На следующий день всё повторилось, но уже с другим размахом. Мужики оценили мой жест. Кто-то притащил три подмёрзшие картофелины, кто-то выгреб из заначки луковицу, а один молчаливый дед припёр горсть сушёных яблок и пригоршню семечек. Вечер вышел на редкость душевным — мы накрыли поляну прямо у костра перед палаткой, и на какое-то время серые стены лагеря и сизый туман за забором отступили. Казалось, мы снова просто люди, а не звери в клетке.
Но утро ударило под дых.
Я проснулся от липкого холода. Попытался встать, и в колене будто провернули раскалённый бурав. Рана, которая и так заживала из рук вон плохо, теперь выглядела жутко. Края воспалились, стали багровыми, а из самого центра вместе с мутной сукровицей начала сочиться знакомая синяя дрянь. Жирная, светящаяся в полумраке палатки жижа.
Чёрт! Доигрался. Видимо, зацепило меня ещё в больнице, или через ту рыбу передалось... Так и знал, что не просто так всё затянулось. Зона не отпускает своих «святейшеств», она прорастает в нас медленно, по миллиметру в день.
Марина, увидев это, побледнела так, что её лицо слилось с брезентом палатки. Её колотило. Она молча, со стеклянными глазами, схватила медицинский рюкзак, перекинула через плечо мою «Сайгу» и шагнула к выходу.
— Ты куда? Стой! — хрипнул я, пытаясь перевалиться на бок, но нога подвела, пронзив тело судорогой.
Я выкатился из палатки на четвереньках, хватая ртом сырой воздух. Марина уже шла через лагерь к воротам. Её походка была странной, пожалуй решительной и какой-то неживой.
— Мужики! Остановите её! Что вы смотрите?! — заорал я тем, кто вчера ел мою уху.
Но зэки лишь расступались. Болт и другие сидели у своих землянок, пряча глаза. Никто не хотел вставать на пути у женщины, которой нечего терять. Марина вскинула «Сайгу» и направила её на ближайшего часового, который попытался преградить ей путь.
— Стоять! — её голос прозвенел над лагерем, как выстрел. — Я сама решу, что мне делать! А ты, сиди и жди... Я не дам тебе сдохнуть. Слышишь?! Не дам!
Она знала, что за кордоном, в мёртвом секторе, остались военные склады с настоящими стабилизаторами, а не тем ширпотребом, что мы вынесли из аптеки.
За всем этим спектаклем с крыльца своей хаты наблюдал пахан. Он не приказал её остановить. Он только ехидно улыбнулся, прищурив один глаз, и неспешно пожевал самокрутку, пуская дым в серое небо. Он понимал: либо она принесёт то, что спасёт мне жизнь, либо освободит место рядом со мной, перестав быть центром внимания местных мужиков. В любом случае, он оставался в выигрыше.
Я смотрел вслед её удаляющейся спине, и внутри всё выло. Моя «Сайга» в её руках казалась слишком тяжёлой, а туман, в который она уходила, — слишком голодным.
******************************
Весь день я провёл на берегу, вглядываясь в серую пелену тумана, куда ушла Марина. Нога горела так, будто в неё засыпали битое стекло, а синее свечение из раны становилось всё ярче по мере того, как садилось солнце. Я сидел у самой воды и пытался занять руки делом, хотя мысли мои были далеко. Я прикидывал, что именно смогу предложить пахану в обмен на ампулу армейских стероидов. Эти препараты на время снимали любую боль и давали силы бежать даже с перебитыми костями, а мне эти силы были нужны прямо сейчас, чтобы броситься вдогонку за своей дурой.
Я уже собирался сворачивать свои нехитрые снасти, когда заметил странное шевеление у самого края обрыва. Вода в реке была мутной, но у корней старой ивы копошилось что-то тёмное. Я осторожно опустил руку в ледяную жижу, нащупывая дно, и пальцы тут же наткнулись на твёрдый панцирь.
Это были раки. Настоящие речные раки, которые сейчас, в середине весны, начали выходить из своих нор. Я пошарил рукой поглубже под берегом и вытащил сразу троих крупных красавцев. Они сердито щёлкали клешнями, пытаясь ухватить меня за пальцы, но в их движениях не было той вялости, которую я видел у заражённого окуня.
Решение пришло мгновенно. Раки были чистыми, а для пахана, который уже месяц не видел нормального деликатеса, это была наживка получше любого золота. Если я наловлю ведро такой добычи, он сам вынесет мне эти чёртовы стероиды на блюдечке. Это был мой билет на выход из лагеря, мой единственный шанс догнать Марину до того, как её перехватят «Сытые» или учуют «пастухи».
Я лихорадочно начал обшаривать каждый сантиметр прибрежной зоны. Забыв про боль в колене, я нырял руками в холодную воду, вытягивая одного рака за другим. Зона забрала у нас всё, но река всё ещё давала шанс тем, кто умел ждать. Теперь главное было договориться с хозяином лагеря, пока действие синей дряни в моей крови не превратило меня в одного из тех молчаливых зэков, что пасутся в тайге.
К вечеру у меня в котелке копошилось около двух десятков раков. Я поднялся, опираясь на суковатую палку, и хромая направился к срубу пахана. Время уговоров закончилось, пора было ставить условия.
*************************
Я подошёл к срубу пахана в самых сумерках. У дверей стояли двое из его лички, хмурые лбы с обрезами. Увидев мой котелок, они переглянулись, но внутрь пустили. Пахан сидел за столом и лениво листал какой-то засаленный журнал при свете керосинки.
Я молча поставил котелок на стол. Раки внутри заскребли панцирями по металлу.
— Гляди-ка, деликатесы, — пахан отложил журнал и заглянул внутрь. — И чего ты хочешь, Хмурый? Думаешь, я за кучу раков тебе девку твою из тумана вытащу?
Я присел на край лавки, стараясь не тревожить ногу.
— Девку я сам вытащу. Мне нужны стероиды. Те, армейские, из красной пачки. Я знаю, они у тебя есть.
Пахан усмехнулся, достал одного рака за хвост и стал рассматривать его на свету.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Егор? Ты до сих пор думаешь, что здесь можно торговать как на рынке. Но Зона — это не рынок. Это тюрьма без стен. Ты принёс мне еду, которую я и так могу отобрать. Ты кормишь людей ухой, хотя они всё равно сдохнут. Ты строишь из себя правильного, а сам уже светишься синим в темноте.
Он бросил рака обратно и в упор посмотрел на меня.
— Твоя баба ушла на верную смерть. Она дура, но дура верная. А ты хочешь вколоть себе химию, чтобы сдохнуть не на нарах, а в канаве. Психология самоубийцы. Зачем мне тратить на тебя дефицитный препарат?
— Затем, — я подался вперёд, — что если я не вернусь, ты никогда не узнаешь, где я нашёл это гнездо. И ещё потому, что завтра твои мужики спросят, куда делся Хмурый, который их кормил. Тебе нужен бунт из-за одной ампулы?
Пахан долго молчал, пережёвывая губами тишину воздуха. Потом полез в ящик стола и выложил на скатерть два шприц-тюбика с мутной жёлтой жидкостью.
— Забирай. Но помни: когда химия отпустит, боль вернётся вдвойне. Зона долги не прощает.
Я схватил шприцы и вышел во двор. У забора меня ждал Болт. Он огляделся по сторонам и сунул мне в руку тяжёлый сверток в промасленной тряпке.
— На, Егор. Потёртый, конечно, но бьёт точно. ТТ — машинка надёжная. И патронов тут пачка, в подвале лесничества нарыл.
Он крепко похлопал меня по плечу, стараясь не смотреть на мою ногу.
— Удачи, Хмурый. Вытащи её.
Я зашёл за угол палатки, сорвал колпачок с первого шприца и вогнал иглу прямо в мышцу над болячкой. Секунду ничего не происходило. А потом по венам пошёл огонь. Ощущение было такое, будто в кровь плеснули жидкого свинца. Боль в колене не исчезла, нет, она просто стала неважной. Тело наполнилось дикой, сумасшедшей энергией, звуки стали чёткими, а туман перестал казаться таким уж густым.
Я проверил обойму ТТ, дослал патрон в патронник и шагнул за ворота лагеря. Зона ждала, но теперь у меня был весомый аргумент не здохнуть без результата.
********************************
Я понимал, что Марина первым делом попрётся именно в ту больницу, к складам гражданской обороны. Других мест она в городе просто не знала. Сжав зубы от железного привкуса стероидов во рту, я зашагал прямо в Мирный.
Улицы встретили меня недобро. За те несколько дней, что я не совался в центр, город изменился до неузнаваемости. Апрельское тепло в сочетании с «синькой» породило каких-то гротескных тварей. С карнизов пятиэтажек свисали «сиамские пряди» — коконы из слипшейся человеческой плоти, которые медленно пульсировали и выпускали в воздух облака светящихся спор. На детской площадке я увидел «карусельщика» — существо с огромным количеством длинных, суставчатых конечностей, которое быстро вращалось вокруг качелей, издавая звук, похожий на скрежет пилы по кости.
Я старался не смотреть по сторонам, придерживая ТТ в кармане куртки. Стероиды гнали меня вперёд, превращая боль в ноге в глухое, далёкое эхо. Город дышал, чавкал и шуршал тысячами невидимых челюстей.
На подступах к Больничному городку, прямо у разбитого магазина «Овощи», меня ждал сюрприз. Из подворотни бесшумно вышли трое. На них были камуфляжные бушлаты с оборванными шевронами и потрёпанные разгрузки. «Сытые». Бывшие вертухаи, которые окончательно потеряли берега от безнаказанности и голода.
— Опачки, глядите-ка, кто к нам пожаловал, — прохрипел один, ковыряя в зубах обломком спички. — Хмурый, ты ли это? Говорят, ты в лагере зэков заделался поваром, ухой народ балуешь?
Они взяли меня в кольцо, перекрывая пути к отступлению. У двоих были старые «Калаши», у третьего — обрез охотничьего ружья. Их рожи, опухшие от дрянной самогонки и человечины, светились недобрым азартом.
— Твоя краля тут недавно пробегала, — ухмыльнулся старший, поигрывая стволом. — Мы её чуть не прижали у забора, да шустрая оказалась, в морг нырнула. Ты не переживай, Егорка. Сейчас мы тебя обнулим, а потом и её из подвала выкурим. Нам как раз свежее мясо в котелок нужно, а то последний дед что поймали совсем невкусный был.
Я чувствовал, как под действием химии сердце колотит в рёбра, а зрение становится пугающе чётким. Каждый их жест, каждое движение век казались мне замедленными. ТТ в руке ощущался тяжёлым и надёжным продолжением моей собственной злости.
****************
— Слышь, командир, — я посмотрел ему прямо в водянистые глаза. — А чего это у тебя с плечом? Там у тебя... синее что-то лезет.
Это был старый приём, в духе тех самых баек, которые любил травить один мой знакомый охотник: нести всякую околесицу, чтобы на долю секунды сбить врага с толку, заставить его рефлекторно отвлечься. И это сработало.
Старший дёрнул плечом, его взгляд на мгновение стал отрешонным, а двое других, как по команде, тоже повернули головы. Этой секунды под стероидами мне хватило с лихвой.
Мир вокруг вдруг стал вязким, как кисель. Я видел, как медленно расширяется зрачок главаря, как капля пота нехотя ползёт по его виску. ТТ сам прыгнул мне в ладонь, вырываясь из кармана.
Первый выстрел разорвал тишину. Грохот ударил по ушам, но я его почти не почувствовал. Пуля вошла первому «сытому» точно в висок. Я видел, как из его головы вылетает фонтан костных осколков и бурой жижи, а шапка-ушанка смешно подпрыгивает в воздухе, прежде чем он начал заваливаться набок, словно мешок с мукой.
Второй патрульный, тот, что был с обрезом, начал медленно разворачивать ствол в мою сторону. В его глазах уже зажглось понимание смерти. Я видел, как его палец медленно-медленно жмёт на крючок, но я был быстрее. Химия в моей крови превратила меня в механизм.
Я довернул кисть и выстрелил ещё дважды. Первая пуля ударила его в грудь, выбив облако пыли из грязного бушлата, а вторая разворотила челюсть, заставив его голову мотнуться назад. Обрез выстрелил уже в пустоту, послав заряд дроби в разбитую витрину магазина.
Старший, тот, что искал синьку на плече, закричал, пытаясь сорвать «Калаш» с ремня, но его пальцы запутались в портупее. Он пятился, его лицо исказилось в гримасе животного ужаса.
— Подожди! Мужик, не надо! — взвизгнул он, теряя всё своё величие.
Я шагнул к нему, почти не чувствуя раненой ноги. Каждый мой шаг отзывался в асфальте глухим эхом. Я видел каждую морщинку на его роже, каждую выемку на стволе его автомата.
— Местные — прошептал я, приставляя горячее дуло ТТ к его лбу. — Мстные очень любят свежее мясо.
Я нажал на спуск в четвёртый раз. Тело главаря упёрлось к стене, и он медленно сполз вниз, оставляя на облупившейся краске жирный, тёмный след. В воздухе повис запах пороховой гари, смешанный с вонью табака и смерти.
Я стоял посреди улицы, тяжело дыша. Рука с пистолетом не дрожала, но я чувствовал, как стероиды начинают выжигать меня изнутри. Нужно было торопиться. Марина была там, в морге, одна против всей этой синей дряни.
***************
Со всех сторон заухало, завыло, наполняя пустые улицы Мирного торжествующим стоном. Стоило мне скрыться за поворотом, как сзади раздался первый смачный чавкающий звук. Это твари, что рыскали поблизости, учуяли тёплую кровь и набежали к магазину «Овощи», чтобы полакомиться свежими трупами патрульных.
Я нырнул в тёмный зев ближайшего подъезда и замер, вжавшись в стену. Сердце под стероидами колотило так, что казалось, оно выпрыгнет через горло. Через щель в разбитой двери я увидел, как мимо медленно и неуклюже перекатывается один «слюнявый». Он был похож на огромный, блестящий от слизи мяч из сырого мяса. Тварь торопилась на пир, хлюпая по асфальту и оставляя за собой дымящийся след.
Я ждал, затаив дыхание. Из окон верхних этажей начали доноситься шорохи и гортанные вскрики. Со стороны больницы в ту сторону, где я только что устроил бойню, потянулись существа. В тумане мелькали тонкие, как спицы, ноги «пастухов» и слышалось шуршание сотен конечностей «мясных колодцев». Зона стягивала свои силы к источнику шума, очищая мне путь.
— Давай, жрите... — прошептал я, проверяя обойму ТТ.
Когда во дворе стало тише, я вышел из своего укрытия. Расчёт был верный: вся местная нечисть сейчас была занята делёжкой «сытых», и дорога к больничному городку стала куда безопаснее. Я шёл, почти не скрываясь, припадая на раненую ногу, которую химия превратила в бесчувственный столб.
Впереди высился массивный корпус морга. Синие нити на его крыше пульсировали в такт какому-то подземному ритму, а из открытых дверей подвала тянуло знакомым холодом. Где-то там Марина искала спасение, не зная, что я уже здесь.
Я пересёк пустырь и подошёл к той самой стальной двери, что вела в морг. Она была приоткрыта. Я увидел свежие отпечатки её ботинок и несколько капель тёмной крови.
>>>> ТОМ ПЕРВЫЙ СЕРИИ<<< ЖМИ СЮДА
>>>> ТОМ ВТОРОЙ СЕРИИ<<< ЖМИ СЮДА
P/S Господа... у кого буде 100 рублей лишних подкинет на пожрать... а то ни дзэны ни рутубы нифига не платят. А я тут как бомж.. не знаю как я буду без писанины... не могу оторваться пишу и пишу.
большие издания тоже на меня болт положили... им такие не нужны. Ну короче. кто захочет подсоблять потихоньку... есть тут премиум подписка. На моем канале... а лучше по старинке.
по желанию
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна
>>>НАЧАЛО ТУТ СЕРИИ<<< ЖМИ СЮДА
>>>ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ<<< ЖМИ СЮДА