Ольга вытирала пыль в комнате свекрови и думала о том, что надо успеть приготовить ужин до прихода мужа. Валентина Петровна лежала на диване и смотрела очередной сериал, время от времени вздыхая.
– Потолок бы неплохо побелить, – сказала она, не отрываясь от экрана. – Совсем желтый стал.
Ольга посмотрела на потолок. Белить его делали прошлым летом.
– Нормальный потолок.
– Тебе нормальный, а мне на него смотреть. Я бы сама побелила, да здоровье не то. Хотя раньше я все сама делала, без помощников.
Ольга промолчала. Эти разговоры про раньше она слышала каждый день. Свекровь переехала к ним сразу после свадьбы. Тогда Олегу было двадцать шесть, Ольге двадцать четыре. Они снимали однокомнатную квартиру, еле сводили концы с концами.
Валентина Петровна позвонила через неделю после их возвращения из свадебного путешествия.
– Олежек, я тут подумала. Зачем вам деньги на съемное жилье тратить? Живите у меня. Комната есть свободная.
Олег обрадовался. Ольга насторожилась, но возразить не посмела. Свекровь жила в двухкомнатной квартире на окраине города. Одна комната была её, вторую она и отдала молодым.
Первое время все было тихо. Валентина Петровна ходила на работу, они с Олегом тоже работали. Виделись только по вечерам. Но потом свекровь вышла на пенсию и начала болеть. То давление, то суставы, то голова.
Ольга возвращалась с работы и видела свекровь на диване.
– Олечка, ты бы ужин сделала. А то я совсем плохая сегодня, даже встать не могу.
– Хорошо.
– И посуду вымой, пожалуйста. Я хотела, но руки болят.
– Хорошо.
Так постепенно все домашние дела перешли к Ольге. Она готовила, убирала, стирала. Валентина Петровна лежала на диване или сидела на кухне и давала советы.
– Борщ не так варишь. Надо сначала морковь с луком поджарить.
– Я так и делаю.
– Нет, ты рано их кладешь. Вот я раньше варила, так все пальчики облизывали.
Ольга молчала и продолжала готовить. Спорить было бесполезно. Свекровь всегда знала лучше.
Когда Ольга забеременела, Валентина Петровна всплеснула руками.
– Ой, как хорошо! Внучек будет. Только вот места маловато. Надо бы квартиру побольше.
Олег тогда задумался. Работал он прорабом на стройке, зарабатывал неплохо. Ольга работала в бухгалтерии, получала скромно. Вместе они могли потянуть ипотеку на трешку.
– Мам, а ты как же? – спросил Олег. – С нами поедешь?
– А куда я денусь? Одной мне страшно. Да и внука на руках понянчить хочу.
Они взяли ипотеку. Валентина Петровна въехала вместе с ними в новую квартиру, заняла самую большую комнату. Сказала, что ей нужен простор, а то давление скачет.
– Я бы помогла вам с деньгами, – говорила она, разбирая вещи, – но у меня пенсия маленькая. Еле на лекарства хватает.
Ольга кивала. Она видела чеки из аптеки. Свекровь действительно покупала много лекарств. Дорогих.
Родилась дочка Машенька. Валентина Петровна первый месяц помогала: качала коляску, грела бутылочки. Потом сказала, что спина болит и сердце пошаливает.
– Ты уж сама, Олечка. Я бы рада, но здоровье не позволяет.
Ольга вставала по ночам к ребенку, потом шла на работу. Приходила вечером, готовила ужин, стирала, убирала. Валентина Петровна сидела с Машей, пока Ольга была на работе, но каждый вечер жаловалась.
– Устала я сегодня. Она у тебя такая крикливая. Целый день ревела.
– Спасибо, что посидели.
– Да куда я денусь. Родная кровь ведь. Хотя здоровье мое никто не жалеет.
Олег приходил поздно. Он работал на двух работах, чтобы платить ипотеку. Видел уставшую жену, маленькую дочку, больную мать. Целовал всех и шел спать.
Маша подросла, пошла в садик. Валентина Петровна вздохнула с облегчением.
– Наконец-то отдохну. А то я вам столько лет отдала, а спасибо не слышу.
– Мы благодарны, мама, – говорил Олег.
– Благодарны, благодарны, – бурчала Валентина Петровна. – А я вон какая старая стала. Все силы на вас положила.
Ольга слушала и молчала. Она помнила, как свекровь отказывалась гулять с Машей, ссылаясь на давление. Как забывала покормить ребенка, потому что сериал досматривала. Как Ольга металась между работой и домом, а свекровь лежала на диване.
Но Олег верил матери. Он вырос один, отца не было. Валентина Петровна растила его сама и постоянно напоминала об этом.
– Я тебе всю жизнь отдала. Всю молодость на тебя положила. Ни в театр не ходила, ни в кино. Все тебе, сынок.
Олег кивал, обнимал мать, благодарил. А Ольга стояла в стороне и чувствовала себя виноватой. Вроде и жить их устроили, и еду готовит, и убирает за всеми. А свекровь все равно недовольна.
Когда Маше исполнилось пять, Валентина Петровна затеяла ремонт в своей комнате.
– Обои давно пора переклеить. Совсем облезли.
Олег нанял рабочих. Деньги взяли из отпускных. В тот год они никуда не поехали. Ольга мечтала свозить Машу на море, но ремонт оказался важнее.
– Спасибо, сынок, – говорила Валентина Петровна, разглядывая новые обои. – Хоть в старости порадовал. А то я столько лет в обшарпанной комнате жила, терпела.
Ольга прикусила губу. Комната была в нормальном состоянии. Обои чистые, свежие. Просто свекрови захотелось другой цвет.
Потом была новая мебель. Валентина Петровна увидела в магазине спальный гарнитур и влюбилась.
– Олежек, ну пожалуйста. Я столько лет на старом спала. Спина болит ужасно.
Олег взял кредит. Купили гарнитур. Старую мебель, которой было всего семь лет, выбросили.
Ольга стиснула зубы. Их с Олегом кровать скрипела и шаталась. Но свекрови нужнее.
– Вы молодые, вам все равно на чем спать, – сказала Валентина Петровна, когда Ольга робко заикнулась о том, что и им не помешало бы обновить мебель.
Так тянулось год за годом. Валентина Петровна требовала, Олег выполнял. Ольга работала, готовила, убирала. Маша росла.
Свекровь часто говорила:
– Я вам всю квартиру отдала. Могла бы одна жить, в свое удовольствие. А я с вами. Жертвую своим покоем.
Ольга хотела напомнить, что квартира-то их, они ипотеку платят. Но молчала. С Валентиной Петровной спорить было невозможно. Она обижалась, плакала, жаловалась Олегу.
– Твоя жена меня не уважает. Видно, лишняя я тут.
Олег приходил к Ольге.
– Ну что ты? Мама старенькая, больная. Потерпи немного.
Немного растянулось на годы.
Однажды Ольге позвонила подруга.
– Слушай, а твоя свекровь случайно не в Турцию ездила?
– Куда? – Ольга опешила. – В Турцию? Нет, конечно. Она больная, никуда не ездит.
– Странно. А я ее вчера в аэропорту видела. Точно она была, я приглядeлась.
Ольга положила трубку и задумалась. Валентина Петровна действительно куда-то уезжала недели две назад. Сказала, что к сестре в деревню. Олег отвез её на вокзал.
Ольга тогда обрадовалась. Две недели тишины и покоя. Она выспалась, погуляла с Машей, даже в кино успели сходить. А свекровь вернулась загорелая, отдохнувшая.
– Хорошо в деревне, – говорила она. – Воздух чистый, природа.
Но подруга видела её в аэропорту. Ольга не стала ничего говорить Олегу. Просто запомнила.
Потом был новый телевизор. Валентина Петровна сказала, что старый плохо показывает. Олег купил ей современную модель. Дорогую.
– Я бы сама купила, – вздыхала свекровь, – но пенсия маленькая. На хлеб еле хватает.
Ольга посмотрела на неё внимательно. Валентина Петровна носила хорошую одежду, дорогие кремы стояли в её ванной. Она регулярно ходила в парикмахерскую, делала маникюр.
– А на парикмахерскую деньги находятся? – не выдержала как-то Ольга.
Свекровь посмотрела на нее холодно.
– Я что, не имею права выглядеть прилично? Или мне в старости в тряпье ходить?
Олег тогда сказал Ольге:
– Не придирайся. Пусть мама себе позволяет хоть что-то. Она всю жизнь на нас тратит.
Ольга промолчала. Но червячок сомнения засел в душе.
Маша пошла в школу. Нужны были деньги на форму, учебники, принадлежности. Ольга подсчитала бюджет. Денег катастрофически не хватало. Ипотека съедала половину доходов, кредит за мебель еще не выплатили.
– Может, мама поможет? – робко предложила Ольга.
Олег покачал головой.
– У нее пенсия маленькая. Ей самой еле хватает.
В тот вечер Валентина Петровна принесла новую сумку. Кожаную, дорогую.
– Где взяла? – спросил Олег.
– Да соседка отдала. Ей не нужна стала.
Ольга взглянула на сумку. На ней висел ярлык магазина. Цена была приличная.
Она ничего не сказала. Просто отметила про себя.
Накапливалось многое. Свекровь жаловалась на безденежье, но регулярно появлялась в обновках. Говорила, что подарили, что соседка отдала, что на распродаже купила за копейки.
Однажды Ольга убиралась в комнате свекрови. Валентина Петровна уехала на неделю, опять к сестре. Ольга мыла полы, двигала мебель. За шкафом обнаружила упавшую книжку. Подняла её и увидела, что между страниц лежит сберкнижка.
Она хотела просто положить обратно. Но любопытство взяло верх. Ольга открыла книжку и обомлела.
На счету было больше миллиона рублей.
Она перечитала цифры несколько раз. Не верилось. Валентина Петровна, которая двадцать лет твердила, что отдала им всё, что живет на копейки, что не может помочь даже рублем, копила деньги.
Ольга села на кровать, чувствуя, как внутри закипает злость. Она вспомнила отпуск на море, от которого отказались ради ремонта свекрови. Вспомнила, как Маше покупали форму в кредит. Как сама она донашивала старые вещи, потому что на новые не оставалось денег.
А свекровь копила миллион.
Ольга положила сберкнижку обратно. Закончила уборку. Вечером сидела на кухне и думала, что делать. Сказать Олегу? Он не поверит. Или поверит, но оправдает мать. Скажет, что это её пенсия, она имеет право копить.
Но дело было не в праве. Дело было в обмане. Валентина Петровна годами выжимала из них деньги, прикрываясь бедностью и болезнями. А сама откладывала.
Когда Олег пришел с работы, Ольга молчала. Она легла спать и всю ночь ворочалась, обдумывая ситуацию.
Утром приняла решение. Надо поговорить со свекровью. Напрямую.
Валентина Петровна вернулась в воскресенье. Загорелая, веселая. Села пить чай, рассказывала про деревню, про сестру.
Ольга дождалась, пока Олег уйдет с Машей в парк. Села напротив свекрови.
– Валентина Петровна, мне нужно с вами поговорить.
– Ну говори, – свекровь отпила чай.
– Я случайно нашла вашу сберкнижку.
Валентина Петровна замерла. Чашка зависла в воздухе.
– И что?
– Там больше миллиона.
Повисла тишина. Свекровь медленно поставила чашку.
– Ты рылась в моих вещах?
– Я убиралась. Книжка выпала.
– Не твое дело, сколько у меня денег.
– Мое, – Ольга старалась говорить спокойно. – Потому что вы двадцать лет говорите, что у вас ничего нет. Что вы все нам отдали.
Валентина Петровна выпрямилась.
– Я и отдала. Всю жизнь на вас положила.
– Какую жизнь? Вы живете с нами бесплатно. Мы платим ипотеку, покупаем продукты, оплачиваем коммунальные услуги.
– Я воспитывала Машу!
– Вы сидели с ней, пока она спала. И то жаловались.
– Как ты смеешь! – свекровь вскочила. – Неблагодарная!
– Неблагодарная? – Ольга тоже встала. – За что мне быть благодарной? За то, что мы отказывались от отпусков, чтобы сделать вам ремонт? За то, что Олег работает на двух работах, чтобы купить вам новую мебель? А у вас миллион в банке!
– Это мои деньги! Я их копила!
– Копили. Пока мы влезали в кредиты. Пока я донашивала старую одежду. Пока ребенку не могли купить нормальные игрушки.
Валентина Петровна побледнела.
– Я должна была на старость отложить.
– Тогда не надо было изображать нищету. Не надо было выклянчивать у сына каждую копейку, причитая, что вам не на что жить.
– Я не выклянчивала!
– Выклянчивали. Постоянно. И мы верили. Потому что вы мать. Потому что Олег вас любит и жалеет.
Свекровь села обратно. Лицо её было каменным.
– Что ты хочешь?
– Честности, – Ольга тоже села. – Хватит врать. Хватит манипулировать нами.
– Я не манипулирую.
– Манипулируете. Двадцать лет. Играете на чувствах Олега. Вы даже не больная толком. Вы ездите в Турцию, пока мы думаем, что вы в деревне.
Валентина Петровна вздрогнула.
– Откуда...
– Вас видели. В аэропорту.
Свекровь молчала. Потом тихо сказала:
– Я имею право жить, как хочу.
– Имеете. Но не за наш счет. Не обманывая нас.
– Что ты предлагаешь?
Ольга вздохнула. Она продумала этот разговор сто раз.
– Либо вы начинаете вкладываться в общий бюджет, либо съезжаете.
– Куда я съеду?
– На свой миллион можете снять хорошую квартиру. Или купить однушку в ипотеку.
– Олег меня не выгонит.
– Не выгонит. Но я ему все расскажу.
Валентина Петровна смотрела на Ольгу долгим взглядом. Потом усмехнулась.
– Он мне не поверит. Он всегда на моей стороне.
– Может быть. Но сберкнижка – это факт.
Свекровь нервно сглотнула.
– Значит, ты хочешь меня выгнать.
– Я хочу справедливости. Вы живете с нами и пользуетесь всем бесплатно. При этом имеете приличные сбережения. Так давайте по-честному. Оплачивайте свою долю коммунальных услуг, покупайте себе еду сами, делайте свой ремонт на свои деньги.
– А квартплата?
– Квартира наша. Мы платим ипотеку. Но коммунальные услуги, продукты – это можно разделить.
Валентина Петровна задумалась.
– И если я соглашусь, ты промолчишь?
– Промолчу. Но манипуляции должны прекратиться.
Свекровь встала, прошлась по кухне.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Пусть будет по-твоему.
Ольга выдохнула. Она не ожидала, что все пройдет так быстро.
С того дня жизнь изменилась. Валентина Петровна начала давать деньги на коммуналку. Покупала себе продукты сама. Перестала жаловаться на бедность.
Олег заметил перемены.
– Мам, ты что-то разбогатела? – пошутил он как-то.
– Подработку нашла, – ответила Валентина Петровна. – Консультирую людей по телефону.
Ольга промолчала. Пусть так. Главное, что обман прекратился.
Но свекровь не была бы собой, если бы просто смирилась. Она начала искать другие способы манипуляции. Жаловалась на здоровье, когда нужно было посидеть с Машей. Обижалась по пустякам. Закатывала сцены.
Однажды она сказала Олегу:
– Знаешь, сынок, я тут подумала. Может, мне отдельно пожить?
Олег удивился.
– Почему, мам?
– Да я чувствую, что мешаю вам. Ольга часто недовольна.
– Что ты, мама. Никто не недоволен.
Валентина Петровна вздохнула.
– Ладно, если ты так говоришь. Просто я не хочу быть обузой.
Ольга слушала этот разговор и качала головой. Свекровь опять играла на чувствах сына. Но теперь Ольга знала правду. И это придавало ей сил.
Маша подросла, пошла в пятый класс. Нужны были деньги на репетиторов. Олег подсчитал бюджет и погрустнел.
– Дорого получается.
– Мама может помочь, – вдруг сказала Валентина Петровна.
Все посмотрели на нее.
– Правда? – Олег обрадовался.
– Конечно. Для внучки ничего не жалко.
Она дала деньги на репетитора. Олег был счастлив. Ольга насторожилась. Свекровь просто так ничего не делала.
И действительно, через неделю Валентина Петровна заговорила о новом диване.
– Мой совсем просел. Спина болит ужасно.
Олег хотел было согласиться, но Ольга остановила его.
– Валентина Петровна, вы же сами зарабатываете теперь. Может, сами купите?
Свекровь посмотрела на нее с обидой.
– Я же внучке на репетитора дала. Теперь у меня нет денег на диван.
– Тогда подождите, пока накопите.
– Олежек, – свекровь повернулась к сыну, – неужели ты позволишь матери мучиться на старом диване?
Олег растерялся. Ольга вздохнула.
– Хорошо. Купим диван. Но тогда вы вернете деньги за репетитора.
Валентина Петровна открыла рот, но промолчала. Поняла, что попалась.
– Ладно, – буркнула она. – Обойдусь старым диваном.
С тех пор она стала осторожнее. Манипуляции продолжались, но в более мягкой форме. Ольга научилась их замечать и пресекать.
Олег постепенно начал видеть правду. Он стал замечать, что мать не так уж беспомощна. Что она вполне может себя обеспечить. Что её жалобы – это скорее привычка, чем реальность.
Однажды вечером он сказал Ольге:
– Знаешь, я тут подумал. Мама действительно немного манипулирует нами.
Ольга промолчала. Пусть он сам придет к этому выводу.
– Она постоянно жалуется, просит, требует. А ведь у нее есть свои деньги.
– Откуда ты знаешь? – Ольга притворилась удивленной.
– Ну, она же на репетитора дала. Значит, есть. И одевается хорошо. И в отпуск ездит.
– Да, наверное.
Олег обнял жену.
– Прости, что не замечал. Ты столько терпела.
Ольга прижалась к нему. Наконец-то он прозрел.
После этого разговора Олег стал тверже с матерью. Перестал бросаться выполнять каждую её просьбу. Начал спрашивать, действительно ли это необходимо.
Валентина Петровна сначала обижалась. Потом поняла, что игра окончена. Она притихла, стала спокойнее.
Однажды она позвала Ольгу на кухню.
– Ты выиграла, – сказала она. – Настроила сына против меня.
– Я никого не настраивала. Просто Олег наконец увидел правду.
– Какую правду? Что я плохая мать?
– Нет. Что вы не такая беспомощная, как хотите казаться.
Валентина Петровна помолчала.
– Я просто хотела, чтобы сын заботился обо мне.
– Он и так заботится. Но забота – это не значит выполнять все капризы.
Свекровь кивнула.
– Наверное, ты права.
Они помолчали. Потом Валентина Петровна сказала:
– Я правда много копила. Хотела на старость отложить. Боялась, что останусь одна без средств.
– Это нормально. Но не надо было обманывать.
– Я не думала, что это обман. Просто хотела подстраховаться.
– Понимаю. Но теперь давайте жить честно.
Валентина Петровна протянула руку.
– Давай попробуем начать сначала.
Ольга пожала её руку.
После этого разговора атмосфера в доме изменилась. Свекровь перестала манипулировать. Ольга перестала копить обиду. Олег расслабился, перестал разрываться между женой и матерью.
Валентина Петровна даже начала помогать по дому. Не из-под палки, а по собственному желанию. Она варила обеды, забирала Машу из школы, помогала с уроками.
Как-то Ольга пришла с работы и увидела на столе готовый ужин.
– Это вы приготовили? – удивилась она.
– Я, – Валентина Петровна улыбнулась. – Подумала, что ты устаешь. Вот и решила помочь.
– Спасибо.
Они сели ужинать вместе. Впервые за много лет Ольга чувствовала, что свекровь – не враг, а союзник.
Конечно, Валентина Петровна иногда срывалась в старые привычки. Начинала жаловаться, требовать. Но Ольга научилась мягко останавливать её.
– Валентина Петровна, вы опять за свое.
Свекровь осекалась, усмехалась.
– Привычка, извини.
Прошло еще несколько месяцев. Олег выплатил последний кредит. Наконец-то финансы выровнялись. Они смогли накопить на семейный отпуск.
– Поедем на море всей семьей, – предложил Олег.
– А мама? – спросила Маша.
– Бабушка тоже с нами.
Валентина Петровна отказалась.
– Нет, я съезжу отдельно. Вы отдохните втроем.
– Точно? – Олег удивился.
– Точно. Молодым надо побыть вместе.
Ольга посмотрела на свекровь с благодарностью. Та улыбнулась в ответ.
Они поехали на море. Две недели провели вместе, без свекрови, без проблем. Загорали, купались, гуляли. Маша была счастлива. Олег расслабился. Ольга впервые за много лет почувствовала себя по-настоящему отдохнувшей.
Когда вернулись, Валентина Петровна встретила их с пирогом.
– Как съездили?
– Прекрасно, – Олег обнял мать. – Спасибо, что отпустила нас.
– Да ладно тебе. Я сама хорошо отдохнула. Съездила к сестре, погостила.
Ольга улыбнулась. Теперь она не гадала, правда ли свекровь была у сестры или опять летала в Турцию. Это были её деньги, её жизнь.
Главное, что обман закончился. Валентина Петровна больше не твердила, что отдала им всё. Она жила своей жизнью, помогала, когда хотела, отдыхала, когда могла.
А Ольга научилась отстаивать границы. Не молчать, не терпеть, а говорить. Спокойно, твердо, честно.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Олег обнял Ольгу.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что помогла мне увидеть правду. За то, что терпела столько лет. За то, что не сдалась.
Ольга прижалась к нему.
– Я просто хотела нормальной жизни.
– И ты её добилась.
Они стояли обнявшись. За окном горели огни города. В соседней комнате спала Маша. В своей комнате смотрела телевизор Валентина Петровна.
Семья. Со всеми её сложностями, проблемами, недопониманиями. Но теперь это была честная семья. Где каждый знал свое место. Где не было лжи и манипуляций.
И это было самое главное.