— Леночка, ну ты чего молчишь? Алло! Связь, что ли, барахлит? Я говорю: мы с Валериком уже на месте. Воздух тут у вас, конечно, не альпийский, торфяниками потягивает, но всяко лучше, чем в городе бетон нюхать.
Голос Тамары Игоревны в трубке звучал так, будто она звонила не с моей дачи, а как минимум с трибуны ООН, провозглашая независимость моей собственной веранды.
Я переложила телефон в другую руку, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать то самое чувство, которое в приличных романах называют «праведным гневом», а в жизни — желанием кого-нибудь стукнуть тяжелой сковородкой. Но я — женщина интеллигентная, выдержанная. Работа в отделе логистики научила меня, что истерика — это неконструктивная трата калорий.
— Тамара Игоревна, — начала я вкрадчиво, стараясь, чтобы голос не дрожал от «радости». — А уточните, пожалуйста, одну деталь. Техническую. Каким образом вы оказались на «месте»? Ключи, насколько я помню, лежат у меня в комоде. В верхнем ящике. Под счетами за электричество.
— Ой, ну что ты начинаешь бюрократию разводить! — отмахнулась сватья. Слышно было, как она параллельно что-то жует. — Мы к Виталику заехали, к сыночке твоему. Он и дал. Сказал: «Мам, там запасной комплект на гвоздике висит, берите». Ты же сама жаловалась, что крапива по пояс и забор покосился. Вот мы и решили: чего добру пропадать? Дом должен жить! А мы люди простые, нам дворцов не надо.
«Люди простые» — это их любимая мантра. Обычно эта фраза звучала перед тем, как они совершали какую-нибудь выдающуюся бестактность. Простота, которая, как известно, хуже воровства, в случае с моими сватами была хуже стихийного бедствия.
— То есть Виталик отдал вам ключи от моей недвижимости, не спросив меня? — уточнила я.
— Лена, ну мы же одна семья! — обиделась Тамара. — Что за собственничество? Мы, между прочим, не с пустыми руками. Валерик вон уже мангал разжигает. Мясо замариновали, овощей купили. Приезжай давай! Только хлеба черного захвати, мы забыли. И майонеза, а то сухо будет.
Она отключилась.
Я посмотрела на погасший экран смартфона. Суббота, десять утра. Я планировала провести этот день в горизонтальном положении с книгой и маской на лице, изображая из себя мумию, которая познала дзен. Вместо этого мне предлагалось метнуться за сто километров, чтобы лицезреть, как посторонние люди жарят шашлыки на моем газоне, который я, между прочим, холила и лелеяла, как родное дитя.
Виталик трубку не брал. Понимал, паразит, что сейчас мать превратится в фурию, и мудро решил переждать бурю в окопе.
Я вздохнула, встала с дивана и пошла на кухню. На столе сиротливо стояла чашка остывшего кофе. Ситуация требовала не истерики, а стратегии. Просто приехать и выгнать? Скажут: «Злая ты, Лена, мы к тебе с душой, а ты…». Обидятся, начнут настраивать сына и невестку. Ссора, бойкот, нервы.
Нет. Здесь нужно действовать тоньше. Как говорится, если не можешь предотвратить безобразие — возглавь его. И доведи до абсурда.
Дорога до дачи заняла полтора часа. Пробки рассосались, но настроение от этого не улучшилось. В багажнике моей «Тойоты» (не новой, но надежной, как автомат Калашникова) лежали не хлеб и майонез, а совсем другие инструменты возмездия. Я заехала в строительный магазин.
Ворота были распахнуты настежь. Моя бедная дача — щитовой домик 6х6, обшитый сайдингом, с уютной верандой — выглядела как захваченный плацдарм. На заборе сушились какие-то гигантские, необъятные полотенца ядовито-розового цвета. Посреди лужайки, прямо на моих маргаритках, стоял старый, ржавый мангал, который сваты, видимо, привезли с собой, побрезговав моим, кованым.
Валерий Павлович, мужчина комплекции «шкаф с антресолью», в майке-алкоголичке и трениках с отвисшими коленями, деловито раздувал угли куском картона.
— О! Хозяйка явилась! — гаркнул он, завидев меня. — А мы уж думали, ты там в городе совсем зачахла. Паркуйся, давай, только осторожнее, я там рассаду выгрузил.
Я вышла из машины, поправила солнечные очки и огляделась. Рассада. Ящики с помидорами стояли прямо на капоте моего старого «Запорожца», который я хранила как память о папе и использовала как клумбу.
На крыльцо выплыла Тамара Игоревна. В цветастом халате, с начесом, она напоминала императрицу в изгнании.
— Ну слава богу! Хлеб привезла?
— Здравствуйте, дорогие родственники, — улыбнулась я. Улыбка получилась хищной, но они этого не заметили. — Хлеб не привезла. Зато привезла новости. И, боюсь, шашлык придется отложить.
— Это почему еще? — насупился Валерий, не выпуская из рук шампур.
— Потому что, — я сделала театральную паузу, — вы очень вовремя приехали. У меня здесь ЧП. Санитарного характера.
Я уверенно прошла в дом, не разуваясь. Внутри пахло чужим бытом: дешевым одеколоном, жареным тестом и чем-то кислым. На моем любимом плетеном кресле валялась гора одежды. На столе — банки с соленьями, которые они, видимо, притащили из своих запасов.
— Какое еще ЧП? — Тамара семенила за мной. — Лена, не пугай! Мы только разложились. Я вот шторы твои сняла, постирать хотела, а то они какие-то бледные, пыльные. Я свои повесила, повеселее!
Я подняла глаза. На окнах висело нечто из тюля с люрексом и огромными красными маками. Мои льняные, бежевые, римские шторы валялись комком в углу.
Внутри что-то хрустнуло. Кажется, это была моя последняя нервная клетка.
— Тамара Игоревна, шторы — это мелочи, — жестко сказала я. — Дело в скважине. Мне вчера сосед звонил, я думала — шутит. А сейчас заехала в правление СНТ, там подтвердили. В нашем водоносном слое обнаружена… — я на секунду задумалась, вспоминая школьный курс биологии, — редкая форма почвенной нематоды.
— Чего? — Валерий Павлович застыл в дверях с шампуром наперевес.
— Черви, Валера. Микроскопические. Очень агрессивные. Вызывают жуткую аллергию, чесотку и выпадение волос. Местные называют это «лысая лихорадка». Воду включать нельзя категорически. Даже руки мыть. И дышать испарениями тоже опасно.
Сваты переглянулись.
— Да брехня это все! — махнул рукой сват. — Мы уже чай пили. Вскипятили — и нормально. Никто не облысел.
— Инкубационный период — три часа, — не моргнув глазом, соврала я. — Сначала легкое покалывание в пятках, потом зуд по всему телу. Я почему приехала-то? Спасать вас надо. И дом спасать. Я вызвала бригаду дезинфекторов, но они только завтра будут. А пока…
Я вернулась к машине и достала из багажника два огромных рулона плотной строительной пленки, моток скотча и респираторы (остались после ремонта в квартире).
— А пока нужно герметизировать периметр. Раз уж вы здесь, поможете. Вы же говорили: «мы одна семья». Вот и отлично. Валера, бери пленку, будем заклеивать окна. Тамара, убирай все продукты в герметичные пакеты. А лучше — в машину.
— Лен, ты серьезно? — голос Тамары дрогнул. — Мы же отдохнуть… Воздух…
— Какой воздух, Тамара?! Тут споры летают! Вы что, хотите, чтобы Виталик потом на лекарства работал?
Я начала решительно разматывать скотч. Звук отрываемой липкой ленты прозвучал как выстрел.
Следующие два часа были для моих сватов адом, а для меня — изощренным спектаклем. Я заставила грузного Валерия Павловича ползать по стремянке и заклеивать окна пленкой.
— Плотнее, Валера, плотнее! — командовала я, сидя в кресле (предварительно сбросив с него их вещи) и изображая руководство штабом ГО и ЧС. — Там щель! Нематода пролезет!
Тамара Игоревна бегала по кухне, пакуя свои банки.
— Лена, а мангал? Мясо-то пропадает!
— Какой мангал? Дым притягивает споры! — импровизировала я на ходу. — Категорически запрещено разводить открытый огонь в радиусе поражения. Если председатель увидит — штраф пятьдесят тысяч. Вы платить будете?
При упоминании денег энтузиазм сватьи заметно угас.
К обеду дом напоминал декорации к фильму про зомби-апокалипсис. Полумрак (окна-то заклеены), духота, все поверхности затянуты пленкой. Сваты сидели на веранде, грустные и потные.
— Ну, вроде обезопасились, — я вытерла несуществующий пот со лба. — Теперь второй этап. Профилактика. Я привезла специальный раствор.
Я достала из сумки бутылку самого дешевого уксуса и пачку соды.
— Нужно протереть все полы. И стены на высоту полтора метра. Смесью уксуса и соды. Реакция нейтрализует токсины. Тамара Игоревна, у вас руки золотые, вам доверяю. А мы с Валерой займемся участком.
— Участком? — тоскливо спросил сват.
— Конечно. Нематода живет в высокой траве. Нужно выкосить всё под корень. И перекопать полосу вдоль забора. Создать, так сказать, заградительный ров. Лопаты в сарае.
Валерий Павлович посмотрел на свои руки, созданные для держания пульта от телевизора и стакана, но никак не лопаты.
— Лена, может, мы домой поедем? — робко предложила Тамара. — Ну его, этот воздух. Раз такие страсти.
В этот момент я поняла, что почти победила. Но отпускать их просто так было нельзя. Урок должен быть усвоен.
— Как домой? — я сделала круглые глаза. — Вы же говорили, Виталик вам ключи дал, чтобы вы за домом присмотрели. Помогли. И потом, вы уже тут три часа находитесь. В зоне риска. Вам сейчас нельзя в город, вы разносчики! Нужно пройти карантин. Хотя бы до вечера. И пропотеть. С потом токсины выходят. Так что лопата — лучшее лекарство.
Я вручила Валерию лопату. Он взял её как инопланетный артефакт.
Сама я надела резиновые перчатки, взяла ведро и демонстративно начала смешивать уксус с содой. Шипение было эффектным. Запах — убийственным.
— Работаем, родственники! — бодро крикнула я. — Здоровье прежде всего!
Через час работы сват был похож на свеклу, которую долго варили, но забыли вытащить. Он вяло ковырял землю у забора, проклиная тот день, когда решил, что дача — это халявный курорт. Тамара, чихая от уксуса, елозила тряпкой по полу.
Я же ходила кругами с пульверизатором (в нем была просто вода, но с добавлением капли лавандового масла для «лечебного эффекта») и опрыскивала шторы. Те самые, жуткие, с маками.
— Леночка, — простонал Валерий, опираясь на черенок. — Спину прихватило. Не могу больше. Давай мы все-таки поедем? Мы в машине окна не будем открывать. И помоемся сразу хозяйственным мылом.
— И мясо заберите, — всхлипнула Тамара. — Не пропадать же… Хоть собакам отдадим.
Я посмотрела на них. Жалкие, уставшие, лишенные своего привычного нахрапа. Они думали, что я — это бесплатное приложение к их желаниям. Что мое пространство — это общественное достояние. Что можно прийти, подвинуть, перевесить, затоптать.
— Ну хорошо, — смягчилась я, изображая глубокую задумчивость. — Риск, конечно, есть. Но если вы обещаете, что сразу в душ и одежду в стирку на девяносто градусов…
— Обещаем! — хором рявкнули сваты.
— Тогда собирайтесь. Только аккуратно, чтобы пыль не поднимать.
Сборы заняли ровно три минуты. Они побросали свои баулы в багажник своего «Рено», даже забыв про мангал.
— Ключи! — крикнула я им вслед. — Ключи оставьте на столике! Чтобы заразу в город не везти!
Валерий метнулся назад, бросил связку на стол, как горячую картофелину, и рванул к машине. Через минуту их и след простыл. Только облако пыли оседало на дороге.
Когда шум мотора стих, я выдохнула. Тишина. Благословенная дачная тишина, нарушаемая только жужжанием шмеля.
Я подошла к окнам и сорвала пленку. Солнечный свет залил комнату. Сняла ужасные шторы с маками, аккуратно свернула их и положила в пакет — верну при случае, скажу, что дезинфекцию прошли. Достала свои, льняные. Повесила.
Комната снова стала моей.
Потом я вышла на улицу. Посмотрела на перекопанную полосу у забора. Криво, косо, но метра три Валера прокопал. Молодец, полезное дело сделал, там как раз сныть перла.
Мангал их стоял посреди лужайки. Я подошла, заглянула внутрь. Угли давно погасли. Рядом, в тени куста смородины, стоял забытый пакет. Я заглянула. Мясо. Килограмма три отличной свиной шейки, уже замаринованной.
— Ну, — сказала я вслух шмелю, — не пропадать же добру.
Я достала телефон и набрала номер соседки, Антонины Петровны.
— Тоня, привет. Ты на даче? Заходи. У меня тут мясо образовалось, и вино есть. Отметим… день борьбы с вредителями. Да, и с нематодой тоже.
Вечер был чудесным. Мы сидели на веранде, ели шашлык (приготовленный на моем кованом мангале), пили красное сухое и смотрели на закат.
— А что это сваты твои так быстро умотали? — спросила Тоня, подливая себе вина. — Я видела, приехали вроде с ночевкой.
— Климат не подошел, — усмехнулась я. — Слишком тут давление… атмосферное… переменчивое. На мозги давит тем, кто границ не чувствует.
Телефон пиликнул. Сообщение от сына:
«Мам, ты там как? Родители Иры приехали, говорят, чуть не умерли, какая-то инфекция у тебя там. Кричат, что ноги твоей на даче больше не будет, опасно. Ты сама-то цела?»
Я набрала ответ:
«Цела, сынок. Карантин снят. Очаг поражения локализован и ликвидирован. Но ключи больше никому не давай. А то рецидив будет».
Я отложила телефон и откусила кусок сочного мяса. Все-таки «кухонная философия» работает: хочешь сделать человеку хорошо — сделай ему сначала плохо, а потом верни как было. Ну, или просто заставь его вскопать грядку.
Но Лена и представить не могла, что через три дня Тамара Игоревна придет к ней на работу. И принесет такую новость, от которой у Лены земля уйдет из-под ног...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →