Алиса собирала чемодан на балконе. Не потому, что в квартире не хватало места, а потому что так было легче дышать.
За стеклянной дверью шумел проспект, пахло бензином и первой летней пылью, но здесь, в этом тесном пространстве, заваленном старыми лыжами и банками с соленьями, она могла хотя бы на минуту притвориться, что все в порядке.
Женщина аккуратно складывала льняное платье, которое купила еще весной, тайком, в кредит.
Платье цвета утреннего неба, с вышивкой на рукавах. Она представляла, как пойдет в нем завтракать на террасу отеля, слушая шум моря.
Море она не видела пять лет. Последний раз они с Марком ездили в Сочи, к его родителям, но это не считалось. Это была не поездка, а командировка со свекрами.
— Ты свои тряпки положила? — раздалось из комнаты.
Голос Марка был ровным, но в нем всегда сквозила та особенная интонация, от которой у Алисы сжималось сердце.
— Да, уже почти все, — откликнулась она, не оборачиваясь.
— Главное, мои таблетки от давления не забудь и новую рубашку, ту, в полоску. Вечером в ресторан пойдем, не в майке же.
— Помню.
Она помнила все. Куда Марк кладет ключи, какой кофе любит по утрам (черный, без сахара, заваренный строго три минуты), какую пасту для волос использует.
За девять лет брака она стала его личным секретарем, домработницей, поваром и, по совместительству, женой.
Последний пункт шел в комплекте, как запасное колесо в багажнике — вроде и нужно, но пользуешься редко.
Отношения дали трещину давно, еще года три назад. Алиса списывала это на кризис, на усталость Марка на работе, на отсутствие детей (обследоваться они так и не дошли, «всегда не хватало времени»).
Она пыталась говорить, пыталась достучаться. Он либо отмалчивался, глядя в телевизор, либо бросал короткое: «Не выдумывай, Алиса. У людей реальные проблемы, а ты сопли разводишь».
Она перестала разводить сопли и просто жила, как в тумане. Работала дизайнером в маленьком бюро, готовила ужины, гладила его рубашки и ждала.
Чего? Сама не знала. То ли чуда, то ли поезда, который наконец-то сдвинет ее с мертвой точки.
И вот поезд, казалось, пришел. Марк неожиданно объявил, что у него премия и он везет ее в Турцию, «в нормальный отель, а не в эту дыру, где мы обычно торчим».
Алиса обрадовалась. Она даже простила ему тот факт, что он объявил об этом не как о сюрпризе, а как о великом одолжении.
— Собирайся, — сказал тогда муж, бросив на стол буклеты. — Я устал как собака, мне нужен отдых. Ты тоже отдохнешь, конечно. Погреешь пузо на пляже.
Тогда она еще не слышала подтекста. Сейчас, стоя на балконе и перебирая вещи, женщина слышала его в каждом слове мужа.
Он едет отдыхать. Она едет просто так, приложением к его чемодану. Алиса застегнула молнию и потащила чемодан в коридор. Марк сидел в кресле, листая ленту новостей в телефоне. Он даже не поднял головы.
— Готова? А то завтра вставать в четыре утра, а ты тут возишься.
— Готова, — тихо ответила Алиса, прислоняя чемодан к стене. — Марк, можно тебя спросить?
— М? — он оторвал взгляд от экрана ровно на секунду.
— Ты вообще рад, что мы едем?
Марк уставился на нее с легким прищуром, словно она спросила его, верит ли он в инопланетян.
— В смысле, рад? Я же сказал, купил путевки. Конечно, рад. Не валяться же тут.
— Нет, я не про покупку, а про нас. Мы же с тобой вместе поедем...
Марк отложил телефон. Это был плохой знак. Если он откладывал телефон, значит, сейчас будет «серьезный разговор», который на самом деле был его монологом.
— Слушай, Алис, — начал он тоном уставшего от жизни мудреца. — Давай не начинать эту песню перед отпуском. Я все для тебя делаю. Квартира у нас есть? Есть. Машина? Есть. Ты вон в прошлом месяце себе сапоги купила, я слова не сказал. Я тебя везу на море. Чего тебе еще надо?
— Понимания, — слово вырвалось само собой.
— Чего? — он усмехнулся. — Понимания? Ты есть хочешь? У тебя крыша над головой есть? Вот это и есть понимание. А розовые пони и «как прошел твой день» — это из другого магазина. Наработалась за день, пришла — молча поела и спать легла. Что обсуждать-то?
Алиса молчала. Ком подступил к горлу. Она знала, что если сейчас начнет говорить, то разревется.
А плакать при Марке было нельзя. Он терпеть не мог женских слез, называл это «шантажом и истерикой».
— Ладно, — выдавила она из себя. — Пойду в душ.
— Иди, — бросил он, снова хватаясь за телефон. — Завтра тяжелый день.
Ночь прошла в ворочании с боку на бок. Марк спал с каменным лицом, повернувшись к ней спиной, и даже во сне занимал больше половины кровати.
Алиса лежала на самом краю и смотрела в потолок, на котором играли блики от фар проезжающих машин.
Она думала о море. О том, как оно пахнет. О том, сможет ли она вдохнуть полной грудью там, или этот вечный ком в горле "поедет" с ней в самолете.
Утро встретило их серой мглой и противным моросящим дождем. Алиса встала по будильнику, сварила кофе, сделала бутерброды. Марк вышел через полчаса, уже одетый, пахнущий дорогим парфюмом.
— Кофе готов, — сказала Алиса, ставя чашку перед ним.
Он отхлебнул и поморщился.
— Перестоял. Горький.
— Я заваривала ровно три минуты, как ты любишь.
— Значит, часы врут, — буркнул он, отодвигая чашку. — Поехали уже, такси подадут через десять минут. Чемоданы вынесла?
— Один вынесла, свой. Твой еще в комнате.
— А чего мой не вынесла? Я же просил оба приготовить с вечера.
— Я приготовила. Ты свой в спальню закатил, я подумала, тебе там что-то нужно было...
Марк закатил глаза, но промолчал. Сам пошел в спальню, выкатил свой огромный черный чемодан и поставил его рядом с ее, поменьше, бежевым.
— Красота, — хмыкнул он. — Сразу видно, кто главный в доме, а кто так, попутчица.
Алиса сжала губы. "Попутчица" - обидное, прилипчивое слово. В лифте они спускались молча.
В такси Марк сразу уткнулся в телефон, отвечая на рабочие сообщения. Алиса смотрела в окно на просыпающийся город, на людей с зонтами, на мокрые троллейбусы.
Ей хотелось, чтобы таксист включил радио, какую-нибудь глупую попсу, чтобы заглушить тишину. Но Марк не любил шум в машине с утра.
В аэропорту началась привычная суета: чемоданы на ленту, поиск стоек регистрации, длинный коридор к паспортному контролю.
Марк шел впереди, широким шагом, и Алиса то и дело натыкалась взглядом на его спину, на идеально выглаженную полосатую рубашку.
Ту самую, для ресторана. Ей стало смешно. Она гладила эту рубашку три дня назад, думая, как он будет в ней красивым вечером у моря.
В самолете им достались места у окна и у прохода. Алиса сидела у окна, Марк у прохода.
Между ними было пустое кресло, которое он тут же завалил своим пиджаком и каким-то пакетом из дьюти-фри, куда успел заскочить.
— Будешь? — спросил он, протягивая ей банку легкой колы.
— Нет, спасибо.
— Ну как хочешь.
Спустя пару минут они взлетели. Алиса прильнула к иллюминатору, глядя, как тает в облаках серый город.
На душе было гадко и тревожно. Она чувствовала себя самозванкой, которая едет отдыхать без спроса.
Через два часа полета Марк задремал. Голова его свесилась на грудь, рот приоткрылся.
Алиса смотрела на него и пыталась вспомнить, за что она его любила. За уверенность?
За то, что он умел принимать решения, пока она сомневалась? За то, что в первые годы брака он мог прижать ее к себе и прошептать: «Не бойся, я с тобой»?
Это было так давно, что казалось сном. Они прилетели в Анталью в середине дня.
Солнце било в стеклянные стены аэропорта, заставляло щуриться. Жара окатила их, как пар из открытой печи.
— Ох, мамочки, — выдохнула Алиса, впервые за день улыбнувшись. — Жара!
— Ну да, жара, — согласился Марк, вытирая лоб платком. — Тащиться теперь до отеля в этом пекле.
Он всегда умел обесценить момент. Трансфер ждал их у выхода. Микроавтобус был забит такими же туристами — уставшими, но возбужденными.
Алиса села у окна и всю дорогу до отеля не могла оторваться от пейзажа. Пальмы, олеандры, белые домики, бирюзовое море вдалеке. Оно мелькало между зданий, дразнило, манило.
— Смотри, Марк, море! — восторженно воскликнула она, дернув его за рукав.
— Вижу, — буркнул он. — Не кричи.
В отеле их встретили фруктовым коктейлем. Марк занялся заселением, тыча паспортом и путевкой, выясняя, почему у них номер не с видом на море, а с видом на бассейн.
Администратор что-то лепетала на ломаном русском, разводила руками. Алиса отошла в сторону, села в кресло в холле и просто смотрела на людей.
Все вокруг казались счастливыми. Женщины в легких платьях, мужчины в шортах, дети, носящиеся с мороженым.
Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Наконец Марк, недовольный, но уставший спорить, подхватил чемоданы.
— Пошли. Второй этаж. Вид на бассейн. Через час там ужин.
Номер оказался стандартным, чистым, с большой кроватью и кондиционером. Алиса сразу подошла к окну и распахнула его.
Внизу шумел бассейн, народ плескался, официанты разносили напитки. Пахло хлоркой и жареным мясом. Она вдохнула этот запах полной грудью.
— Ну что за номер? — ворчал Марк, открывая мини-бар. — Я же просил море. За что я деньги платил, спрашивается?
— Марк, посмотри, как красиво! — позвала его Алиса.
Он подошел и глянул мельком.
— Бассейн как бассейн. Ладно, пошли переодеваться к ужину, чего время терять.
Она хотела сказать, что хочет просто посидеть на балконе, послушать вечер, выдохнуть, но не стала.
Женщина молча достала из чемодана свое новое льняное платье. Ужин проходил в огромном ресторане «шведский стол».
Марк накладывал себе полные тарелки, пробуя всё подряд, критикуя еду («мясо жестковато, рыба пресная»). Алиса ковыряла салат и пила красное вино, которое здесь наливали бесплатно.
— Ты чего не ешь? — спросил Марк с набитым ртом.
— Не хочется.
— Ну-ну. Смотри, завтра на пляже с голоду упадешь.
Он ел и говорил о работе, о том, какой дурак его зам, как они провалили сделку, как он всех вытаскивает.
Алиса слушала мужа вполуха, кивала. Вино чуть кружило голову, и впервые за долгое время ей стало почти хорошо.
На следующее утро супруги пошли на пляж. Море оказалось именно таким, как она мечтала: прозрачным, теплым, ласковым.
Алиса зашла в воду и забыла обо всем. О Марке, о платье, о серых буднях. Женщина плыла и смотрела в бесконечную синеву, и ей казалось, что она растворилась в ней.
На берег Алиса вышла счастливая, мокрая, улыбающаяся.
— Марк, иди в воду! Она божественная!
Он лежал на шезлонге под навесом, намазанный кремом от загара (он не любил солнце).
— Успею. Посижу пока.
Она легла рядом. Мир был прекрасен.
— Слушай, может, вечером съездим на экскурсию? — предложила Алиса. — В старый город, там говорят, классно.
— Какая экскурсия? — не открывая глаз, отозвался Марк. — Я отдыхать приехал, а не по развалинам лазить. В отеле есть все.
Алиса вздохнула, но не стала спорить. «Не портить отдых», — сказала она себе. Так прошло три дня.
Алиса купалась, загорала, пила коктейли, ходила на аквааэробику. Марк лежал под навесом, читал новости в телефоне, пил пиво и ходил в ресторан.
Вечерами они сидели на веранде, пили вино, и муж снова говорил о работе, о том, какие все дураки, и какой он молодец, о том, как много он для всех делает.
На четвертый день произошло то, что должно было произойти. Утром Алиса, проснувшись раньше, вышла на балкон с чашкой кофе.
Она смотрела на бассейн и думала о том, что ей совсем не хочется возвращаться. В номер вошла горничная, молодая улыбчивая турчанка.
— Good morning! Cleaning? — спросила она.
— Да, конечно, убирайте, — улыбнулась Алиса.
Горничная принялась за работу, ловко перестилая постель. Марк в этот момент вышел из душа, замотанный в полотенце.
— Алиса, дай денег, — бросил он, проходя мимо. — Чаевые ей оставить надо, а у меня только крупные.
— Возьми в моей сумке, в кошельке, — ответила она, не оборачиваясь.
Марк порылся в ее сумке, бросил горничной пару долларов. Та поблагодарила и ушла. Алиса допила кофе и вернулась в комнату. Настроение было хорошее.
— Марк, может, сегодня вечером сходим куда-нибудь? Не в отельный ресторан, а в город? Я нашла классное место в интернете, рыбный ресторан на берегу.
Он сидел на кровати, вытирая голову полотенцем.
— Слушай, отстань ты со своим городом. Нормально же здесь. Еда есть, выпивка есть. Чего тебе неймется?
— Мне хочется новых впечатлений! — в ее голосе впервые за долгое время появились живые нотки. — Я пять лет нигде не была!
— Ну вот, сейчас ты здесь. Сиди и радуйся.
— Я радуюсь! Но я хочу не только лежать под зонтиком.
Марк отбросил полотенце и посмотрел на неё. Взгляд был тяжелым, как перед бурей.
— А чего ты хочешь? Чтобы я тебя на руках носил по этим развалинам? У меня спина больная. Я приехал отдыхать, понятно? Отдыхать от работы, от проблем, и, между прочим, от тебя тоже!
Последние слова повисли в воздухе. Алиса замерла.
— От меня? — переспросила она тихо.
— А ты думала? — он встал, натягивая шорты. — Вечно ты чем-то недовольна, вечно тебе чего-то надо. То поговори с ней, то внимание удели. Я устал. Я пашу как лошадь, чтобы у тебя всё было, а ты...
— А я что? — Алиса почувствовала, как внутри закипает что-то горячее, давно забытое. — Я прошу тебя просто побыть со мной! Не как с мебелью, а как с женой!
— О Господи, — он закатил глаза. — Опять двадцать пять. Знаешь что, Алиса? Радуйся, что я тебя вообще с собой взял. Ты на этот отпуск не заработала.
Тишина стала абсолютной. Алиса слышала только гул в ушах. Она не заработала?
Та, которая девять лет стирала его носки, гладила рубашки, терпела его друзей, его плохое настроение, его равнодушие, забыла о своих мечтах, растворилась в его мире.
Она не заработала на отдых? Не заработала на уважение? Она вообще ничего не заработала в этом браке, кроме права называться его женой.
Алиса посмотрела на самодовольного мужчину с брюшком и мокрыми волосами.
— Что ты сказал? — спросила она ледяным голосом.
— То и сказал, — не чувствуя подвоха, ответил Марк. — Я тебя взял с собой. Мог бы и один поехать, кстати, или с друзьями. Спокойно. Но я же добрый, я тебя взял. Радуйся.
Алиса медленно, очень медленно подошла к шкафу. Открыла его и достала свой бежевый чемодан. Она бросила его на кровать. Марк смотрел на неё, не понимая.
— Ты чего?
Алиса не ответила. Она открыла чемодан и начала кидать в него вещи. Льняное платье, шорты, купальник, косметичку.
— Алиса, ты чего творишь? — в его голосе появились нотки тревоги.
— Собираю вещи, — спокойно ответила она.
— Зачем?
— Затем, что я уезжаю.
— Куда уезжаешь? — он опешил. — У нас путевка на десять дней!
— У тебя путевка, Марк, на десять дней. А я... я тут лишняя. Попутчица, которая не заработала на билет. Я не хочу ехать в поезде, где я лишняя.
Она застегнула молнию. Чемодан был набит кое-как, но ей было всё равно.
— Ты с ума сошла? — Марк попытался схватить её за руку. — Брось чемодан! Куда ты поедешь? В аэропорт? У тебя даже обратного билета нет!
— Куплю новый, — она выдернула руку.
— Алиса, прекрати истерику! Сядь, остынь! Я пошутил!
— Ты не шутил, Марк. Ты сказал то, что думаешь. И знаешь, в этом есть правда. Я не заработала, но не этот отпуск. Я не заработала право быть твоей женой. Потому что хорошая жена, наверное, должна уметь проглатывать такое. А я больше не могу.
Она выкатила чемодан в коридор. Марк стоял в номере растерянный, злой.
— И куда ты пойдешь? К подружкам? К маме?
— Неважно. Главное, не останусь здесь.
Она открыла дверь номера. В коридоре было прохладно и тихо. Алиса обернулась и посмотрела на него в последний раз.
— Счастливо отдохнуть, Марк.
Дверь захлопнулась. Она шла по длинному коридору, катя за собой чемодан. Колёсики громко стучали по кафельной плитке.
Из какого-то номера доносился смех, где-то плакал ребенок. Жизнь продолжалась. Алиса спустилась в холл на лифте и подошла к стойке регистрации.
— Здравствуйте. Мне нужно такси до аэропорта, пожалуйста. И скажите, есть ли у вас свободные номера на сегодня? Мне нужно переночевать, рейс, наверное, только завтра.
Администратор удивилась, но профессионально улыбнулась.
— Да, конечно, мадам. Свободный номер есть. Оформим?
Пока она заполняла бумаги, Алиса вдруг почувствовала невероятную легкость, словно с плеч свалилась многотонная плита.
Она боялась того, что будет дальше. Боялась неизвестности, развода, одиночества.
Но в эту секунду, стоя в холле турецкого отеля в мятой майке и шортах, с чемоданом, набитым кое-как, она была счастлива. Впервые за много лет.
Алиса взяла ключ от нового номера, маленького, одноместного, с окном во внутренний дворик.
Она поднялась на лифте, зашла в комнату, бросила чемодан и подошла к окну. Море было где-то далеко, за пальмами и крышами, но Алиса знала, что завтра утром, перед отъездом, она пойдет на пляж и искупается.
Потом она уедет и начнет новую жизнь, без чемоданов, которые нужно таскать за кем-то, без права на отдых, которое нужно заслужить.
Алиса вдохнула полной грудью и улыбнулась своему отражению в темном стекле.