— Тише, мужики, тише... Не гремите вы так стаканами. И смех поумерьте.
Нет, я не ворчу. Просто привычка. Знаете, есть места, где громкий голос — это не просто дурной тон, а приглашение к столу. И в меню будете вы.
Вот рассказывали тут про напасти всякие, к которым сами в руки, ну или что там у них, люди забредают. А я расскажу вам про такую, что к себе заманивает...
Слышали байку про «пьяный лес»? А про «танцующий»? Это всё детские сказки. А вот про Тихий Лог слышали? Не слышали? Ну да, в каждом лесу свои чудеса. Вот и про мой ходила легенда одна. И скажу я вам, лучше б она так и оставалась легендой...
Так вот, поговаривали про Тихий Лог, что растёт там малинник чудесный, ягода — размером со сливу. И, мол, целебная она, от всех болезней. Только найти тот Лог нелегко, без точных указаний ни за что не попасть. У бабулек на рынках соседнего города свой "малый бизнес" был — мол, точно знают приметы, ну и за небольшую плату соглашались ими поделиться. Я только посмеивался — кто ж лучше меня лес мой знал? Да, богат он был на дары, но чудесного Лога там не было. По крайней мере, я так считал.
Желающих попасть в чудо-Лог по сезону было немало, я из леса их, заплутавших по бабулькиным приметам, пачками выводил. Хорошо, что идиотов, которые на болота лезут в поисках мифической ягоды, не находилось, так что без жертв обходились.
Два года назад всё шло, как обычно. Однажды приехали четверо — две девчонки, два парня. Весёлые, шумные, у одного из них — колонка музыкальная в рюкзаке. «Мы, — кричат, — за чудо-ягодой!»
Я их слегка приструнил, лекцию по правилам поведения в лесу прочитал ну и отпустил — пусть себе гуляют, погода хорошая, лес светлый. Думал, далеко не уйдут, да вот только ошибся.
Когда смеркаться начало, я забеспокоился — не вернулась молодёжь. К ночёвке они точно не были готовы, так что, видно, заплутали. Эх, придётся на ночь глядя идти их искать. Всё как обычно.
Лесное хозяйство у нас с умом устроено, мы с напарником старались, чтоб любителям природы удобно было — просеки, тропы, полянки вычищенные. Вот и пошёл я по ним, искать охотничков за ягодами.
Иду, иду и вдруг как стукнуло что-то. Чувствую — перешёл черту невидимую. Воздух другой стал, плотный, вязкий, как кисель. Звуки не летят, а падают. Ветка под ногой хрустнула — и звук сразу заглох, будто подушкой накрыли. Птиц нет. Ветра нет. Только тишина такая, что кровь в ушах стучит набатом.
Вышел я на поляну, там вещи разбросаны — рюкзаки, куртки, и та самая колонка валяется, в мох втоптанная.
А людей нет.
И тут я слышу смех, девичий, звонкий.
— Ой, смотри какая!
И голос парня:
— Наташ, иди сюда!
Я обрадовался сначала. Думаю, живы, дуралеи. Кричу: «Эй! На выход!». А в ответ — тишина. Мёртвая.
И через секунду, прямо у меня за спиной, тот же самый смех. Точь-в-точь. И та же фраза, с той же интонацией: «Ой, смотри какая!»
Я резко оборачиваюсь. Пусто. Кусты не шелохнутся. А звук уже слева: «Наташ, иди сюда!».
И тут меня холодным потом прошибло. Вспомнил я совсем другую легенду, про Эхо. Мол, есть в лесу места, где звук не исчезает. Он там... живёт. Лес собирает чужие голоса, коллекционирует их и использует как манок. Ты идёшь на голос друга, а приходишь в пасть.
Я замер. Дышать стараюсь через раз. Понимаю: шуметь нельзя — лес сейчас слушает, ищет новый источник звука. Огляделся — вон там мох примят, будто шёл кто-то и совсем недавно. Двинулся я в ту сторону потихоньку. Медленно, шаг за шагом, проверяя каждый сантиметр, чтоб сучок не треснул.
Нашёл я их через полкилометра, в низине, у самого болота. Сидят все четверо на замле, прижались друг к другу, бледные, как мел. Девчонки плачут, ладонями рот зажимая. Только слёзы текут. Парни будто окаменевшие. А вокруг них... воздух дрожит. Знаете, как марево над асфальтом в жару? Вот так и там.
Лес их в кольцо взял, но пока они звуков не издают, он их будто не видит. Однако стоит кому-то пискнуть — это марево дёрнется и ударит. И что дальше будет — кто знает. Точнее, я не знал, а они уже поняли, видать, вот и сидят, почти и не дышат.
Меня увидели, глаза округлились, надежда появилась. Я им знаками показываю: «Ко мне. Ползком. Тихо». Начали потихоньку в мою сторону разворачиваться. И тут у одной из девчонок нервы сдали. Она всхлипнула. Громко так, с подвыванием.
И началось.
Лес взвыл. Сразу со всех сторон обрушились их же собственные голоса, записанные ранее. Смех, крики, обрывки песен — всё это смешалось в чудовищную какофонию. У меня аж зубы заныли от резонанса. Деревья начали клониться к нам, будто прислушиваясь. Марево сгустилось, стало почти осязаемым, начало сжимать кольцо. Молодёжь уже корчилась от давления, да и мне доставалось, хоть я и на расстоянии от них был.
Нужно было что-то делать. Если мы побежим — нас звуком раздавит. Если останемся — сойдём с ума. Нужен был отвлекающий манёвр. Что-то громче и ярче, чем мы. Приманка.
Смартфон! Точно! Я из кармана потихоньку его потянул, выбрал первый попавшийся трек, выкрутил громкость на максимум. И швырнул телефон как можно дальше в чащу, в сторону от нас.
Как только заорала музыка, лес... удивился. Давление исчезло мгновенно. Всё это дрожащее марево, весь этот накопленный гул рванулся туда, к телефону. Кусты там буквально в щепки разлетелись, будто туда граната упала. Лес набросился на новый, чужеродный, ритмичный звук. Он жаждал его поглотить.
— Бегом! — заорал я. — Валим!
И мы побежали.
Никогда я так не бегал. Мы ломились сквозь кусты, падали, вставали. За спиной у нас ревела музыка, смешиваясь с треском ломаемых деревьев и жутким, многоголосым воем Эха, которое пыталось перекричать басы.
Вскоре вылетели мы на просеку, на самую обычную, нормальную, с нормальными звуками. Упали на траву, дышим, как загнанные лошади. А сзади ещё доносились отголоски того трека, но они уже затихали, растворяясь в вязкой тишине. Телефон своё отработал.
Ребят я проводил до станции. На мои расспросы отвечали односложно, по большей части молчали. И я их понимаю. После такого собственному голосу не рад будешь.
Ну что, мужики, поняли, почему тот лог Тихим называется? Кстати я телефон в лесу теперь всегда на беззвучный ставлю. Ну его к лешему. Тишина, мужики, она ведь золотая. Будешь шуметь, и Эхо начнёт тебе отвечать. Вот так.