Я сейчас выскажу спорное, может быть, и в чём-то крамольное предположение: в последнее время российские авторы, выбрасывающие на книжный рынок плоды своего творчества, тупо берут последние книжные новинки зарубежных авторов. Притом на языке оригинала – скачать их из Интернета не составляет никакого труда. Переводят с помощью Гугл-переводчика. И…выдают за своё! Но, естественно, предварительно перелопатив текст, перетасовав главы, героев и основные из действия…
Зачем они так делают? Ну, мало уметь писать ярко и увлекательно, нужно ещё придумать сюжет – а с этим у многих авторов напряжённо. Дальше вступает в действие простой механизм. Качество Гугл-перевода всем известно. На выходе получают текст, битком набитый буквализмами. И ничего удивительного здесь нет – передавать контекст искусственный интеллект пока ещё не научился. Притом он не в силах передать ни узкий контекст, ограниченный окружением какого-то одного слова (лингвистической единицы) другими словами в одном предложении. Ни контекст широкий, когда данное слово или более обширная лексическая единица окружено совокупностью языковых единиц, значение которых выходит далеко за пределы данного предложения. Вплоть до контекста группы слов и предложений в виде абзаца или главы. А то и всего рассказа, повести или романа в целом. И такое, знаете ли, бывает.
То есть взыскующий текста получит совершенно неудобоваримую вещь, которую в печать не пропустит ни один вменяемый издатель, ибо кому охота понести убытки и репутационные потери. Поэтому такие «авторы» всё же словом владеют. Притом весьма бойко. И поэтому садятся на «причёсывание» текста в соответствии с удобочитаемостью (в силу своего общего развития) и элементарными нормами русского языка.
Иногда получается неплохо. По крайней мере, велика вероятность того, что массовый читатель (да и издатель тоже!) плагиат не распознает просто в силу того, что языком оригинала не владеет. И вот тут можно возвратиться на пару десятков лет назад, когда группа студентов пятигорского лингвистического универа провела интересный эксперимент под тривиальным названием «Испорченный телефон». Как в простой детской игре.
Расскажем о его сути…
Берётся отрывок из любого произведения англоязычного писателя. При этом даже не обязательно берётся новое имя, взять можно и Джека Лондона, и Марка Твена, (Самюэля Клеменса в миру). Делается автоматический перевод. Текст копируется (это важно для того, чтобы оставался неприкосновенным «уродский» кусок) и один из вариантов доводится до ума так, чтобы в нём неизбежные в таком случае буквализмы не резали глаз. В итоге имеем два переведённых отрывка, один из которых как бы эталонный. Потом делается обратный перевод на английский с помощью того же автоматического алгоритма с обоих полученных образцов. Вы уже догадались, где здесь смеяться? Да везде!
Из «причёсанного» фрагмента получился теперь неудобочитаемый и для англоязычного читателя перевод. Теперь копируем этот перевод, один из них доводим до ума в соответствии со всеми нормами английского литературного, и теперь имеем буквальный перевод с русского, уже отягощённый буквализмами, и условно правильный для восприятия. И теперь делаем с этих как обоих английских текстов обратный перевод на русский… Надо ли говорить, что теперь оба этих перевода имеют очень мало чего общего с первым, эталонным фрагментом литературного произведения?
Так что переводчик в своей работе неизбежно сталкивается с контекстной проблемой. И какого-то одного «правильного» решения практически не существует – как это не парадоксально. Подтверждением того служит давний спор двух школ перевода, представленных такими авторитетами, как Теодор Сейвори и Питер Ньюмарк. Скажем сразу – слово «спор» здесь условное, речь идёт скорее о похожей в своей основе методологии, которая у обоих теоретиков перевода достаточно гибкая. Интересен, скорее, сам концептуальный подход, имеющий множество сторонников по всему миру. Вот они-то схлёстываются друг с дружкой всерьёз! Мы же постараемся сохранить объективность и не скатиться в догматизм. От которого и Т. Сейвори, и П. Ньюмарк переводчиков решительно предостерегают.
Сейвори во главу угла ставит перевод дословный. Но! «Отягощённый», если можно так выразиться, семантикой и культурным контекстом. Он имеет при этом в виду, что некоторые фразы стали настолько общеупотребительными, что семантически воспринимаются одинаково в любом уголке планеты, независимо от того, к какой группе языков относится произносимое. Пример – гамлетовский (вернее, сказанный на староанглийском Шекспировский) солилоквий To be, or not to be. Классическим и общеупотребительным давно стало «Быть или не быть…». Но в угоду буквализму или, наоборот, в стремлении уйти от него никому и в голову не должно прийти перевести это как «Жить или не жить» - хотя по смыслу это было бы ближе. Но – семантика, которая чётко почти во всех языках различает приземлённую «жизнь» от высокого «бытия».
Впрочем, сам Сейвори не сторонник совсем уж тупого букволизма. У него дословность – всё-таки инструмент творческого труда переводчика. Другое дело КАК перевести? «А просто – говорит он. –Нужно сделать так, чтобы в переводе сохранялось обаяние того языка, с которого и делается перевод!»
«Ничего себе задачка!» - может воскликнуть выпускник лингвистического университета (пусть он будет даже успешным и семи пядей во лбу). Но Сейвори тут же поясняет, что именно он имел в виду, приводя пример из диалога Ричи и Мурома, известных на Западе переводчиков. У них брались два гипотетических довольно-таки образованных француза, коим представили перевод из произведения, написанного в стиле Рескина. Так вот если один из читателей, не очень знакомый с английской литературой, скажет «Здорово написано… только автор не пойму кто», а другой, с английской литературой на короткой ноге, скажет «Явно из Рескина, только не пойму, из какой его вещи» – то перевод просто великолепный.
У Питера Ньюмарка подход похожий, но более широкий. Он исходит из дуализма восприятия «перевод семантический – перевод коммуникативный». Там, где во главу угла ставится коммуникация, влияние на читателя переведённого текста должно быть такое же, как если бы он читал оригинал. При семантическом же подходе должен передаваться в основном контекстуальный смысл. И идеальным Ньюмарк считает использование обоих методов. При этом сам переводчик должен иметь в виду подготовленность самого широкого круга читателей, когда при коммуникативном переводе переводчик обращается как бы от своего имени. А вот при семантическом обращение идёт напрямую от автора оригинала.
Понятное дело, что здесь вступает в игру такой фактор, как общий уровень образованности и эрудиции читателя. Без этого – никуда. То есть читатель должен быть не идеальным сферическим конём в вакууме, а живым человеком с определённым культурным грузом. Но ведь работа переводчика как раз и рассчитана на читателя подготовленного, не так ли?
И вот теперь, дорогой друг, ты, как переводчик, соответствуешь такому высокому требованию сэра Ньюмарка? Тогда читатель твоего перевода любого иноязычного автора ждёт тебя. И может быть, после прочтения всей книги заглянет в выходные данные с вопросом: «Кто же этот парень (как вариант – девица), что так здорово окунул меня в совершенно другой мир?»
А потом ты прочитаешь книжку в переводе сторонника переводческой концепции Теодора Сейвори. И тоже скажешь: «Умеют же люди! В Ноттингемшире не был, но будто воочию всё описанное увидел». При этом понятия не имея, что сторонники двух этих подходов долгие годы ломают копья в споре, далеко выходящем за рамки академического.
Да, наверное, и слава Богу, что не имея. Ведь главное – результат.
