На днях нас с Наташенькой остановил молодой инспектор ГАИ, по моей праздничной роже заподозрив что-то неладное. Алкоголя не унюхал, отпустил.
Вот и подумал я, что нельзя с таким торжественным лицом жить в современном мире. Не принимает современный мир моё красное от мороза лицо, также, кстати, как и новую ушанку.
«Надо быть взрослым», — говорили в детстве. «Ты ещё молодой, иди приведи себя в порядок и вставь зубы», — говорят сейчас. Когда можно пожить в каждом Богом данном возрасте спокойно, — не говорят. Судя по всему, — никогда. Если живёшь в городе, конечно. Зато в лесу или ещё в каком-нибудь отшельничестве жить можно смело и ходить в чём угодно тоже смело.
Красивый ты, зимний лес! И по сугробам не надо далеко пробиваться. Остановился на тропинке, и крути себе головой. Столько ума в каждой ветке. Без сюжета точно не вернёшься.
Недавно мне попались слова философа, востоковеда Александра Моисеевича Пятигорского: «Дьявол — это принуждение к немышлению, дьявол — это соблазн комфорта умственной инерции». Это всё меняет. Так же как и его слова о том, что необходимым живет только нищий холуй, а истинная культура возникает на широком избытке.
И правда, обсервационный подход в философии достаточно увлекателен. Интересно же, в конце концов, хоть иногда научиться читать свои мысли как внешние объекты, чтобы пусть на время, но от них отстраниться.
В своё время я принял православную веру именно за её абсолютную свободу и великолепную разность, исчисляемую в намного больших апостольских числах, чем 12. И это бесконечное великолепие держится на том, что мы приобретаем за время Великого поста.
Может поэтому наша вера, прошедшая времена жесточайших однозначий, не сможет споткнуться на предложенные ей временем очередные новейшие искушения, поданные под различными соусами. Хоть, признаться, я иногда опасаюсь той излишней благоустроенности, которая через очередные услуги или достижения, или, если хотите, через самую новейшую и блаженнейшую беспредметность сможет усыпить ту движущую часть души, заставляющую её дышать и думать в полной мере.
А если мы когда-нибудь и будем склонны к самым заманчивым отрешениям, где радость соединится с покоем до предела безразличий, то пусть именно завоёванная нашими небольшими подвигами спасительная часть определит дальнейшую нашу участь.
