У журналиста Алексея Тарханова, как и у Виктора Лошака (стр. 126), есть свой любимый музей. Алексею Тарханову проще: его любимый музей под боком, то есть в Париже. И лучше, считает он, Маяковский тоже жил бы в Париже. Может, и обошлось бы. А может, и нет. Главное, что в журнале не обошлось без колонки Алексея Тарханова про Музей магии, а точнее, невинного достоверного изображения этой магии в натуральную величину. Не будем темнить. Вот она, правдивость.
Илья Ильф вспоминал историю о том, как Маяковский ночью на Мясницкой увидел золотую надпись на стекле магазина: «Сказочные материалы». Это было так неожиданно, что он вернулся назад, чтобы проверить.
На стекле было написано: «Смазочные материалы». Обидно ли стало Владимиру Владимировичу, долго ли он стоял у витрины или чертыхнулся и пошел дальше в свою комнатку в Гендриковом переулке, ту, где потом застрелился, Ильф умалчивает. Сказка — ложь.
Лучше бы уж Маяковский жил в Париже. Одним разочарованием в его жизни было бы меньше.
В парижском районе Марэ я каждый день прохожу мимо надписи «Музей магии». Могу пройти, могу вернуться — надпись не исчезает. И логика подсказывает: раз имеется целый столичный музей, значит, и магия есть. И не только есть, но существует так долго, чтобы стать музейной ценностью. Это вам не магазин приколов, где рядом с картами для нечестной игры продаются игрушечные волшебные палочки из «Гарри Поттера». Это серьезное культурное заведение, открытое по средам, субботам и воскресеньям. И только с 14 до 19 часов: до этого у мощных магов обед, а после этого — ужин.
Конечно, раз написано «музей», можно обеспокоиться: вдруг магия и вправду была, но давно исчезла? Есть ведь музей палеонтологический, где выставлены окаменелости прежних лет и скелеты динозавров. Окаменели и пропали, да и Бог бы с ними. Никто не жаждет встретиться с динозавром на улице, если, конечно, не в кино. А вот до магии все неожиданно падки. Очереди к музею в дни школьных каникул говорят о том, как она нужна и желанна.
Все подростки увидели себя в Гарри Поттере, бедном очкарике, обнаружившем свою избранность и ставшем великим волшебником, раз больше ничего не получается. Достаточно покинуть занудных родителей, семью, которая тебя не понимает, чтобы узнать, что ты — особенный. Чтобы встретиться с миром магов, к которому ты, оказывается, принадлежишь с рождения. Нужно всего лишь найти точку входа, таинственную дверь в Музей магии, платформу номер 9 и ¾, которая ведет в параллельный мир, в вагон «Хогвартс-экспресса».
Можно даже обойтись без Хогвартса. Мальчики и девочки в годы моей юности и без платформы номер 9 и ¾ отпускали «хайр» и уходили в «систему» — на «Пушку», в «Сайгон». Или поднимались по крутой лестнице за концептуализмом в мастерскую Ильи Кабакова. Или играли в «Аквариуме». Или плясали под «Машину времени». Или, поступая в МГИМО, надеялись, что их научат летать на метле в недружественную страну.
И разве только дети хотели чуда? Я помню друзей моих родителей, суровых партийцев, исторических материалистов, которым вдруг мерещилось, что от них что-то скрыли, спрятали какой-то магический рецепт, который способен вернуть молодость или вылечить от того, от чего нельзя выздороветь. Волшебный свекольный напиток, вода, обогащенная серебром или заряженная через телевизор. Поскольку мир для них стал сложным, как ЭВМ, тайна должна была быть простой, как превращение свинца в золото в домашних условиях.
Разница только в том, что старшие поколения ждали этого от науки, то есть партии и правительства, вместо того чтобы прямо попросить чуда. Не только идеология, но и волшебство казалось важным государственным делом: даже члены ЦК КПСС ходили к экстрасенсам.
Отсюда родился наш отечественный «Гарри Поттер» — «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких с подзаголовком «Сказка для научных работников младшего возраста». В научно-исследовательском институте чародейства и волшебства НИИЧАВО, словно в атомных лабораториях из «Девяти дней одного года», талантливые волшебники защищают диссертации и выпускают ведомственную газету «За передовую магию».
Рожденные в СССР, стране, которая не нянчилась со своими детьми, старшие понимали, что логический выход из тупика невозможен. Бога нет, чудес не бывает. Потому и была популярна идея параллельных институтов власти: там, где не помогает Бог, можно отправиться к дьяволу. Он умен, блестящ, начитан, и вообще негодяи всегда понятливее, чем праведники, — с ними проще столковаться.
Во Франции дьяволы, мне кажется, калибром поменьше и не такие кусачие. В Музее магии можно прочесть истории про знаменитых парижских престидижитаторов. Можно подивиться кадрам из фильмов Мельеса или фотографиям почти живых роботов Робера-Удена — недаром на рубеже прошлых веков его считали волшебником. В вит-ринах — множество мелких приспособлений, придуманных, чтобы поражать публику: шпаги для глотания, шляпы для кроликов, носовые платки с фонтанами слез. А также музыкальные шкатулки и ярмарочные автоматы, которые запрограммированы на волшебные фокусы. Вот представлен полумесяц, а нажми кнопочку — он повернется и покажет парижанку без штанов во всем блеске полнолуния.
Казалось бы, какая же магия, какое же волшебство, когда все сопровождается сеансом последующего разоблачения — той же гражданки, например. Но чем тогда берет этот музей за душу?
Он не сама магия, он — ее модель, ее невинное изображение, без побочных эффектов. Не может мир быть таким тупым и чудовищным, каким он стал: есть где-то утраченный секрет. Он есть, но с ним надо поосторожнее. Есть немало историй, когда магия работает, да делает только хуже: от «сделать хотел грозу, а получил козу» до «Кладбища домашних животных» у Стивена Кинга.
Так вот в Париже, слава Богу и черту, таких страстей не найдешь. Волшебство здесь домашнее, как колдовство на семейном празднике, зато и разочароваться в нем невозможно. Есть дверь, есть музей, есть и магия. Чего же еще желать три раза в неделю.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №131. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".
