Откровенно говоря, завидуем. Завидуем тем, кто еще не был в «ЗИЛАРТе» и только собирается погрузиться в пространство, где коллекционирование превратилось и превращается в искусство. О, сколько там открытий чудных сделать вам, друзья, предстоит! И чтобы ничего не упустить из виду во время погружения, чтобы не растеряться в художественном многообразии — вот вам надежная детальная лоция, путеводитель «РП» по «ЗИЛАРТу». Смотрите в оба. Открывайте искусство и смыслы.
Квартал
Путешествие в музей «ЗИЛАРТ» начинается задолго до входа в здание. По большому счету, весь квартал, где разместился музей с одноименным названием, — выставочный зал под открытым небом. А потому и осмотр стоит начинать уже с улицы.
В квартал Зиларт можно попасть несколькими способами: по земле, по железнодорожному полотну и даже по воде. Но, наверное, самый быстрый — подземка. Здание музея находится буквально в пяти минутах ходьбы от станции метро «ЗИЛ» Троицкой ветки, а путь пролегает через парк «Тюфелева роща». Кстати, местность эту задолго до советских промышленников в разные времена любили и цари, и люди искусства. Ранее тут находился Симоновский монастырь, в окрестностях которого проходила соколиная охота царя Алексея Михайловича. Часто тут видели прогуливающимся в раздумьях Николая Карамзина. По одной из городских легенд, события, описываемые в «Бедной Лизе», происходили именно тут, в Тюфелевой роще.
Но это прошлое. Сейчас же центральное место в парке отведено длинной извилистой перголе, выполненной из кортеновской стали. Автор проекта, голландско‑американский дизайнер‑урбанист, архитектор Джерри ван Эйк, выбрал этот материал не случайно: такая сталь, заржавев, приобретает благородный терракотовый оттенок. Сама пергола выполняет одновременно функцию навеса и смотровой площадки, а цвет и форма отсылают к прошлому квартала — конвейерной линии завода «ЗИЛ». Перейдя через дорогу, вы оказываетесь у здания музея. Можно сразу приступить к главному, но, если время, внутренний ресурс и погода позволяют, рекомендуем прогуляться по кварталу.
Зиларт отличается от других районов тем, что сам по себе представляет большой срез современной городской и жилой архитектуры. Для строительства района были приглашены лучшие современные архитекторы, включая Юрия Григоряна, Сергея Скуратова, Александра Цимайло, Николая Ляшенко. Цимайло и Ляшенко, к примеру, спроектировали дом с золотой аркой, который можно увидеть издалека, если подъезжать к кварталу со стороны набережной. Кроме того, в Зиларте есть знаменитый Дом с голубями от основоположника «бумажной архитектуры» Александра Бродского. Здание с выступающей кладкой, французскими балконами и широкими карнизами стало настоящим украшением арт‑района, а двухметровые голуби в головных уборах, расположившиеся на крыше, добавляют иронии. На вопрос «Почему голуби?» Бродский отвечает: потому что это самые городские птицы из всех возможных. Еще один объект Александра Бродского в скором времени можно будет увидеть и в музее: на террасе 5‑го этажа «ЗИЛАРТа» откроют инсталляцию под названием «Приют невинных». Сам Бродский со свойственной ему ироничностью говорит, что эта инсталляция — «нарост на теле современной архитектуры». Остается дождаться назначенного часа и сделать вывод самостоятельно.
Ну а мы двигаемся дальше и, подходя к музею со стороны бульвара Братьев Весниных, упираемся в станок‑пресс «Эрфурт». Именно этот оригинальный гэдээровский станок 70‑х годов «штамповал» на ЗИЛе кузовы знаменитых грузовиков. В 2010‑х, когда завод разбирали буквально по гайкам, станок решили сохранить, музеефицировать и установить вблизи музея как индустриальный паблик‑арт объект.
Первой ласточкой паблик‑арт программы музея стал готический «Самосвал» неоконцептуального бельгийского художника Вима Дельвуа, установленный на площади перед главным входом в музей в сентябре 2025 года, еще до открытия. Отметим тонкое чувство юмора художника и ироничную рифму между строительной техникой и продолжающимися строительными работами в квартале. Если повернуть за угол налево, можно увидеть три каменные скульптуры петербургского скульп-тора Дмитрия Каминкера: «Бабочка Набокова», «Аэросфинкс 2000» и «Время текста», — созданные специально для экспонирования в городской среде.
Обойдя здание по кругу, а точнее, по кубу, мы наконец оказываемся внутри музея. Надо сказать, что входное пространство было задумано архитектором Сергеем Чобаном как крытое продолжение бульвара, поэтому логичным образом прямо внутри «ЗИЛАРТа» появилось самое настоящее уличное искусство: эскалаторы музея и лифт расписали стрит‑арт художники Дмитрий Аске, Алексей Лука, Максим Има и Андрей Бергер.
Музей
Здание музея, идеальный куб размером 60х60 и высотой 36 метров из меди и стекла, едва ли может остаться незамеченным даже в таком насыщенном современной архитектурой квартале, как Зиларт. Для внутренней и внешней отделки в общей сложности было использовано более 10 тысяч квадратных метров листов уральской меди. Медь стала олицетворением идеи музея как живого организма, который меняется сам и меняет посетителей. Дело в том, что неостановленная медь сохраняет следы прикосновений. Это значит, что «ЗИЛАРТ» через год будет совсем другим и процесс этот бесконечен. Так что, если вам захочется прикоснуться к стене «ЗИЛАРТа» ладошкой — смело оставляйте свой след в истории искусства, музею это точно понравится. Уже сейчас снаружи видно, как местами медь запатинировалась и приобрела зеленый оттенок. Еще одна причина, почему выбрали медь, — это один из главных материалов в производстве автомобилей и еще одна рифма к индустриальному прошлому района. Сергей Чобан также отмечает, что для современной архитектуры ввиду отсутствия в ней какого‑то единого «ордера» особенную важность приобретает «материальность», то есть то, из чего здание сделано.
Так или иначе, идея с «живым» музеем действительно работает: «ЗИЛАРТ» даже в течение одного дня выглядит по‑разному, в зависимости от освещения и погоды. А в лучах рассветного или закатного солнца здание и вовсе выглядит как шкатулка с драгоценностями.
1‑й этаж
При планировании здания Сергей Чобан вдохновлялся флорентийской галереей Уффици. По признанию архитектора, такой референс был выбран, так как он сам не любит классическое устройство музея, которое обязывает пройти множество залов, чтобы найти то, что интересует. В «-ЗИЛАРТе» действительно не надо плутать коридорами искусства, тут навигация максимально проста: поднимаешься на нужный этаж — и ты у цели. Поэтому тут нет правильных или неправильных маршрутов, есть только свой личный опыт посещений. Можно посмотреть все выставки, поднимаясь (или спускаясь) по этажам, а можно прийти целенаправленно на какую‑то одну. Лично я бы рекомендовала второй вариант, но только по той причине, что каждая из представленных сейчас в музее экспозиций объемная не только с точки зрения наполнения, но и с точки зрения осмысления.
Как уже было упомянуто, 1‑й этаж «ЗИЛАРТа» — это общественное пространство, где можно проводить время, не покупая билет. Справа от входа в атриуме разместился настоящий советский лимузин, сошедший с конвейерной ленты ЗИЛа. Ни много ни мало — первый и последний лимузин эпохи СССР, который появился с приходом к власти Михаила Горбачева. Есть в этом скрытый символизм, конечно, но в данном случае автомобиль — символ связи между настоящим и прошлым. А вот слева зона отдыха и кассы. На 1‑м этаже также находятся гардероб, ин-терактивное детское пространство «Сон о городе» от архитектора Ольги Рокаль и бюро Utro, индивидуальные кабинки для кормящих мам, арт‑мастерская, предлагающая взрослым и юным посетителям разнообразные занятия, где проходят творческие встречи, спектакли, читки, а также ресторан Remy Kitchen Bakery. Тут же, сразу за рамками, разместился магазин, ассортимент которого собран из разнообразных коллекций: работ современных художников, знаковых объектов мирового дизайна, тематических подборок к выставкам, специальных лимитированных коллабораций с локальными и международными брендами. На полках можно найти огромное количество литературы по искусству, дизайну, моде и современной культуре на русском и иностранных языках. Кроме того, в магазине широко представлена прогрессивная периодика: японский Vogue, Another и другие. Здесь можно, например, купить авторскую уменьшенную реплику бетонного голубя с дома Александра Бродского, расположенного в квартале, медную кружку или причудливую бижутерию, а также мерч музея и много интересных арт‑штучек. Магазин представляет собой тоже полноценный «музей в музее», где легко можно потерять счет времени, рассматривая представленные подборки. Так что заходить туда в самом начале или лучше оставить на потом — индивидуальный выбор каждого.
Ну а дальше — непосредственно экспозиции. Билеты можно купить заранее онлайн, а можно на месте. Надо отметить, что в «ЗИЛАРТе» есть комплексный билет, включающий посещение выставок «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве» и «Африканское искусство: боги, предки, жизнь». Его стоимость — 1100 руб-лей. Также можно посмотреть какую‑то одну выставку. Цена такого посещения — 600 руб-лей. Можно исследовать мир искусства в собственном темпоритме, а можно присоединиться к экскурсии: ежедневно, трижды в день — в 13:00, 16:00, 19:00, — в музее проходят обзорные экскурсии по зданию и выставкам. Стоит иметь в виду, что количество мест в группе ограничено 20 участниками, а билеты стоят 2000 рублей (включает вход на выставки).
2‑й этаж
2‑й этаж
Поднявшись на 2‑й этаж на эскалаторе или лифте, вы оказываетесь в самом начале экспозиции «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве», которая продлится до 5 июля 2026 года. Здесь все внимание куратора выставки, художественного консультанта «ЗИЛАРТа» Александра Боровского сосредоточено на петербургской скульптуре, достаточно редком явлении для московских выставочных залов. В Петербурге всегда славилась так называемая матвеевская школа: практически все ленинградские скульпторы так или иначе смотрели в сторону великого скульптора, пластициста Александра Матвеева. Он всю жизнь занимался человеческим телом, «одухотворенной пластической традицией», несмотря на то что его выгнали из Академии художеств в конце 1940‑х, когда боролись с космополитизмом. В «ЗИЛАРТе» представлены в том числе и его прямые ученики — Игнатьев и Холина. Особенно хорошо интегрировались в пространство варианты рук и головы памятника Достоевскому в Петербурге. Это уникальный памятник, который расположен довольно низко и почти соприкасается с толпой: это та степень публичности, которую ценил Достоевский. Тут же рядом, практически у входа, еще один ученик Матвеева — Михаил Аникушин. Мощная официальная фигура, автор памятника Пушкину, автор монумента «Героическим защитникам Ленинграда» в Петербурге, человек, который от пластичности тяготел к экспрессии. Редкая фигура: имел много наград, медалей и званий, но в то же время оставался скульптором, а не просто исполнителем. Его работа «Спортсмен», сделанная к Олимпиаде‑80 для ленинградского стадиона имени Кирова, также представлена на выставке. Она удивительно интимна и далека от канонов монументального искусства, которых в позднесоветское время придерживались все. Как сказал Александр Боровский: «Она трепетная, домашняя и очень одухотворенная в смысле пластики и объема».
А дальше не связанная с Матвеевым, но тоже в чем‑то перекликающаяся своей одухотворенной материальностью работа «Мальчики» Евгения Ротанова. Они стоят в Питере в парках, в центре города. Это обнаженная натура, но эти работы удивительным образом отличаются от культовой «обнаженки»: они про судьбу, про дух. Дальше можно двигаться в любую сторону, суть экспозиции от этого не меняется. По словам Александра Боровского, работы сами диктовали, как и где им стоять. Да, именно стоять. Тут нет оговорки. Идею «зал внутри зала», когда скульптуры либо стоят прямо на полу, либо выходят из ниш, где им отведено место, предложил архитектор выставки Юрий Авакумов. Идея подсказана самой архитектурой, которая тяготеет к большим пространствам и непрерывности. При этом мало кто из современных музеев может похвастаться такими объемами, такой возможностью показывать масштабные вещи. Таким образом, посетитель прогуливается как бы между сидящими, стоящими, куда‑то идущими героями экспозиции. Вот напротив входной зоны огромная коллекция скульп-тур Роберта Лотоша. Обратите внимание на серию работ в дереве. Этот скульптор известен в Питере, но в последние годы он для многих стал открытием далеко за пределами Санкт‑Петербурга. У него удивительно пластичные и одновременно домашние жанровые работы: курящие, разговаривающие, стоящие, сидящие. У Лотоша удивительное сочетание жанра и понимания материала, а точнее, сокровенности материала.
По соседству — работы Кирилла Александрова, известного московского скульптора, который тоже сделал этот шаг с пьедестала к динамике. Есть у него и кинетические объекты, которые движутся в пространстве зала. Новая волна — живой ход к скульптуре.
Если пойти по часовой стрелке, мы встречаемся с Дмитрием Каминкером и его каменными изваяниями: «Атлант, держащий свод туфли (Подкаблучник)», «Воин‑фундаменталист, убивающий балерин Большого театра», «Небо в алмазах», где слово НЕБО буквально усыпано пусть и не алмазами, но все же чем‑то очень блистательным. А подняв голову вверх, мы уже оказываемся глаза в глаза с картинами Элия Белютина. Далее по часовой стрелке полотна Олега Кудряшова, которые в буквальном смысле слова вырываются из плоскости.
Что касается живописи, в основном это абстракция, которая изначально не ставит задачу выхода в трехмерность, но это получается. На одной стене щедрой россыпью размещены работы питерского художника Леонида Борисова, которого по‑настоящему оценили только после смерти. Сейчас заполучить его работы мечтает каждый коллекционер, потому что то, что он сделал, действительно уникально. Борисов не имел возможностей, которые были у американского минимализма, например у таких художников, как Дональд Джадд, в распоряжении которых были фабрики для производства их работ. Леонид Борисов все сделал вручную, то, что называют «на коленке». Но идея у него потрясающая: от строгой геометрии к полноценной трехмерной объектной скульптуре.
Очень много на выставке работ Михаила Рогинского — это череда работ, где мы видим потрясающих людей. Художник находит не типажи, не типологию, а удивительное ощущение пространства, физического присутствия в мире.
На выставке есть яркий и необычный акцент — уникальные костюмы‑объекты, созданные художником и модельером Сергеем Черновым для перформансов родоначальника постиронии, авангардиста и просто любимца петербургской богемы Сергея Курёхина и его коллектива «Поп‑механика». На выставке костюмы делают шаг в аудиторию, шаг от модельера в сторону реди‑мейда.
Рядом с петербургским авангардом представлен более современный контекст — работы художника Владислава Кулькова. Его работы — это абстракция, которая физически не трехмерная, но в то же время она и не плоскостная. Она дышит, она репрезентирует какие‑то биологические процессы, которые происходят в природе. Почти у выхода находится инсталляция «Великий марш» Евгения Семенова: знакомые многим с детства елочные игрушки художник увеличивает и возводит на пьедестал, предлагая зрителю поразмышлять о том, как символы праздника со временем становятся больше самого праздника.
Центр зала отдан Семену Файбисовичу и его городским сериям. Полотна впечатляют, потому что оказываются совсем не тем, чем кажутся. Многим поначалу кажется, что это увеличенные фото плохого качества, но на самом деле это подлинная живопись. Художник фотографировал людей еще на кнопочный телефон, потом увеличивал и переносил эти изображения на холст. Таким образом, Файбисовича по праву можно назвать родоначальником мобилографии. Секция зала, которая находится возле Файбисовича, посвящена работам Константина Худякова. Ну и завершаем осмотр этого зала работой «Колизей» Даниила Каминкера.
3‑й этаж
Продолжение выставки «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве». Обрамляют зал работы московской художницы Аллы Урбан, а в центре разместились Эрик Булатов, Иван Чуйков, Виктор Пивоваров, Олег Васильев, Илья Кабаков и несколько работ Семена Файбисовича. Логичнее всего будет начать именно с Аллы Урбан. От 20‑метровой «Волны», которая находится прямо напротив входа и символизирует силу, уносящую все ненужное, двигайтесь по часовой стрелке. Александр Боровский про выставку говорит следующее: «Урбан — гениальная художница. Что поражает в ней, это, во‑первых, ее великолепное знание механики и кинетики.
Ее вещи собраны с потрясающей техничностью. И в то же время это вещи очень душевные, метафоричные. Металлические прутья становятся злаком, полем, при этом идея экзистенциальная: как пройти это поле, как протекает жизнь. Это все Урбан». Художница работает с разными материалами: медью, сталью, папиросной бумагой, нитями, фанерой, гофрокартоном, тканью, деревом и другими. Материал появляется в зависимости от внутреннего состояния Урбан. Несомненно, стоит обратить внимание на работу «Черное. Белое. Черное». Инсталляция, выполненная из гофрокартона, напоминает штрих‑код и отсылает к системе правил, на которые опирается в течение жизни человек. Но часто случается так, что эти установки оказываются шаткими и хрупкими — такими же уязвимыми, как и весь наш мир. Приходящие в движение от прикосновения башни — напоминание об этом.
Далее мы оказываемся около работы алого цвета под названием «Вопрос». Красные спирали из нитей и металла — это капилляры, восходящие из линий отпечатка пальца, которые тянутся вверх с самым важным вопросом в поисках ответа. Инсталляция также символ Неопалимой купины, где Моисей на главный вопрос «Как я могу сделать это?» услышал ответ: «Я буду с тобой».
Рядом находится не менее глубокая работа под названием «Ноль». Визуально это фрагмент нескончаемой пластинки, каждая линия которой — борозда на виниловой пластинке. Но она не пустая. На поверхности по типу азбуки Морзе зашифрован текст — Песнь песней Соломона. К слову, музыка, беспрерывно звучащая в зале, и есть она, Песнь песней — песня любви.
Далее еще одна, не менее грандиозная во всех смыслах слова работа — триптих «Переход», символизирующий ежеминутный, ежедневный переход, который в итоге складывается в один главный и самый важный переход. Инсталляция представляет собой выпуклые и вогнутые рельефы, символизирующие ладью Харона. В то же время это символ рождения и смерти, женского и мужского. И между ними всегда есть переход, который выполнен внутри полусферы. А свечение внутри каждой трубочки символизирует то самое свечение в конце тоннеля. И речь тут не обязательно о смерти: каждый день в нашей жизни заканчивается что‑то старое, а впереди ожидает неизвестность. Но есть свет, на который мы идем.
Напротив «Перехода» разместились «Птицы». Небольшая работа, повторяющая традиционную вышивку крестом, где нити заменены на пронзающие ткань винты‑саморезы. Саморезы — это наши личные ограничения, которые мешают человеку взлететь. И даже маленькие птенцы на этой работе имеют свои саморезы. Была в этой экспозиции и еще одна птица — ее не держат саморезы, но она уже не идет по земле.
В этой же технике выполнена «Галактика. Моя роза», находящаяся по диагонали от птиц. По словам самой Аллы Урбан, изначально у каждого вихря был свой квадрат, но потом появилось ощущение, что один из этих вихрей хочет получить развитие. «Тогда я вспомнила о Маленьком принце, который прилетел на Землю, увидел поля роз, страшно расстроился, ведь она его обманула, ведь она говорила, что она одна‑единственная на всем белом свете. Но тут же он подумал, что она действительно одна‑единственная, потому что она для него воплощение всех роз на свете». Работа о том, что в большом и малом все похоже. И галактики, и розы в борьбе за место вихрями закручивают пространство.
Разделяет две последние инсталляции «Мельница времени», которая состоит из двух лопастей, обклеенных газетами. Содержание периодики разных лет показывает, как одни и те же события одними и теми же людьми расцениваются прямо противоположным образом. Но время перемалывает всё.
А далее мы перемещаемся к масштабной инсталляции «Я в этом теплом теле», состоящей из нескольких объектов в форме глаз. Глаза в свою очередь сконструированы из стеклянных модулей. Предметное стекло используют в медицине при заборе крови. Каждый модуль окрашен в синий и зеленый цвет — цвет крови небес, цвет крови Земли. Эти синие и зеленые призмы в соединении рождают что‑то третье. И это что‑то, что ты не узнаешь, а возможно, это неведомая ранее часть тебя, может, это встреча с самим собой.
Следующая работа — «Крест», где при определенном попадании света крест (перекресток) превращается в крылья.
Завершает экспозицию одна из первых работ художницы «Структура взлета». Изначально кажется, что это легкая, летящая мозаика, но при ближайшем рассмотрении понимаешь, что работа выполнена из нержавеющей стали. Прямая отсылка к иллюзиям: всё не совсем то, чем кажется. Также здесь присутствует ощущение движения «вдох‑выдох» или «крылья вверх — крылья вниз» — структура взлета.
Кроме основных инсталляций на выставке представлены процессуальные работы художницы — они размещены на стенах по левую сторону от входа и появились в ходе работы над другими арт‑объектами. Также экспозиция дополнена видеоинсталляциями, созданными Аллой Урбан из фото ее путешествий. Или, как говорит сама художница, из ее «святых» дорог. И тут же поясняет: все дороги святые, потому что дороги соединяют людей между собой.
Внутри зала разместились работы Эрика Булатова, Олега Васильева, Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, Семена Файбисовича, Ивана Чуйкова.
4‑й этаж
«Африканское искусство: боги, предки, жизнь»
Четвертый этаж полностью отдан выставке «Африканское искусство: боги, предки, жизнь», которая продлится до 17 января 2027 года. Она представляет коллекцию африканских артефактов, которые на протяжении 30 лет — с конца 1980‑х и почти до конца жизни — собирал ленинградский художник и скульптор Михаил Звягин. В общей сложности коллекция насчитывает полторы тысячи предметов. Владелец музея Андрей Молчанов приобрел эту коллекцию у сына Михаила Звягина, Леонида Звягина, целиком, а на выставке представлено 842 артефакта.
Хочется отметить, что в этом собрании основной упор Звягин делал не столько на историческую или музейную ценность объектов, сколько на их экспрессивную выразительность и визуальную яркость. Артефакты представляют традиционное искусство разных народов Центральной и Западной Африки. В экспозиции они представлены не по географическому или хронологическому принципу, а по тематическому. Архитектор выставки Евгений Асс разделил зал на 11 «островов», посвященных разным сферам жизни: рождению, инициации, семье, тайным обществам, правителям, войне, магии, животным и так далее. Эти тематические острова представляют собой путешествие по жизненному циклу от рождения до смерти и демонстрируют, как африканские народы представляли архетипические сюжеты в скульп-туре, ритуальных масках или прикладных предметах.
Для удобства посетителей есть бесплатный аудиогид «Круг жизни», который можно открыть прямо на своем телефоне, наведя камеру на QR‑код у входа. Это специально созданный к выставке аудиоспектакль, который проведет вас по всем 11 островам увлекательно и информативно. Рассказ об истории артефактов приправлен африканскими легендами, преданиями и другими прелестями фольклора. Осматривать выставку можно как в хронологическом порядке, так и по отдельным островам. Экспонаты размещены на тумбах разных размеров, но все они находятся на уровне глаз, что делает процесс разглядывания очень удобным. При этом их так много, что, если окинуть взглядом целиком весь зал, создается ощущение, что ты в лесу. Не стоит искать подпи-си к экспонатам на тумбах — зато на них есть коды, соответствующие номеру экспоната в брошюре, также доступной в мобильном телефоне по QR‑коду. Стоит отметить, что самые древние терракотовые скульптуры находятся на последнем острове, посвященном смерти и памяти.
Кстати, к этой экспозиции «ЗИЛАРТ» предлагает различные форматы экскурсий и активностей. Например, сторителлинг‑прогулку по африканской выставке с гидом‑медиатором, которому можно задать дополнительные вопросы. Обратите внимание, что для этого необходим отдельный билет. Стоимость его 800 рублей, но это с входом на выставку. Есть также и творческие занятия, посвященные африканскому дизайну, графическим практикам, и даже мастер‑классы по игре на африканских барабанах, которые проводят прямо среди экспонатов.
5-й этаж
Гришa Брускин.
«Dies Illa/Тот День»
И вот мы наконец добрались до 5-го этажа, где расположилась выставка Гриши Брускина «Dies Illa/Тот День». Сразу надо сказать, что тут есть возрастные ограничения: вход возможен только с 18 лет. Именно поэтому экспозиция не входит в комплексный билет. Также важный момент, о котором вас предупредят на входе дополнительно: в зале запрещена фото- и видео-съемка. Брускин — это действительно совершенно отдельная история, и я бы точно не рекомендовала смотреть эту выставку на бегу или между делом. Даже если у вас в планах объять весь музей за один день, лучше тогда начать с Брус-кина и постепенно спускаться вниз. Да, по выставке тоже есть бесплатный аудиогид в виде подкаста, где сам художник вместе с искусствоведом Сергеем Фофановым обсуждает главные вопросы, которые могут возникнуть у посетителей выставки.
Гриша Брускин стал известен в 1988 году, когда в Москве состоялся первый и ставший легендарным аукцион Sotheby’s. Там была представлена его большая работа «Фундаментальный лексикон», которую в итоге купили за баснословные деньги. Как принято говорить, на следующий день художник проснулся знаменитым: о Брускине всерьез заговорил арт-мир. Но вернемся к выставке.
«Dies Illa», что переводится как «тот день», подразумевает день Страшного суда и является последней частью трилогии, начало которой было положено в 2017 году, когда Гриша Брус-кин представлял на Венецианской биеннале Россию инсталляцией «Смена декораций». Надо отметить, что именно в этом проекте сложилась визуальная концепция нынешних работ Брускина. Далее был проект «Великое завтра», и вот заключительная часть — «Dies Illa/Тот День». Все части трилогии объединяет общая идея: человек перед лицом истории, человек перед лицом катастрофы. Если хотите, это взгляд художника в тревожное будущее. Тут религиозные отсылки переплетаются с советскими плакатами и популярными образами массмедиа. Тут много размышлений об отношениях власти и человека, коллективного и индивидуального. И все это объединяется в глобальный театральный перформанс и сопровождается достаточно тревожным музыкальным рядом. Надо сказать, что по просьбе Гриши Брускина современный композитор Алексей Сысоев разрешил использовать в качестве музыкального сопровождения выставки фрагменты из своего «Реквиема».Даже пространство, где размещена экспозиция, как бы выталкивает нас из зоны комфорта: архитектор выставки Игорь Чиркин предложил для этого зала холодный металлический куб, который визуально погружает нас то ли в чистилище, то ли в бункер, а драматургия залов внутри выставки лишь усиливает тревожное ощущение. Заканчивается экспозиция библиотекой с книгами Гриши Брускина разных лет. Тут же размещены эскизы и коллажи инсталляций художника.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №131. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".