Когда на экране банковского приложения высветилась сумма в семьсот двенадцать тысяч рублей, у меня задрожали руки. Шесть лет. Шесть долгих лет я откладывала каждую копейку, отказывала себе во всём, что можно было не покупать. Носила старую куртку, не красила волосы в салоне, варила обеды на неделю вперёд. И вот оно – моё спасение, мой билет на волю.
Через три недели мы с Вадимом должны были забрать ключи от однушки на окраине. Крошечной, на первом этаже, с видом на помойку, но нашей. Без Раисы Степановны, моей свекрови, с которой мы жили все восемь лет брака.
Вадим пришёл с работы уставший, бросил сумку в углу прихожей и прошёл на кухню, даже не разувшись. Я сидела за столом с телефоном в руках и, наверное, светилась.
– Что случилось? – он нахмурился, всегда настороженно реагировал на мою радость.
– Хватает, Вадик. Денег хватает. Даже немного сверху останется на мебель.
Он кивнул, но улыбки я не увидела. Вадим подошёл к холодильнику, достал кефир.
– Мама не знает ещё?
– Нет. Завтра скажу. Пусть привыкает к мысли.
Он глотнул из пакета и поморщился.
– Она плохо спала последнюю неделю. Жалуется на сердце.
Я промолчала. Раиса Степановна последние восемь лет жаловалась на всё подряд – то сердце, то давление, то ноги, то голова. Но стоило мне предложить вызвать врача, как она сразу оживала и начинала готовить пироги.
На следующее утро я собралась с духом и прошла в её комнату. Свекровь сидела на кровати с телефоном, рассматривала фотографии в какой-то группе.
– Раиса Степановна, мне нужно вам кое-что сказать.
Она подняла глаза, отложила телефон.
– Говори, Оленька.
– Мы с Вадимом через три недели переезжаем. Купили квартиру, однокомнатную. Рядом с метро Котельники.
Молчание длилось секунд десять. Свекровь смотрела на меня так, будто я сообщила о смерти близкого человека.
– Как... переезжаете? Совсем?
– Да. Совсем. Нам нужно своё жильё, мы уже взрослые люди.
– А я? – её голос дрогнул. – Я что, одна здесь останусь?
– Раиса Степановна, это ваша квартира. Вы здесь прекрасно будете жить, как и раньше. Мы будем приезжать.
Она резко встала, схватилась за спинку стула.
– Приезжать! Хорошо говоришь! Меня бросаете! Старую женщину! Я вас растила, кормила, стирала за вами!
– Никто вас не бросает. Мы будем рядом, но нам нужно своё пространство.
– Вадик об этом знает? – её глаза сузились.
– Конечно. Это наше общее решение.
Она шумно выдохнула, опустилась обратно на кровать и достала из кармана халата валидол.
– Сердце... у меня сердце... Ты меня в гроб загонишь своими новостями, Оленька. В гроб!
Я вышла из комнаты. Знала, что сейчас начнётся театр, и не хотела в нём участвовать.
Вечером Вадим пришёл мрачнее тучи. Не поздоровался, прошёл сразу в комнату, хлопнул дверью. Я подождала минут десять и вошла.
– Что случилось?
– Мама весь день плакала. Говорит, что ты её выгоняешь. Что она тебе всю жизнь мешала, и теперь ты от неё избавляешься.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды.
– Вадим, я ей сказала правду. Мы переезжаем, а не выгоняем её. Это её квартира!
– Ты знаешь, какая она ранимая! Нельзя было так резко!
– А как надо было? Написать записку и сбежать ночью?
Он отвернулся к окну.
– Не знаю. Но она теперь говорит, что у неё давление поднялось до небес. Еле таблетки нашла.
Я сглотнула злость и вышла из комнаты. До переезда оставалось двадцать дней.
Раиса Степановна объявила мне бойкот. Не разговаривала, демонстративно вздыхала при встрече, ела в своей комнате. Вадима она, наоборот, закормила до невозможности – каждый вечер пекла, варила, жарила. А потом садилась рядом и тихо плакала, вытирая слёзы кончиком фартука.
– Вадюша, ты хоть изредка будешь приезжать к старой матери? Или совсем забудешь дорогу?
– Мам, ну что ты! Конечно, буду. Каждую неделю.
– Хорошо, хорошо. А то я уже смирилась, что умру одна в этой квартире. Сердце моё больное совсем доконает.
Через неделю, когда я упаковывала вещи, Раиса Степановна зашла на кухню. Лицо у неё было серое, губы подрагивали.
– Оленька, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
Я отложила коробку с посудой.
– Слушаю вас.
Она села на табуретку, сложила руки на коленях.
– У меня проблема. Серьёзная. Я не хотела говорить, но деваться некуда.
– Что за проблема?
– Сердце. Мне врач на днях сказал, нужна операция. Срочно. Клапан меняют, понимаешь? Иначе... иначе я могу не дожить до Нового года.
Внутри у меня всё похолодело. Я смотрела на свекровь и не знала, верить или нет.
– А что врач сказал конкретно? Какая клиника? Когда операция?
– В областной больнице делают. Но там очередь на полгода, а мне нельзя ждать. А в частной клинике – за деньги, сразу возьмут. Только вот денег у меня нет. Пенсия маленькая, ты знаешь.
– Сколько стоит операция?
Раиса Степановна помолчала, опустила глаза.
– Шестьсот тысяч. С реабилитацией.
Меня словно током ударило. Шестьсот тысяч. Почти все мои накопления.
– Раиса Степановна, это очень большие деньги. У нас их нет.
Она подняла на меня глаза, полные слёз.
– Как нет? А квартира? Вы же собрались покупать квартиру! Значит, деньги есть!
– Эти деньги на квартиру. Мы шесть лет копили. Через две недели сделка.
– А я умру через два месяца, если не сделаю операцию! – она повысила голос. – Ты это понимаешь?! Я умру! А квартиру вы потом купите! Вы молодые, здоровые! У вас вся жизнь впереди! А у меня её нет!
Я молчала. В голове проносились мысли одна страшнее другой.
– Мне нужно посоветоваться с Вадимом.
– Советуйся! – она встала, держась за стол. – Только помни, что решаете вы не про квартиру, а про мою жизнь!
Она вышла, а я осталась сидеть на кухне среди коробок. Руки тряслись.
Вадим пришёл поздно. Я ждала его в коридоре.
– Твоя мама сказала, что ей нужна операция на сердце. За шестьсот тысяч.
Он побледнел, снял куртку.
– Что? Какая операция?
– Клапан, говорит. Срочно нужно делать, иначе умрёт.
Вадим прошёл на кухню, плюхнулся на стул.
– И что мы будем делать?
– Не знаю, Вадим. Я не знаю. Это же почти все наши деньги. Если отдадим, квартиру не купим.
– А если не отдадим, мама умрёт! – он сорвался на крик. – Ты это предлагаешь?! Пусть моя мать умрёт, зато у нас будет квартира?!
– Я не это говорю! Но где гарантия, что ей правда нужна операция? Может, это...
– Что?! – он вскочил. – Ты думаешь, она врёт?! Прикидывается больной?!
– Не знаю! Но как-то подозрительно! Восемь лет она жаловалась на сердце, а теперь вдруг срочно операция! Именно когда мы собрались съезжать!
Вадим схватил куртку.
– Я не буду это слушать. Ты бессердечная, Оля. Я даже не думал, что ты такая.
Он ушёл хлопнув дверью. Я осталась одна на кухне и разревелась.
На следующий день я попросила Раису Степановну показать документы от врача. Она сначала сделала вид, что обиделась.
– Не веришь мне, значит? Думаешь, вру?
– Просто хочу увидеть, что именно врач написал. Это нормально.
Она вздохнула, ушла в комнату и вернулась с бумажкой. Я развернула её. Обычная выписка из поликлиники, написанная от руки. Диагноз: ишемическая болезнь сердца, рекомендовано наблюдение кардиолога. Никаких операций.
– Раиса Степановна, здесь ничего не написано про операцию.
– Это старая выписка! Новую ещё не дали! Врач на словах сказал!
– Тогда давайте вместе сходим к этому врачу. Пусть он при мне всё объяснит.
Её лицо исказилось.
– Ты мне не веришь! Думаешь, я деньги хочу отнять?! Да чтоб ты знала, мне твои деньги не нужны! Я лучше умру, чем буду у тебя просить!
Она выбежала из кухни. Вадим, который всё это слышал из комнаты, вышел в коридор.
– Ты довольна? Довела мать до истерики!
– Вадим, там в выписке ничего про операцию нет! Вообще ничего!
– Потому что новую не дали! Она же объяснила!
– Тогда пойдём с ней к врачу! Вместе!
– Не пойдём никуда! – он схватил ключи. – Мама и так на нервах! Хватит её мучить!
Он ушёл. А я сидела и смотрела на выписку. Внутри росла уверенность, что никакой операции нет. Что это очередная манипуляция, чтобы мы остались здесь.
Я позвонила своей маме. Рассказала всё.
– Оленька, а ты документы видела? Направление на операцию?
– Нет, мам. Показала какую-то старую выписку. Говорит, новую ещё не дали.
– Странно это всё. Если операция срочная, документы должны быть. Предложи ей вместе сходить к врачу. Если правда больна, не откажется.
Я так и сделала. На следующий день, когда Раиса Степановна вышла из комнаты, я сказала:
– Завтра у меня выходной. Давайте вместе к вашему кардиологу сходим. Я с вами посижу, послушаю, что он скажет. Потом решим, как быть с деньгами.
Свекровь замерла.
– Зачем тебе идти? Я сама схожу.
– Раиса Степановна, речь идёт о большой сумме. Я должна понимать, на что они пойдут. Это нормально.
– Ничего не нормально! – она повысила голос. – Ты мне не доверяешь! Считаешь обманщицей!
– Я хочу просто убедиться, что вам правда нужна помощь.
Она схватилась за сердце, побледнела.
– Всё. Всё. Мне плохо. У меня приступ. Ты меня убиваешь своими подозрениями.
Она заперлась в комнате. Вечером Вадим устроил мне скандал.
– Она весь день пролежала! Таблетки пила! Это всё из-за тебя!
– Вадим, я просто попросила пойти к врачу вместе! Это же нормальная просьба!
– Нормальная?! Ты же сомневаешься в ней! Думаешь, она врёт!
– А ты не думаешь?! Тебе не кажется странным, что операция нужна именно сейчас?! Именно когда мы съезжаем?!
– Заткнись! – он схватил подушку с дивана. – Я ухожу к матери. Спать буду у неё в комнате. Не хочу тебя видеть.
Он ушёл. А я легла на диван и просто смотрела в потолок.
Через три дня Раиса Степановна вышла из комнаты бодрая и спокойная.
– Оленька, я тут подумала. Не надо вам отдавать все деньги. Я попрошу у Людки, у сестры. Она поможет. А вы покупайте свою квартиру.
Я уставилась на неё.
– То есть как? А операция?
– Сделаю позже. В областной больнице, по очереди. Ничего, подожду. Не хочу вас лишать жилья.
Внутри всё перевернулось. Значит, никакой срочности не было. Всё враньё.
– Раиса Степановна, а вы точно у врача были? Он правда сказал про операцию?
Она отвела глаза.
– Была. Говорил, что желательно сделать. Но можно и подождать.
– То есть не срочно?
Молчание.
– Раиса Степановна, вы пытались забрать у нас деньги обманом? Напугать меня, что умрёте?
Она вспыхнула.
– Какой обман?! Я правда больна! Просто подумала, что вам квартира важнее! Вот и решила не настаивать!
– Вы три дня говорили, что умрёте через два месяца! А теперь вдруг можно подождать?!
– Вон отсюда! – она ткнула пальцем в дверь. – Вон из моей квартиры! Обвиняешь меня, старую женщину! Да я для вас всю жизнь положила! А ты!
Я молча прошла в комнату, достала чемодан и стала складывать вещи. Вадим смотрел на меня испуганно.
– Оль, ты чего?
– Я ухожу. Сегодня. К родителям. Ты остаёшься или едешь со мной?
– Как ухожу?! А квартира?! Через неделю сделка!
– Сделка будет. Я деньги никому не отдам. Куплю квартиру на своё имя. Одна. А ты решай, где тебе жить.
Вадим побледнел.
– Оля, не надо так! Мама просто переволновалась! Она не хотела обманывать!
– Хотела. Она прекрасно знала, что делала. Шесть лет, Вадим. Шесть лет я терпела. И знаешь что? Хватит.
Я застегнула чемодан. Вадим стоял молча, опустив руки.
Свекровь выбежала в коридор.
– Уходишь?! Ну и уходи! Гордая больно! Вадик со мной останется! Правда, сынок?
Вадим посмотрел на мать, потом на меня. Взял свою куртку.
– Нет, мам. Я с женой.
Мы купили ту квартиру на мое имя. Раиса Степановна прожила ещё четыре года после той истории, так и не сделав никакой операции. К нам она приезжала редко, каждый раз намекала, что мы её бросили. Но Вадим больше не поддавался на манипуляции. Он наконец увидел, что я была права.