Олю эта история преследовала долго. Не то чтобы она вспоминала о ней каждый день, нет. Скорее, она всплывала в памяти неожиданно, как старая фотография, найденная на дне ящика, вызывая сложную гамму чувств – от смущения до тихого, почти болезненного смеха. Рассказала она ее мне, кажется, сразу после того злополучного дня. Или через день. Память часто играет с нами злые шутки, подменяя детали, смещая акценты. Важно, пожалуй, не когда это было, а то, как она это рассказывала. Сбивчиво, то и дело переходя на шепот, словно боялась, что кто-то подслушает наш разговор даже спустя столько лет.
Тогда, на втором курсе филфака, Оля переживала не самый простой период. Учеба давалась ей тяжело, не потому что не хватало способностей (их-то как раз было в избытке), а из-за какой-то внутренней апатии. Лекции казались бессмысленным набором слов, книги – пыльными реликтами прошлого, а однокурсники – глупыми и поверхностными. Мир вокруг словно потерял краски, стал серым и каким-то безразличным. Она с головой ушла в себя, сторонилась шумных компаний, предпочитая одинокие прогулки по городу или долгие часы, проведенные в полумраке своей комнаты, слушая печальную музыку.
И тут, как назло, объявились они. «Благовестники», как их между собой прозвали студенты. Молодые люди и девушки с ясными, непорочными лицами и горящими глазами, словно сошедшие с рекламных плакатов какой-то религиозной секты. Они возникали из ниоткуда – возле университета, в парке, в автобусе – и приставали к прохожим с навязчивыми вопросами о вере, Боге и смысле жизни. Сначала это казалось забавным, даже немного трогательным. Но очень быстро превратилось в раздражающую помеху.
Особенно доставалось Ольге. Может быть, из-за ее задумчивого вида, может быть, из-за печали, застывшей в глазах, но «благовестники» буквально преследовали ее. Каждый раз, когда она выходила из университета, кто-нибудь из них обязательно подходил и начинал свою заученную проповедь. Она вежливо отнекивалась, пыталась объяснить, что не интересуется религией, но они не унимались, словно запрограммированные роботы. В конце концов, она просто начала их игнорировать, делая вид, что не слышит и не видит. Но это помогало не всегда. Некоторые были особенно настойчивы и шли за ней следом, продолжая говорить о Боге, любви и спасении.
Однажды, возвращаясь с особенно утомительной лекции по старославянскому, Оля почувствовала, что ее терпение на исходе. Голова раскалывалась от напряжения, в горле пересохло, а в душе клокотала злость. Ей хотелось кричать, плакать, разбить что-нибудь. Но она сдерживалась, стиснув зубы и сжав кулаки.
И тут – о, ирония судьбы! – она услышала знакомое: «Девушка, а можно спросить?..»
На этот раз голос прозвучал как-то особенно противно, слащаво и лицемерно. Оля резко обернулась и увидела перед собой молодого человека с аккуратно зачесанными волосами и приторной улыбкой на лице. В его глазах читалась все та же фанатичная убежденность, какая была у всех «благовестников».
Что произошло дальше, Оля помнила смутно, словно во сне. Она не успела ничего сообразить, как из ее груди вырвался крик, полный отчаяния и гнева:
– Не верю я ни в какого Бога!!!
Крик был настолько громким и неожиданным, что прохожие замерли и уставились на Олю. Молодой человек отшатнулся от нее, словно его ударили током. На его лице отразилось полное недоумение и даже испуг.
А Оля, словно очнувшись, вдруг осознала, что натворила. Ее охватил ужас. Ей стало стыдно, противно и страшно одновременно. Она почувствовала, как к щекам приливает кровь, а в глазах начинают щипать слезы.
Молодой человек опомнился первым. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь прийти в себя, а потом пробормотал, запинаясь:
– Да я, вообще-то, время хотел узнать…
Оля почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Она молча развернулась и побежала, не разбирая дороги, пока не добежала до своего дома.
Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как ее тело дрожит, а в голове пульсирует одна и та же мысль: «Что я наделала? Что я наделала?»
Дома она заперлась в своей комнате и проплакала несколько часов. Ей было стыдно не только за свой поступок, но и за свою слабость, за свою неспособность справиться с эмоциями. Она чувствовала себя виноватой перед этим незнакомым молодым человеком, который просто хотел узнать время, и перед Богом, в которого она, как ей казалось, не верила.
Вечером, когда слезы высохли, а голова немного прояснилась, Оля решила, что должна что-то сделать. Она не могла просто так оставить этот случай. Она чувствовала, что ей нужно извиниться перед этим молодым человеком, объяснить ему, что произошло, и попросить прощения за свою грубость.
Но как его найти? Она не знала его имени, не знала, где он живет и где работает. Она знала только, что он был одним из «благовестников», которые дежурили возле университета.
На следующий день Оля пошла в университет с твердым намерением найти этого молодого человека и извиниться перед ним. Она обошла все окрестности, заглянула во все дворы и переулки, но его нигде не было. Она спрашивала у других «благовестников», но они делали вид, что не понимают, о ком она говорит.
Оля не сдавалась. Она приходила к университету каждый день в течение недели и искала этого молодого человека. Но он словно испарился. Его больше никто не видел.
Постепенно Оля начала терять надежду. Ей стало казаться, что она никогда не сможет исправить свою ошибку, что этот случай останется с ней навсегда, как незаживающая рана.
Со временем боль немного утихла, а воспоминания стали блеклыми. Но каждый раз, когда Оля видела на улице молодых людей с ясными, непорочными лицами и горящими глазами, она невольно вспоминала тот злополучный день и крик, вырвавшийся из ее груди: «Не верю я ни в какого Бога!!!»
И тогда ее охватывала странная смесь чувств – смущения, вины, сожаления и… облегчения. Облегчения от того, что она, наконец, высказала то, что давно копилось у нее в душе. Облегчения от того, что она освободилась от гнета чужих убеждений и навязанных ценностей.
Может быть, именно в тот момент она и начала по-настоящему верить. Не в Бога, конечно. А в себя. В свою силу. В свою способность противостоять давлению и отстаивать свои убеждения.
А что касается молодого человека, который просто хотел узнать время… Оля надеялась, что он ее простил. И что этот случай не оставил в его душе глубокой раны. Хотя, кто знает? Может быть, именно этот случай и заставил его задуматься о том, действительно ли он делает то, что должен.
История, рассказанная моей сестрой, оставила во мне глубокий след. Она заставила меня задуматься о том, как часто мы, сами того не желая, причиняем боль другим людям. И о том, как важно быть внимательным к чужим чувствам и уважать чужие убеждения.
И еще о том, что иногда самый простой вопрос может стать причиной неожиданного взрыва. Особенно, если этот вопрос задан не в то время и не в том месте.
Оля так и не смогла найти того молодого человека. Она закончила университет, вышла замуж, родила детей. Но тот случай она помнила всегда. И каждый раз, когда она рассказывала эту историю, в ее голосе звучала не только грусть, но и какая-то странная гордость. Гордость за то, что она не побоялась быть собой. Даже если это причинило боль другому человеку.
Впрочем, я думаю, что в этой истории есть и другой урок. Урок о том, что не всегда нужно говорить то, что думаешь. Иногда лучше промолчать. Особенно, если ты знаешь, что твои слова могут ранить другого человека.
Но кто знает? Может быть, именно этот крик и был необходим. Может быть, именно он и помог Оле найти себя. И понять, во что она действительно верит.
Жизнь – сложная штука. И иногда самые неожиданные события могут привести нас к самым важным открытиям. Главное – не бояться идти своим путем. И не бояться быть собой. Даже если это причиняет боль другим людям.
И еще – почаще смотрите на часы. Может быть, кому-то просто нужно узнать время. И ваш ответ может изменить его жизнь. Или вашу.
