— Чужая! Мало мы от набегов половецких страдаем, — шептались люди, встречая новую невесту овдовевшего князя. Ругались даже: — Поганая она! И этакую нам в княгини?
Чужие
В летописях их действительно называли «погаными» — словом, которое тогда значило всего лишь «язычники», не ведавшие истинного Бога. Но когда они входили под своды русских храмов, чтобы принять крещение, когда меняли своё степное имя на новое, греческое или славянское, они становились своими. Навсегда.
Степных дев выдавали замуж за русских князей, чтобы скрепить мир, чтобы остановить кровь, чтобы получить союзников. Но за политическими расчётами стояло и другое: половецких девушек называли «красными», то есть красивыми. Светловолосые, с волосами цвета соломы-половы, отчего и пошло, возможно, имя племени, с тонкими чертами лиц, они поражали воображение русских князей. Ни печенежек, ни торкинь, ни берендеек не брали в княжеские терема — только их, дочерей степных владык.
Судьбы половецких красавиц оказались вплетены в историю Руси так прочно, что без них не было бы ни Александра Невского, ни московских государей, ни даже, возможно, самого основания Москвы.
Анна, дочь половецкого хана
Она пришла на Русь около 1068 года. Имени её настоящего, которым звали девушку мать и отец, мы не знаем — летописи его не сохранили. Была она дочерью половецкого хана, но какого именно, источники умалчивают. Время было смутное, и брак этот должен был примирить враждующие стороны.
Князь Всеволод Ярославич, сын Ярослава Мудрого, овдовел годом раньше. Первая жена его, греческая царевна, покоилась в земле, а князю нужна была новая хозяйка в тереме. И привели к нему половчанку. В православном крещении степная невеста получила имя Анна.
Прожила Анна с князем двадцать пять лет. Родила сына Ростислава и двух дочерей — Евпраксию и Екатерину. Евпраксии суждено будет стать императрицей Священной Римской империи, пройти через унижения и бегство, вернуться на Русь и закончить дни в монастыре.
Когда в 1093 году Всеволод умер, Анна осталась в Киеве. Вдовья доля нелёгкая, но её уважали. А через четыре года случилось то, что заставило летописцев записать её речь — редкая честь для женщины.
В 1097 году Русь захлестнула кровавая усобица. Владимир Мономах, пасынок Анны, вместе с черниговскими князьями осадил Киев, где заперся князь Святополк. Город готовился к штурму, кровь должна была пролиться рекой.
— Княгиня, — взмолились горожане, — пойди к Владимиру, умоли его. Ты ему — как мать, он тебя послушает.
И она, половчанка, пошла умолять пасынка не губить русский город…
Вместе с митрополитом Николаем вышла из города и отправилась в стан осаждающих. Летопись сохранила её слова, обращённые к пасынку:
— Молюсь, княже, тебе и братьям твоим, не погубите Русской земли. Если начнёте войну между собой, поганые возрадуются и возьмут землю нашу, которую отцы ваши и деды защищали трудом великим и храбростью.
Владимир Мономах, по словам летописца, расплакался и обещал выполнить просьбу той, что была рядом с отцом долгие годы. Осаду сняли, мир заключили.
Остаток дней Анна провела в Андреевском монастыре, где игуменьей была её падчерица Янка — дочь Всеволода от первого брака. Две женщины, связанные родством через одного мужчину, жили рядом, и одна из них, степная княжна, ставшая русской княгиней, приняла схиму под той же крышей, где правила её падчерица.
Умерла Анна 7 октября 1111 года. Похоронили её в монастыре, который сгинул в 1240-м под копытами монгольской конницы Батыя. Место, где он располагался, неизвестно.
Дочь Тугоркана
1094 год. Князь Святополк Изяславич только что занял киевский стол. А на Русь идут половцы хана Тугоркана. На реке Стугне потерпели русские дружины страшное поражение. Мир заключали на условиях победителя. И мир тот скрепили браком: Святополк взял в жёны дочь Тугоркана.
«Сотвори миръ с Половцѣ Святополкъ, и поя жену, дщерь Тугорканю» — сухо сообщает летопись.
Залог мира, половецкая красавица, в крещении получила имя Елена. Два года была она княгиней. Родила мужу сыновей — Брячислава и Изяслава. А в 1096 году её отец и брат снова пошли на Русь. На этот раз их встретил Владимир Мономах. И разбил наголову.
Тугоркан пал в бою. Представьте, что чувствовала женщина. Её отец, который выдал её замуж, чтобы обезопасить свой народ, мёртв. Убит воинами её мужа. А она — всё ещё княгиня, всё ещё жена князя Святополка, и должна жить дальше в тереме, где стены помнят её слёзы.
Елена прожила в Киеве ещё несколько лет. У неё была летняя резиденция на днепровском острове, позже его назовут Трухановым, исказив имя её отца: Тугорханов остров. Впрочем, имя отца княгини было искажено ещё раз, но уже в народных сказаниях и былинах. Был Тугоркан, стал Тугарин Змеевич, сильный, хитрый и почти непобедимый. Почти.
Около 1103 года Елена умерла. Летописи о ней больше не упоминают. Только былины да остров на Днепре напоминают о том, что жила когда-то дочь хана Тугоркана, ставшая русской княгиней Еленой.
Дочь хана Аепы
1108 год. Владимир Мономах, наученный горьким опытом междоусобиц, решает упрочить мир с половцами, женит своего восемнадцатилетнего сына Юрия на дочери половецкого хана Аепы.
Имени её летописи не сохранили. Юрий, которого позже назовут Долгоруким, получил в жёны степную княжну. Она родила ему нескольких детей. Среди них — Андрей, тот самый, что станет князем Боголюбским и перенесёт столицу Северо-Восточной Руси во Владимир.
В жилах Андрея Боголюбского текла степная, половецкая кровь. И в жилах его братьев — тоже.
Что чувствовала эта женщина, когда муж её уезжал в далёкие походы, когда боролся за Киев, когда закладывал новые города? Один из этих городов — Москва, впервые упомянутая в летописи под 1147 годом. Она оставалась одна среди чужого ей народа. Или всё же, с принятием веры, с рождением детей от русского князя, тоже сумела стать своей?
Умерла она рано. Юрий женился вторично. Но дети от первого брака остались, и кровь половецкая текла в них до самого монгольского нашествия и дальше.
Дочь хана Кончака
Самая трогательная история женитьбы русского на половецкой красавице случилась в 1185 году. Князь Игорь Святославич, герой «Слова о полку Игореве», отправился в поход на половцев. Поход закончился страшным разгромом на реке Каяле. Сам князь Игорь и его сын Владимир попали в плен.
Владимиру было тогда около пятнадцати лет. В неволе он и встретил её. Дочь хана Кончака, внучку хана Шарукана. Имени её мы не знаем — летописи его не сохранили. В «Слове о полку Игореве» она названа просто «красной девой половецкой», иногда встречается в более поздних источниках имя Свобода.
Что произошло между юношей и девушкой — любовь ли с первого взгляда, долгое ли узнавание друг друга в степи, — мы не знаем. Но Владимир полюбил дочь своего врага. И она полюбила его.
Когда князь Игорь бежал из плена, в стане половцев остался его сын Владимир. Ханы Гзак и Кончак спорили о судьбе молодого княжича.
— Сокол улетел к гнезду своему, а соколёнка мы опутаем красною девицей, — говорил Гзак, имея в виду, что Владимира можно женить на половчанке, и тогда он навсегда останется среди них, потерянный для Руси.
Но Кончак, отец девушки, возразил. Он понимал то, чего не видел Гзак: если Владимир полюбит половчанку и женится на ней, он всё равно захочет вернуться на родину. И тогда, став зятем хана, он уведёт с собой и жену, и будущих детей. Половцы же не получат ничего — ни воина, ни заложника, ни союзника.
— Если опутаем его красною девицей, — ответил Кончак, — то ни сокола нам не будет, ни красной девицы. И начнут нас птицы бить в поле Половецком.
Кончак всё же не стал губить княжича. И не стал держать насильно ни его, ни влюблённую в русича дочь. Он поступил так, как поступали многие половецкие ханы до него: скрепил мир брачным союзом, отдав дочь за русского. Гзак оказался прав — соколёнок улетел, уведя с собой красную девицу.
Но для отца девушки, возможно, важнее была честь дочери и надежда на то, что внуки, в которых течёт половецкая кровь, когда-нибудь станут мостом между двумя мирами. Дева приняла крещение, предположительно с именем Анастасия.
В 1188 году Кончак отпустил Владимира домой. Княжич вернулся на Русь с молодой женой и маленьким сыном Изяславом, родившимся в степи. Дальнейшая судьба половецкой княжны неизвестна. Но дети её — Изяслав и Всеволод — продолжили род черниговских князей. А сама она осталась в веках благодаря «Слову о полку Игореве» и опере Бородина «Князь Игорь», где выведена под именем Кончаковны.
Дочь хана Белука
Около 1163 года киевский князь Рюрик Ростиславич взял в жёны дочь половецкого хана Белука, могущественного хана из приднепровских половцев. Этот брачный союз имел особое значение: Рюрик Ростиславич в то время боролся за киевское княжение, и поддержка тестя была ему необходима.
Летописи донесли до нас лишь скупые свидетельства об этой женщине. Она стала женой князя, который позже, в 1203 году, возьмёт Киев с помощью половцев — быть может, с помощью родичей супруги. В этом трагическом парадоксе и заключалась вся сложность русско-половецких отношений: брачные узы не отменяли войн, но делали их более сложными, более личными.
Род половчанки продолжался в детях Рюрика. А сам хан Белук — интереснейшая фигура: его сыновьями были ханы Изай и Гзак, тот самый, который вместе с Кончаком преследовал князя Игоря и спорил о судьбе его сына Владимира. Получается, враг Игоря приходился родным братом половецкой княжне, ставшей русской княгиней.
Так кровные узы переплетались с военными союзами и усобицами, создавая причудливую ткань русско-половецкой истории, где враги могли оказаться родственниками, а родственники — врагами.
Мария, дочь хана Котяна
Хан Котян Сутоевич — фигура удивительная. Он воевал с русскими, мирился, выдавал дочерей за русских князей, а потом, когда пришла общая беда — монголы, — убедил русских князей выступить вместе с ним. Тот бой на реке Калке в 1223 году русские проиграли, но попытка объединения осталась в истории.
Одну из своих дочерей Котян выдал за князя Мстислава Мстиславича Удатного. В крещении она получила имя Мария. Мстислав Удатный был знаменитым воином, грозой врагов, любимцем дружины. Мария родила ему дочь Ростиславу, в крещении Феодосию.
Феодосия вышла замуж за князя Ярослава Всеволодовича и родила ему сына Александра, того самого, которого мы зовём Невским. Так половчанка Мария, дочь хана Котяна, стала бабкой святого благоверного князя, защитника Руси. А через него — прародительницей московских государей.
Судьба её отца трагична: монголы погнали его в Венгрию, там, в 1241 году, венгерские вельможи убили хана, не доверяя пришельцам. Другая дочь Котяна, которую в Европе её называли Елизаветой Куманской, стала королевой Венгрии и регентшей при сыне Ласло Куне (Ласло-Половце).
Почему именно половецкие невесты?
Историки спорят, почему русские князья брали в жёны только половчанок, обходя стороной других степнячек. Лев Гумилёв считал, что половцы были европеоидами, светловолосыми и голубоглазыми. Антропологи уточняют: южноевропеоидный тип, но всё же близкий русам. Но дело было не только в красоте.
Половцы были сильными, союз с ними давал военную мощь. За каждым князем-полуполовцем стояли его «дикие уи» — дядья по матери, готовые привести конницу. Русские князья умело пользовались этим, втягивая степняков в свои усобицы.
Половецкие жёны приносили с собой и мир. Не всегда, не навсегда, но они были живыми мостами между двумя мирами. Девы степей крестились, меняли имена, рожали детей, учили их чему-то своему: степным песням, умению сидеть в седле, а может быть, той особой свободе, которую помнили их сами.
Анна остановила усобицу под Киевом. Дочь Кончака примирила два враждующих рода. Мария через дочь и внука повлияла на всю русскую историю.
Эпилог
В 1240 году Батый взял Киев. Половцы как отдельная сила исчезли со страниц летописей. Одни ушли в Венгрию, другие в Болгарию, третьи растворились среди русских, став своими. Но кровь их осталась. В жилах московских, тверских, ростовских, ярославских князей. А уж боярских родов, прародителями которых были половецкие ханы, и не счесть.
Красные девы половецкие не канули в Лету. Они стали нашими прабабками.
Спасибо за лайки!