«Из князей в грязь?» — он смеялся над бывшей, пришедшей просить работу уборщицей. А через время офис ошалел от шока.

Ноябрь встретил Аллу мокрым снегом и пронизывающим ветром. Она стояла у стеклянных дверей офисного центра на Балтийской улице и комкала в кармане ксерокопию трудовой книжки. Оригинал лежал дома, в съемной комнате с обоями в цветочек, которую она делила с тараканами и вечным запахом лука от соседки. Куртка на Аллу была великовата, старая, с чужого плеча — свою она продала неделю назад на рынке за пятьсот рублей, чтобы купить лекарство от давления.

В стекле отражалась не та уверенная женщина, что десять лет назад заканчивала бухгалтерские курсы. Сейчас на нее смотрела тень с осунувшимся лицом и пучком седеющих волос, кое-как стянутых резинкой. Алла одернула куртку, глубоко вздохнула и толкнула дверь.

В холле пахло кофе и дорогой кожей кресел. Охранник в черной форме оторвался от телефона и окинул ее таким взглядом, будто она пришла просить милостыню прямо у турникета.

— Вы к кому? — спросил он лениво.

— В отдел кадров, — голос Аллы дрогнул. — На собеседование. Уборщица.

Охранник хмыкнул, но пропуск выписал. Девятый этаж, отдел персонала. Алла сунула бумажку в карман и направилась к лифтам. Ноги гудели после утренней смены в дешевой столовой, где она мыла посуду до двух часов ночи. Она не спала четвертые сутки, если не считать тех получасов, когда просто выключала свет и лежала с открытыми глазами.

Лифт открылся сразу. Алла шагнула внутрь и в ту же секунду замерла. Сзади, буквально вдавливая ее плечом в стенку кабины, втиснулись двое.

— Игорь, не забудь, сегодня у твоей матери юбилей, — прощебетал женский голос, пахнущий сладкими духами. — Я заказала букет за пятнадцать тысяч, ты мне переведешь.

— Переведу, куда денусь, — ответил мужской голос, насмешливый и до боли знакомый.

Алла вжалась в угол. Сердце заколотило так, что зашумело в ушах. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Игорем. Он был в идеально сидящем темно-синем костюме, гладко выбрит, пах дорогой туалетной водой. Рядом с ним стояла Регина — молодая, холеная, с идеальным маникюром и норковой жилеткой поверх блузки.

Игорь смотрел на Аллу секунду, другую, и вдруг его лицо исказила гримаса узнавания.

— Алла? — он моргнул, будто не веря своим глазам. — Ты? Какими судьбами?

Она не нашлась что ответить. Язык прилип к гортани.

Регина брезгливо повела плечом, оглядывая Аллу с головы до ног. Взгляд ее задержался на стоптанных ботинках и дешевом шарфе, который Алла связала сама три года назад из остатков пряжи.

— Дорогой, ты кого-то узнал? — спросила Регина таким тоном, будто перед ней стояло пустое место.

— Это Алла, — Игорь растянул губы в улыбке. — Моя бывшая. Помнишь, я рассказывал?

Регина театрально приподняла бровь.

— Та самая, которая грозилась, что я без нее пропаду? — усмехнулся Игорь. Он нарочно повысил голос, чтобы было слышно даже сквозь шум лифта. — Ты чего тут делаешь? На экскурсию пришла?

Лифт дернулся и остановился. Двери открылись на девятом этаже. Алла сделала шаг к выходу, но Игорь загородил проход.

— Постой. Я спросил, что ты тут забыла?

— Работу ищу, — выдавила Алла, глядя в пол.

— Работу? — Игорь расхохотался. — Какую работу? Ты же бухгалтером была. Вернее, пыталась быть. Или теперь дворником решила?

— Игорь, пусти, мне на собеседование.

— На собеседование? — он даже присвистнул. — Куда? В бухгалтерию? Ты заявление на вакансию главного буратины подавала? Или у них тут мышиный конкурс красоты?

Регина засмеялась, прикрывая рот рукой с бриллиантовым кольцом.

— Дорогой, может, она и правда устроится? Будешь каждый день мимо проходить, воспоминания греть.

— На собеседование я, — повторила Алла тихо. — Уборщицей.

Повисла тишина. Игорь смотрел на нее, и в глазах его плескалось такое торжество, что Алла физически ощутила, как земля уходит из-под ног.

— Уборщицей? — переспросил он с нажимом. — Ты пришла к нам в офис мыть полы?

— Да.

Игорь отступил на шаг, давая ей выйти, но с лица его не сходила ухмылка.

— Слушай, я, конечно, за разнообразие. Но ты уверена? Ты же моей маме говорила, что без меня пропадешь, но унижаться не будешь. И где теперь твоя гордость, Алла? Топчешь ее шваброй?

Регина схватила мужа под руку.

— Пойдем, Игорь. Хватит с ней лясы точить. Еще надышит на нас чем-нибудь заразным.

Они вышли из лифта первыми, громко цокая каблуками по мраморному полу. Алла вышла следом, стараясь держаться ровно. В коридоре на нее никто не обращал внимания — секретарши, менеджеры, курьеры сновали туда-сюда. Игорь с Региной свернули направо, в сторону руководящих кабинетов, а Алла побрела налево, в отдел кадров.

И тут она увидела. На стене, в массивной серебряной рамке, висела фотография. С нее смотрел пожилой мужчина с седыми усами и острым, цепким взглядом. Валентин Петрович Сомов, генеральный директор.

Алла замерла. Она знала это лицо. Десять лет назад этот человек сидел за одним столом с ее отцом, они вместе начинали бизнес, пока отец не разорился и не умер от инфаркта. Петрович приходил к ним домой, помнил Аллу маленькой девочкой, которая приносила ему чай. Но потом все контакты оборвались.

Она стояла и смотрела на фотографию, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Зачем она вспомнила об этом сейчас? Петрович давно забыл о ее существовании. А если и помнит — какая разница? Она пришла мыть полы, а не кресло директора занимать.

— Девушка, вы в кадры или на проходную? — окликнул ее охранник, проходивший мимо.

— В кадры, — очнулась Алла и быстро зашагала дальше.

В отделе кадров сидела полная женщина с усталым лицом. Она бегло просмотрела ксерокопию трудовой, задала пару дежурных вопросов и кивнула.

— Выходите завтра к восьми. Старшая уборщица, тетя Зина, покажет, что делать. Инвентарь выдадут на складе. Оплата почасовая, официально по договору, но испытательный срок — месяц. Устроит?

— Устроит, — кивнула Алла.

Она вышла из кадров и побрела к лифту. Проходя мимо приемной, она снова услышала голос Игоря. Он говорил кому-то по громкой связи, и дверь была приоткрыта:

— Представляешь, Серега, моя бывшая сюда уборщицей нанялась. Та, которая из себя королеву строила. Я ей говорю: «Из князей в грязь?», а она молчит, глазами хлопает. Красота!

В ответ раздался мужской смех.

Алла нажала кнопку лифта и закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но где-то глубоко внутри, там, где еще теплилась жизнь, вдруг шевельнулась злость. Тихое, робкое чувство, на которое она считала себя уже неспособной.

Лифт приехал. Алла зашла в кабину и, когда двери закрылись, позволила себе заплакать. Слезы текли по щекам, падали на куртку, но она даже не вытирала их. В голове крутилась только одна мысль: он прав. Она в грязи. Но откуда-то из этой грязи вдруг потянуло воздухом, и показалось, что на самом дне есть что-то твердое, на что можно опереться.

Вечером в съемной комнате Алла сидела на продавленном диване и смотрела в одну точку. Соседка за стеной ругалась с мужем, пахло жареной картошкой. Алла достала старую записную книжку, нашла телефон, который не набирала десять лет. Валентин Петрович Сомов.

Она долго смотрела на цифры. Потом закрыла книжку и убрала в ящик. Не сегодня. Сегодня она просто ляжет спать. Завтра в восемь утра она выйдет на новую работу. Она будет мыть полы в том самом офисе, где ее бывший муж строит из себя короля. А там будь что будет.

Алла легла, укрылась старым пледом и долго смотрела в темноту. Где-то в коридоре скрипнула половица. Мысли путались. Она вспомнила, как десять лет назад они с Игорем покупали эту квартиру, в которой сейчас живут чужие люди. Как она продала свою двушку, доставшуюся от матери, чтобы отдать долги Игоря и дать ему стартовый капитал. Как он оформил все на себя. А когда бизнес пошел в гору, просто выставил ее за дверь с одним чемоданом, сказав: «Ты мне больше не нужна. Ты серая, скучная, из тебя песок сыплется. Мне нужна яркая жизнь».

Серая, скучная. Уборщица. Алла усмехнулась в темноте. Хорошо, Игорь. Пусть будет уборщица. Посмотрим, что ты запоешь, когда твоя яркая жизнь начнет тускнеть.

Она не знала, откуда взялись эти мысли. Месть? Нет, это было слишком громкое слово. Скорее — холодное, спокойное ожидание. Она просто будет жить дальше. А жизнь, она длинная. Всякое бывает.

За стеной соседка затихла. Где-то далеко прогудела машина. Алла закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Впервые за много недель она спала крепко и спокойно.

Утро встретило Аллу серым светом, пробивающимся сквозь грязное окно. Она не слышала будильника — проснулась за минуту до его звонка, будто организм сам знал, что сегодня нельзя проспать. В комнате было холодно, батареи еле грели, и пришлось натянуть на себя две кофты, прежде чем вылезти из-под пледа.

Алла сварила растворимый кофе, выпила его стоя, глядя на обои в цветочек. Соседка за стеной уже ругалась с мужем — обычное утро в этой коммуналке. Сегодня всё было иначе. Сегодня она выходила на работу туда, где её бывший муж будет ходить по чистым полам, которые она мыла.

В офис она пришла без двадцати восемь. Тетя Зина, старшая уборщица, грузная женщина лет пятидесяти с вечными прокладочками под мышками от пота, встретила её у служебного входа.

— Новенькая? — спросила тетя Зина, окидывая Аллу цепким взглядом. — Худющая какая. Ешь надо больше. Работа у нас не сахар.

— Я Алла.

— Пойдем, Алла, покажу хозяйство.

Склад находился в подвальном помещении. Пахло хлоркой, сыростью и старыми тряпками. Тетя Зина выдала ей синий халат, резиновые перчатки, ведро и швабру с отжимом.

— Твой этаж — девятый. Там руководство, начальники всякие, — объясняла тетя Зина, гремя инвентарем. — Кабинеты убирать аккуратно, ничего не трогать на столах. Бумажки не перекладывать, они этого не любят. Пол мыть быстро, чтобы к девяти всё блестело, когда они придут. В туалетах убирать три раза в день. Вопросы?

— Нет, — ответила Алла, примеряясь к швабре.

— Смотри, девка, работа у нас не пыльная, но нервная. Начальство, оно нервное. Особенно на девятом. Там этот, Игорек, злой как собака. Секретарши его боятся. Ты с ним не сталкивайся лишний раз, в глаза не лезь. Увидишь — отвернись и делай вид, что тряпку моешь.

Алла кивнула. Она знала, кого встретит на девятом этаже.

Лифт для персонала тащился медленно, останавливаясь на каждом этаже. Алла вышла на девятом с ведром и шваброй без двадцати девять. В коридорах было пусто, только уборщица с соседнего участка мыла пол в холле у лифтов.

Алла начала с коридора за приемной. Она намочила тряпку, отжала и методично, метр за метром, начала мыть пол. Руки быстро привыкли к движению, голова освободилась. Она думала о том, как странно устроена жизнь: десять лет назад она заходила в этот офис с Игорем, когда они только начинали бизнес. Тогда здесь был ремонт, пахло краской и свежим деревом. Игорь суетился, бегал с бумагами, а она стояла у окна и верила, что у них всё получится.

Получилось. У него.

Ровно в девять начали подтягиваться сотрудники. Двери лифтов открывались, выпуская поток людей в деловых костюмах с бумажными стаканчиками кофе. Кто-то пробегал мимо, не замечая Аллу, кто-то окидывал ее равнодушным взглядом. Для них она была пустым местом, человеком в синем халате, частью интерьера.

Алла мыла пол у входа в приемную, когда услышала знакомый голос. Игорь разговаривал по телефону, стоя у окна в коридоре. Он не видел её — она была за углом, но каждое слово было слышно.

— Серега, я сказал, отчет нужен сегодня. Не завтра, не послезавтра, а сегодня. Мне плевать, что у тебя ребенок болеет. Найми няньку, мать вызови, но чтобы цифры были у меня на столе к пяти. Ты понял? Вот и отлично.

Игорь нажал отбой и громко выдохнул.

— Ирод, — прошептала Алла, продолжая водить шваброй.

Через минуту из лифта выпорхнула Регина. Алла узнала её по цоканью каблуков и запаху духов, который вчера в лифте въелся в память. Регина была в короткой юбке, дорогих сапогах и с огромной сумкой через плечо.

— Игорь! — крикнула она еще от лифта. — Игорь, ты здесь?

Игорь вышел из-за угла, и Алла вжалась в стену, надеясь, что халат сделает её невидимкой.

— Чего ты орешь на весь этаж? — недовольно спросил Игорь.

— Я не ору, я звонко разговариваю, — Регина подошла к нему и чмокнула в щеку. — Слушай, у меня к тебе дело.

— Какое?

— Машину надо менять. Моя уже старая, три года ей. У Лариски новой мужа вообще каждый год новую берут. А я что, хуже?

— Регина, мы же месяц назад «Лексус» брали.

— «Лексус» старый. Там пробег уже двадцать тысяч. Это позор. Я хочу новый «Мерседес», вон тот, кабриолет, видела в салоне. Белый. Я в белом буду как снежинка.

— Снежинка, — усмехнулся Игорь. — Сколько стоит?

— Шесть с небольшим. Ну, с небольшим — это восемь, но с учетом твоей скидки, ты же начальник, будет шесть.

— Ты с ума сошла. У меня таких денег нет.

— Игорь, не смеши меня. Ты начальник отдела, у тебя зарплата сто пятьдесят. Накопишь.

— Зарплата сто пятьдесят, а ты за месяц на шубы и салоны пятьдесят спускаешь.

— Ты на что намекаешь? Что я плохо выгляжу? — голос Регины стал визгливым. — Ты хочешь, чтобы я как вон та уборщица ходила? — она ткнула пальцем в сторону Аллы, и Алла замерла, чувствуя, как горят щеки. — Чтобы я в синем халате полы мыла? Тогда ты быстро найдешь себе другую, помоложе, и будешь ей «Мерседесы» покупать.

— Тише ты, — Игорь схватил жену за локоть. — Хорошо, я подумаю. Но не сегодня.

— Сегодня, Игорь. Через две недели у меня день рождения. Я хочу подарок.

Регина развернулась и ушла к лифту, цокая каблуками по только что вымытому полу. Алла смотрела на мокрые следы и думала о том, что Регина даже не заметила, какую работу делает человек в синем халате. Для неё это просто пятно, которое должно исчезнуть.

Игорь постоял еще минуту, глядя в сторону ушедшей жены, потом развернулся и пошел в свой кабинет. Проходя мимо Аллы, он остановился, всмотрелся.

— А, это ты, — сказал он с кривой усмешкой. — Ну как, нравится новая работа? Полы блестят?

Алла молчала, продолжая водить шваброй.

— Я с тобой разговариваю, — голос Игоря стал жестче. — Когда начальник говорит, надо отвечать.

— Нравится, — тихо сказала Алла, не поднимая глаз.

— Молодец. Рад, что ты нашла себя. А то я переживал, как ты там без меня. Думал, может, помочь чем? — он усмехнулся. — А ты вон как ловко приспособилась. Полы мыть — это по тебе. Не надо думать много.

Алла сжала швабру так, что побелели костяшки. Но смолчала.

Игорь хмыкнул и ушел. А она осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как комок подступает к горлу. Не здесь, сказала она себе. Не смей здесь плакать.

День тянулся медленно. Алла убрала в кабинетах, вымыла туалеты два раза, поменяла мешки для мусора в приемной. Секретарши не замечали её, говорили между собой о своем: о мужиках, о кредитах, о том, что начальник опять всех достал.

В обед тетя Зина позвала её в подсобку на первом этаже пить чай.

— Тяжело? — спросила тетя Зина, наливая кипяток в кружку.

— Нормально, — ответила Алла.

— Ты не обращай внимания на этих, — тетя Зина махнула рукой в потолок. — Они все тут с жиру бесятся. Вон тот, Игорек, третью жену завел, молодую. А первую выгнал, говорят, как собаку. Ни копейки не дал. И ничего, ходит тут, командует.

Алла молчала.

— Бывает же, — продолжала тетя Зина. — Некоторые бабы вообще дуры. Я своей знакомой говорю: не выходи замуж за бизнесмена, себе дороже. А она: любовь. Ну и где теперь любовь? Одна, с ребенком, алименты копеечные платит.

— Бывает, — согласилась Алла.

После обеда она снова поднялась на девятый. В приемной сидели двое: мужчина в дешевом костюме, явно подчиненный, и женщина — мать Игоря. Алла узнала её сразу, хотя не видела лет пять. Галина Степановна, сухая старуха с тонкими губами и вечно недовольным выражением лица. Сидела в кресле для посетителей и громко разговаривала по телефону.

— Ты представляешь, этот козел опять деньги не перевел, — вещала она в трубку. — Говорит, кризис. Какой кризис, у него бизнес, он каждый год машины меняет. А матери помочь не хочет. Сынок называется.

Алла сделала вид, что моет плинтус у двери.

Галина Степановна закончила разговор и уставилась на Аллу.

— Девушка, а где тут у вас туалет?

— Направо по коридору, — ответила Алла, не поднимая головы.

Галина Степановна встала, прошла мимо и вдруг остановилась.

— Постой-ка. А ты не Алла? — спросила она, вглядываясь в лицо.

Алла подняла голову.

— Здравствуйте, Галина Степановна.

— Ох ты ж, боже ж ты мой! — старуха всплеснула руками. — А ты чего это? В уборщицы пошла? А где ж твоя гордость? Ты же говорила, что без Игоря не пропадешь. И где ты теперь?

— Работаю, Галина Степановна.

— Работает она, — передразнила старуха. — Тьфу, позорище. Хорошо, что Игорь от тебя ушел. А то бы ты его до нищеты довела. Вечно ты ныла, вечно тебе денег не хватало.

— Я не ныла, Галина Степановна.

— Не ныла? А кто моему сыну мозг выносил, что квартиру надо побольше, что машина старая? Я всё помню. Хорошо, что он тебя бросил. Хорошо, что Региночку нашел. Та хоть из себя что-то строит, а не как ты — тряпка тряпкой.

Галина Степановна фыркнула и ушла в туалет. Алла стояла с тряпкой в руке и смотрела ей вслед. Внутри всё горело, но плакать не хотелось. Хотелось что-то сделать. Что-то, что заставит эту старуху замолчать.

Она взяла ведро и пошла дальше по коридору. Проходя мимо кабинета Игоря, услышала голоса. Дверь была приоткрыта. Она не хотела подслушивать, но ноги сами остановились.

— Игорь, я тебя прошу, как мать прошу, — это был голос Галины Степановны. — Ты должен дать деньги на ремонт. У нас крыша течет, стены сырые.

— Мам, я тебе месяц назад дал сто тысяч.

— Сто тысяч — это смех. Там на двести минимум. И сестре твоей надо помочь. У Валеры машина сломалась, им на новую надо.

— Пусть Валера сам зарабатывает.

— Ты что, Игорь? Он же твой родственник. У него семья, ребенок. А ты тут в золоте купаешься. Стыдно должно быть.

— Мам, у меня своих расходов полно. Регине на машину надо.

— Регине? — голос Галины Степановны стал визгливым. — Этой кукле накрашенной? Ты ей деньги даешь, а родной матери отказываешь?

— Я не отказываю, я говорю, что подумаю.

— Подумает он. Ты подумай лучше, как ты с такой женой жить будешь. Она же тебя с потрохами съест. Не то что Алла — та хоть скромная была, не требовала ничего. А эта?

— Мам, не начинай.

Алла отошла от двери. Сердце колотилось. Галина Степановна вспомнила её, но только для того, чтобы унизить. Игорь вспомнил, что она «скромная и не требовала». И что? Помог он ей? Нет. Выгнал, как надоевшую вещь.

Вечером, когда рабочий день закончился, Алла сидела в подсобке и ждала, пока сотрудники разойдутся, чтобы помыть полы в коридорах последний раз. Через приоткрытую дверь она видела, как мимо проходят уставшие люди. Игорь прошел с каким-то мужчиной в дорогом пальто, оживленно жестикулируя.

— Я ему говорю: это не мои проблемы, — говорил Игорь. — Пусть сам разбирается. А если не хочет, я найду другого. Таких дураков, кто готов работать за три копейки, полно.

— Аккуратнее надо, Игорек, — ответил мужчина. — Люди злые стали, могут и нажаловаться куда надо.

— Кому жаловаться? Петрович? Так он старый уже, ничего не видит. А служба безопасности у нас спит. Я тут хозяин.

— Ну смотри.

Они ушли, а Алла вышла из подсобки и направилась к лифту. На втором этаже лифт остановился, и в кабину зашел тот самый мужчина в дорогом пальто, с которым говорил Игорь. Он взглянул на Аллу равнодушно, отвернулся.

На первом этаже она вышла, сдала инвентарь тете Зине и пошла к выходу. На улице моросил дождь. Она стояла под козырьком, глядя на мокрый асфальт, и вспоминала сегодняшний день.

Игорь смеялся над ней. Регина тыкала пальцем. Галина Степановна оскорбляла. А она молчала. Почему она молчала? Потому что нечего было сказать? Или потому что внутри уже зрело что-то другое, чему пока не было названия?

Она достала из кармана старой куртки смятую бумажку. Телефон Валентина Петровича. Посмотрела на цифры и убрала обратно. Рано. Слишком рано. Сначала надо понять, что происходит в этом офисе. Понять, на что Игорь тратит деньги, если жалуется, что их нет.

Она пошла к остановке, подставив лицо дождю. Дома ждала холодная комната и соседка за стеной. А завтра снова будет девятый этаж, синий халат и мокрая тряпка.

Где-то глубоко внутри, на самом дне, зашевелилось чувство, которое Алла не испытывала много лет. Не обида. Не злость. А холодное, спокойное любопытство. Интересно, что будет, если однажды она перестанет молчать?

В автобусе было тепло и пахло мокрой одеждой. Алла сидела у окна, смотрела на проплывающие огни и вдруг вспомнила, как десять лет назад они с Игорем покупали ту самую квартиру. Как она сняла все свои сбережения, добавила деньги от продажи материнской двушки и отдала ему.

— Ты уверена? — спросил он тогда, держа в руках пачку долларов.

— Уверена, — ответила она. — Мы же семья. У нас всё общее.

Через три года он сказал, что квартира оформлена на него, потому что бизнес — дело рискованное, а так, если что, его не тронут. Она согласилась. Поверила.

А еще через два года он привел в дом Регину и сказал: собирай вещи.

— Ты же понимаешь, Алла, мы разные, — говорил он, глядя мимо неё. — Ты скучная, серая. А мне нужна яркая жизнь. Ты же желаешь мне счастья?

Она желала. Глупая.

Автобус дернулся и остановился. Алла вышла под дождь и побрела к своему дому. Коммуналка встретила её запахом лука и табака. Соседка, как всегда, ругалась с мужем.

Алла разделась, села на продавленный диван и долго смотрела в стену. Потом открыла старенький ноутбук, который чудом не продала, и набрала в поиске: «Валентин Петрович Сомов генеральный директор».

Нашлась старая статья трехлетней давности, где его интервьюировали о развитии бизнеса. Он говорил правильные вещи: о честности, о порядочности, о том, что воровать на работе нельзя, потому что это разрушает компанию изнутри.

Алла закрыла ноутбук и легла. За стеной соседка наконец заткнулась. Где-то капала вода из крана. Она закрыла глаза и провалилась в сон, полный обрывков воспоминаний: Игорь, который клянется в любви, Игорь, который закрывает перед ней дверь, Игорь, который смеется в лифте.

Завтра будет новый день. И она снова возьмет в руки швабру.

Третью неделю Алла вставала в шесть утра, пила дешевый растворимый кофе и ехала на другой конец города в офис на Балтийской. Она уже привыкла к синему халату, к запаху хлорки, к равнодушным взглядам секретарш. Тело работало само, руки делали свое дело, а голова жила отдельной жизнью.

В то утро с самого начала что-то пошло не так. В холле первого этажа толпились какие-то люди, громко разговаривали, охранник нервно курил у служебного входа, хотя курить здесь было запрещено. Алла прошла через проходную, прижимая к себе сумку со сменной обувью, и услышала обрывки разговора.

— ...она сказала, что мы имеем право, — говорила полная женщина в дешевом пальто. — И вообще, он мой сын, пусть принимает.

— Мам, давай без скандала, — отвечал ей мужской голос, но Алла не разобрала, чей.

На девятом этаже было тихо. Алла взяла инвентарь и начала мыть пол в дальнем конце коридора, где редко ходили люди. Через полчаса появились первые сотрудники, зацокали каблуки, зазвонили телефоны. Алла работала, не поднимая головы.

Около десяти утра лифт открылся с таким грохотом, будто туда загружали мебель. Из него вывалилась целая толпа. Алла выглянула из-за угла и увидела Галину Степановну, мать Игоря, которая тащила за собой огромную сумку на колесиках. За ней шла женщина лет сорока, очень похожая на Игоря — та же линия губ, тот же тяжелый подбородок. Это была сестра, Лена. Сзади топал мужик в спортивных штанах, заправленных в сапоги, с лицом человека, который давно нигде не работает, и подросток лет четырнадцати с телефоном в руках, наушниками в ушах и отсутствующим взглядом.

— Где тут у него кабинет? — громко спросила Галина Степановна у пробегающей мимо секретарши.

— Вам к кому? — испуганно спросила девушка.

— К Игорю, к начальнику. Я мать.

Секретарша растерянно показала на дверь. Галина Степановна, не постучавшись, влетела в кабинет сына. За ней втянулись остальные.

Алла продолжала мыть пол, но уши ловили каждый звук. Дверь в кабинет была приоткрыта, и голоса неслись по коридору.

— Игорь, мы приехали! — объявила Галина Степановна. — У нас дело серьезное.

— Мама, ты чего? Я на работе. У меня совещание через час.

— А нам плевать на твое совещание. У нас проблема. Лена, скажи.

— Игорь, у Валеры машина встала окончательно. Ремонту не подлежит. Надо новую брать. А денег нет. Ты же наш единственный кормилец, — затараторила сестра.

— А я тут при чем? Валера пусть идет работает.

— Он работает! — взвизгнула Лена. — Он охранником в школе, ему копейки платят. А у меня ребенок, ему в институт поступать, репетиторы нужны.

— Лен, я не могу всех содержать.

— Ах, не можешь? — вступила Галина Степановна. — А Регине своей на шубы можешь? А ей на «Мерседесы» можешь? А матери родной помочь не можешь?

— Мам, не начинай.

— Я начну! Я всю жизнь на тебя положила, а ты теперь отворачиваешься? Совесть имей!

Алла выпрямилась, разминая спину. Из кабинета вышел подросток с телефоном, даже не взглянув на неё, уселся в кресло в приемной и уткнулся в экран. Ноги в грязных кроссовках он закинул на журнальный столик.

Через минуту в коридор вывалились остальные. Игорь вышел красный, злой, но сдерживался.

— Ладно, — сказал он сквозь зубы. — Идите в переговорную, я сейчас приду. Только не орите на весь этаж.

— А чего не орать? — громыхала Галина Степановна, шествуя по коридору. — Мы тебя растили, кормили, а ты...

— В переговорную, мама.

Галина Степановна, Лена и Валера скрылись за дверью переговорной. Игорь подошел к секретарше.

— Закажи им обед, — процедил он. — И кофе носи, пока не успокоятся. И смотри, чтобы они по офису не шастали.

— Хорошо, Игорь Викторович, — пролепетала секретарша.

Алла тихо мыла пол возле приемной, делая вид, что ничего не слышит. Но внутри всё кипело. Эти люди, которые сейчас требовали у Игоря деньги, десять лет назад смотрели на неё как на пустое место. Когда она жила с Игорем, они вечно приходили, просили, занимали и не отдавали. Она кормила их, поила, а они за спиной называли её «нищей прилипалой».

Обед привезли из ресторана через час. Секретарша, девушка лет двадцати пяти, испуганно несла подносы в переговорную. Алла в это время мыла пол в холле перед лифтом. Дверь в переговорную была открыта, и оттуда доносились громкие голоса.

— А где мясо? Я просила мясо! — возмущалась Галина Степановна. — Это что, курица? Я курицу не ем.

— Там написано «куриное филе в сливочном соусе», — робко объясняла секретарша.

— Мне плевать, как написано. Я мясо хочу. Неси другое.

— Но это всё, что заказали...

— А ты позвони и перезакажи. Или деньги верни. Мы за что платим?

— Вам Игорь Викторович оплатил...

— Вот именно. Пусть нормально кормит.

Алла опустила швабру в ведро и оглянулась. По коридору шел Игорь, на лице — каменная маска. Он зашел в переговорную, и дверь захлопнулась. Но стены были тонкие, и крики всё равно прорывались наружу.

— Вы чего тут устроили? — орал Игорь. — Я вам что, банкомат?

— А кто ты есть? — кричала мать. — Ты сын! Ты обязан!

— Я никому ничего не обязан. У меня своя семья.

— Семья? Эта кукла накрашенная — твоя семья? Она же тебя бросит при первой же возможности.

— Не твое дело.

— Мое! Я мать! А Лена — сестра. А Валера — муж сестры, между прочим. У нас проблемы, а ты нос воротишь.

— Какие у вас проблемы? Валера уже пять лет не работает нормально. Лена по магазинам ходит. А вы с отцом пенсию пропиваете.

— Как ты смеешь! — взвизгнула мать.

Алла услышала звук падающего стула. Потом дверь распахнулась, и Игорь вылетел в коридор, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка. Он пронесся мимо Аллы, даже не взглянув на неё, и скрылся в своем кабинете.

Алла продолжила мыть. Минут через десять из переговорной вышла Лена, сестра Игоря. Она была полная, крашеная блондинка с корнями, в обтягивающих джинсах и кофте с пайетками. Увидев Аллу, она остановилась и прищурилась.

— Стой, — сказала она. — Ты кто?

Алла выпрямилась, опираясь на швабру. В глаза Лене она смотреть не стала, опустила взгляд.

— Уборщица, — тихо ответила Алла.

— А, — Лена поморщилась. — Слушай, принеси нам кофе. Только нормальный, не из автомата. Вон там, в приемной, есть кофе-машина. Сделай четыре капучино и неси.

— Я не официантка, — сказала Алла. — Я полы мою.

— Ты че, дерзишь? — Лена вытаращила глаза. — Я тебе говорю, принеси кофе. Или мне Игорю сказать, чтобы тебя уволили?

Алла промолчала. Вздохнула, поставила ведро в угол, вытерла руки о тряпку и пошла в приемную. Лена поплелась за ней, комментируя на ходу:

— И где таких берут? Ни стыда, ни совести. Работать не хотят, только тряпками махать. А туда же, в офисы лезут.

Алла сделала четыре чашки кофе, поставила на поднос. Лена взяла поднос и понесла в переговорную, даже не сказав спасибо. Алла вернулась к ведру, взяла швабру и продолжила мыть.

Через несколько минут дверь переговорной снова открылась, и оттуда вывалился Валера. Он был уже навеселе, хотя время только перевалило за полдень. В руках он держал бутылку пива, которую, видимо, принес с собой. Он пошатываясь пошел по коридору, заглядывая во все двери.

— Мужик, есть закурить? — спросил он у какого-то менеджера, вышедшего из кабинета.

— Здесь не курят, — брезгливо ответил менеджер и быстро ушел.

Валера пожал плечами и побрел дальше. Поравнявшись с Аллой, он остановился и уставился на неё мутным взглядом.

— Слышь, тетка, — сказал он. — А где тут у вас туалет?

— Направо, — ответила Алла.

— А проводить можешь? А то заплутаю.

— Идите прямо, там табличка.

— Ну ты и хамка, — обиделся Валера. — Я, между прочим, родственник самого начальника.

— Поздравляю, — буркнула Алла.

Валера покачал головой и побрел в указанном направлении. Алла смотрела ему вслед и думала: и это люди, которые считают себя лучше других? Которые смеют унижать её?

Из переговорной вышла Галина Степановна. Она увидела Аллу и подошла ближе, вглядываясь в лицо.

— А, это ты, — сказала она с неприязнью. — Я смотрю, ты тут прижилась. Полы моешь?

— Мою, — спокойно ответила Алла.

— И как, хватает? На жизнь? — усмехнулась старуха. — Поди, копейки платят.

— Хватает.

— Ну-ну. А я думала, ты хоть куда-то выбьешься. А ты все там же, на дне. Игорек правильно сделал, что бросил тебя. Не пара ты ему.

Алла молчала, продолжая водить шваброй.

— А Регина наша, — продолжала Галина Степановна, — она вон какая: красивая, ухоженная. И машина у неё, и шубы. И Игорь её любит. А ты... — она махнула рукой. — Тьфу.

Алла подняла голову и посмотрела прямо в глаза бывшей свекрови.

— Галина Степановна, я вас не трогаю. И вы меня не трогайте. Идите в переговорную, там кофе стынет.

Галина Степановна опешила. От такой наглости она даже потеряла дар речи на секунду.

— Ты... ты как со мной разговариваешь? — зашипела она. — Да я Игорю скажу, он тебя вмиг уволит!

— Скажите, — пожала плечами Алла. — Мне терять нечего.

И продолжила мыть. Галина Степановна фыркнула и ушла, бормоча проклятия.

Алла докончила коридор, вылила грязную воду и пошла в подсобку на первом этаже, где обычно обедала с тетей Зиной. Тетя Зина уже жарила яичницу на маленькой электрической плитке.

— Чего такая злая? — спросила она, глядя на Аллу.

— Родственники Игоря приехали, — ответила Алла, садясь на табуретку.

— А, эти, — тетя Зина поморщилась. — Я их уже видела. Мамаша его — та еще кобра. А сестра — дура дурой. И муж у неё алкаш. В прошлом году тоже приезжали, я тогда еще здесь работала. Так они пол-офиса переругали, всем указывали, что и как делать. Хорошо, что директор их не видел.

— Петрович? — спросила Алла.

— Ага. Валентин Петрович у нас строгий. Если бы он увидел, что тут родственники шастают и орут, он бы Игорю вставил. Но Петрович сейчас в командировках часто, его нет.

Алла задумалась. Валентин Петрович в командировках. Значит, его нет в офисе. Может, это и к лучшему. Пока не время.

Она поела яичницу с хлебом, выпила чаю и снова поднялась на девятый. В коридоре было тихо. Из переговорной доносился гул голосов, но уже спокойнее. Алла взяла тележку для мусора и пошла собирать отходы по кабинетам.

Подойдя к переговорной, она увидела, что дверь приоткрыта. Внутри сидели Галина Степановна, Лена, Валера и подросток, который так и не отрывался от телефона. На столе валялись остатки еды, грязные тарелки, недопитый кофе.

— ...а этот гад опять ушел, — жаловалась Галина Степановна. — И что теперь делать?

— Мам, может, завтра придем? — предложила Лена.

— Завтра он опять сбежит. Нет, надо сегодня дожать. Он должен дать деньги.

— А если не даст?

— Тогда я здесь лягу и не встану, — заявила старуха. — Пусть потом стыдно будет перед всеми.

Алла тихо прикрыла дверь и пошла дальше. Ей было противно, мерзко, но в то же время какое-то злорадство шевелилось внутри. Игорь получил то, что заслужил. Его родственники — его проблема.

Она зашла в кабинет к Игорю, чтобы вынести мусор. Кабинет был пуст. На столе валялись бумаги, открытый ноутбук, чашка с остывшим кофе. Алла подошла к столу, взяла мусорную корзину, и вдруг взгляд упал на разбросанные документы. Она не собиралась подглядывать, но цифры бросились в глаза сами.

Договор. Сумма. Двести тысяч. И подпись Игоря. Рядом — еще один документ, похожий на отчет. И цифры там не сходились. Алла не была бухгалтером, но базовые вещи понимала. В одном месте было написано одно, в другом — другое. Она быстро отвела взгляд, вытряхнула корзину в мешок и вышла.

Сердце колотилось. Она увидела то, что видеть не должна. Но что это значит? Просто ошибка? Или Игорь ворует?

Она вспомнила разговор, который слышала несколько дней назад, когда Игорь говорил с каким-то мужчиной в пальто: «Я тут хозяин. Петрович старый, ничего не видит». Значит, он уверен, что его не поймают.

Алла зашла в подсобку на девятом, чтобы сменить воду. Руки дрожали. Она села на ящик с тряпками и попыталась успокоиться. Если Игорь ворует, рано или поздно это вскроется. Но когда? И кто это сделает? Петрович в командировках, служба безопасности спит. А она? Что она может?

Вечером, сдавая инвентарь тете Зине, Алла спросила как бы между делом:

— А Валентин Петрович когда обычно приезжает?

— А кто его знает, — ответила тетя Зина. — Может, на той неделе. А может, через месяц. Он мужик занятой.

— А где он сидит?

— На пятом этаже, кабинет большой. Туда мы не ходим, там свои уборщицы. У них отдельный допуск.

Алла кивнула. Значит, просто так к Петровичу не попасть. Но если очень захотеть...

Она вышла из офиса, и холодный ветер ударил в лицо. На остановке стояли люди, уставшие после работы. Алла втиснулась в автобус и всю дорогу думала об одном: у неё есть шанс. Шанс, который дается раз в жизни. Но риск огромный. Если она ошибется, Игорь её уничтожит. Уволит, выгонит, опозорит. А если не ошибется...

Дома было холодно и пусто. Соседка опять ругалась с мужем. Алла включила ноутбук и снова нашла статью о Валентине Петровиче. Там был его email для деловых предложений. Она записала его в блокнот.

Потом долго сидела, глядя в стену. В голове крутились цифры из документов Игоря. Что, если просто написать Петровичу анонимно? Без подписи. Указать, что в отделе Игоря Викторовича не все чисто. Пусть проверят.

Но вдруг это ложная тревога? Вдруг она неправильно поняла?

Алла решила подождать. Еще немного понаблюдать. Собрать доказательства. И тогда действовать.

Она легла спать, но долго ворочалась. За стеной соседка наконец заткнулась, и в тишине было слышно, как тикают старые часы на кухне. Алла смотрела в потолок и видела перед собой лицо Игоря, который смеялся над ней в лифте. Лицо Регины, которая тыкала пальцем. Лицо Галины Степановны, которая плевалась ядом. И лицо Лены, которая приказывала принести кофе.

Они все считают, что она ничтожество. Что её место на дне. Что она ничего не стоит.

Алла закрыла глаза и улыбнулась в темноте. Пусть думают. Скоро они узнают, на что способна тихая уборщица с мокрой тряпкой.

Четвертая неделя работы на девятом этаже превратилась для Аллы в ежедневный спектакль, где она была единственным зрителем, которого никто не замечал. Родственники Игоря не уехали. Они оккупировали переговорную, превратив её в собственную гостиную. Галина Степановна приносила из дома домашние котлеты и грела их в микроволновке в комнате отдыха, Лена ходила по офису как по собственному дому, заглядывая во все кабинеты, Валера каждый день находил, где купить пиво, а подросток так и сидел в телефоне, периодически требуя у секретарши пароль от вайфая.

В то утро Алла пришла пораньше. Тетя Зина попросила помочь в подсобке — разобрать старые тряпки и моющие средства. Алла спустилась на первый этаж и провозилась там до девяти. Когда она поднялась на девятый, оттуда уже доносились крики.

Игорь стоял в коридоре с красным лицом и трясущимися руками. Напротив него — Галина Степановна с поджатыми губами и Лена, которая поддакивала каждому слову матери.

— Я вам дал денег, — шипел Игорь, стараясь говорить тихо, чтобы не слышали сотрудники. — Я дал вам на ремонт. Я дал Валерке на машину. Чего вы еще хотите?

— Игорек, мы же семья, — вкрадчиво говорила Галина Степановна. — Лене на зубы надо, коронки ставить. Это дорого. А у тебя деньги есть.

— Откуда у меня деньги? У меня зарплата, я не олигарх.

— А Регине на шубу откуда взял? — влезла Лена. — Мы видели, она вчера приезжала на новой машине. Белый кабриолет. Откуда деньги, если нет?

— Это не ваше дело.

— Наше, — отрезала мать. — Ты сын. Ты обязан помогать. Мы всю жизнь на тебя работали.

— Вы на меня не работали. Вы на меня надеялись.

— Ах так? — голос Галины Степановны стал визгливым. — А кто тебя в институт устраивал? Кто связи искал? Я ночей не спала, думала, как тебя вытянуть. А теперь ты отворачиваешься?

— Мам, прекрати.

— Не прекращу. Давай деньги. Пятьдесят тысяч. Сейчас.

— У меня нет.

— Тогда продай что-нибудь. Или у Регины своей возьми, она все равно транжира.

Игорь сжал кулаки, развернулся и ушел в кабинет, хлопнув дверью. Галина Степановна и Лена остались стоять в коридоре.

— Ничего, — сказала старуха. — Мы никуда не уедем, пока не даст. Я ему покажу, как мать не уважать.

Алла тихо прошла мимо них к подсобке на девятом, где хранила инвентарь. Она открыла дверь и замерла. В подсобке кто-то был. На ящике с тряпками сидел Валера и пил пиво прямо из горла.

— О, привет, — сказал он пьяным голосом. — А я тут прячусь от тещи. Достала уже.

— Это служебное помещение, — сказала Алла. — Вам нельзя здесь находиться.

— А кто запретит? — усмехнулся Валера. — Я, между прочим, родственник самого. А ты кто? Уборщица. Твое дело тряпкой махать, а не указывать.

Алла молчала, глядя на него.

— Слышь, — Валера икнул. — А ты старая Игорева жена, да? Мне Лена рассказала. Так это ты, что ли?

— Я.

— Ни фига себе, — Валера уставился на неё мутными глазами. — И чего ты тут делаешь? Полы моешь? А Игорек вон как живет, с молодой женой. Не обидно?

— Не ваше дело.

— Обидно, конечно, — продолжил Валера, не слушая. — Я б на твоем месте отомстил. Подлянку какую сделал. А ты тряпкой машешь. Тьфу.

Алла шагнула вперед, взяла ведро и швабру, развернулась и вышла. Валера что-то крикнул вслед, но она не разобрала слов.

Она пошла в дальний конец коридора, где обычно мыла пол в тишине. Руки дрожали. Мало того, что эти люди унижали её при каждом удобном случае, так теперь они еще и в подсобку лазят. Наглость беспредельная.

К обеду в офисе появилась Регина. Она приехала на новом белом кабриолете, который Алла видела через окно, когда мыла холл на первом этаже. Машина сверкала на солнце, привлекая взгляды прохожих. Регина выпорхнула из неё в короткой шубке и сапогах на каблуках, цокая по мраморному полу, даже не глядя на охранника.

На девятом этаже она столкнулась с Галиной Степановной, которая как раз выходила из переговорной. Две женщины замерли друг напротив друга, как два бойца перед схваткой.

— Здравствуй, Регина, — процедила Галина Степановна.

— Здравствуйте, — холодно ответила Регина, оглядывая свекровь с ног до головы. — Вы еще здесь?

— А ты хотела бы, чтобы я уехала? — усмехнулась старуха. — Не дождешься. Я сына жду.

— Игорь на совещании. И вообще, может, вам уже домой пора? А то засиделись.

— Ты мне не указывай, девка. Я мать. А ты кто? Так, временная.

Регина побелела от злости, но сдержалась. Она развернулась и пошла в кабинет Игоря, даже не постучавшись. Через минуту оттуда донеслись крики.

— Твоя мать опять тут! — орала Регина. — Я не могу прийти на работу, чтобы не видеть эту старую каргу!

— Тише ты, — пытался успокоить её Игорь.

— Не тише! Она меня оскорбляет! А ты молчишь! Ты должен защищать жену!

— Она моя мать.

— А я твоя жена! Или уже нет? Может, ты с ней жить собрался?

— Регина, прекрати.

— Не прекращу. Либо она уезжает, либо я ухожу.

Алла мыла пол в приемной и слышала каждое слово. Дверь в кабинет была приоткрыта, и голоса неслись по коридору. Секретарша сидела за своим столом, делая вид, что очень занята бумагами, но уши её горели от любопытства.

Через минуту дверь распахнулась, и Регина вылетела из кабинета. На глазах у неё блестели слезы злости. Она пронеслась мимо Аллы, даже не взглянув на неё, и скрылась в лифте. Игорь вышел следом, но остановился у двери, глядя ей вслед.

— Игорь Викторович, — робко позвала секретарша. — Вам кофе?

— Отвали, — бросил он и ушел обратно в кабинет.

Алла продолжала мыть. Галина Степановна стояла в коридоре и злорадно улыбалась.

— Поделом, — сказала она громко, чтобы все слышали. — Будешь знать, как с матерью мужа ссориться.

К вечеру атмосфера накалилась до предела. Валера напился в подсобке и уснул там, подросток потерял телефон и устроил истерику, Лена плакала в переговорной, жалуясь матери на мужа-алкаша, а Галина Степановна ходила по этажу и всем рассказывала, какой Игорь неблагодарный сын.

Алла закончила смену и спустилась вниз. Тетя Зина уже ждала её в подсобке.

— Ну что там, на девятом? — спросила она, протягивая кружку с чаем.

— Ад, — коротко ответила Алла.

— Я слышала, Регина уехала в слезах. Говорят, к матери собралась, развод обещала.

— Быстро, — усмехнулась Алла. — Только машину новую получила и сразу развод.

— А чего ты хочешь? Она же из-за денег за него пошла. А тут такие траты — родственники. Игорек скоро без штанов останется.

Алла пила чай и молчала. В голове крутились мысли о документах, которые она видела в кабинете Игоря. Сегодня, когда она заходила туда убирать, бумаги лежали на столе, как будто Игорь специально их разложил. Отчеты, договоры, счета. И везде нестыковки. Алла не эксперт, но даже ей было видно, что цифры не сходятся.

— Теть Зин, — спросила она осторожно. — А Валентин Петрович когда приезжает?

— Послезавтра вроде, — ответила тетя Зина. — Мне уборщица с пятого этажа говорила. У них там генеральная уборка перед его приездом.

Алла кивнула. Послезавтра. Значит, у неё есть время подумать.

Она доела бутерброд, попрощалась и вышла на улицу. Моросил дождь. Она шла к остановке и вдруг увидела Игоря. Он стоял у служебного входа и курил, хотя курить здесь было запрещено. Лицо у него было злое, уставшее. Он посмотрел на Аллу, и она отвела взгляд, но он сам окликнул её.

— Алла, постой.

Она остановилась.

— Чего тебе?

Игорь подошел ближе, оглядел её с ног до головы. В его взгляде не было презрения, только усталость.

— Слушай, — сказал он. — Ты тут всех видишь. Скажи, эти... мои родственники... они каждый день так?

— Каждый, — ответила Алла.

— И чего они хотят?

— Денег. Как всегда.

Игорь усмехнулся горько.

— Да, ты знаешь. Ты с ними жила. Помнишь, как они к нам приходили?

— Помню.

— И ты молчала тогда. Терпела. А я думал, это нормально. Думал, так и надо, семья же. А теперь... — он махнул рукой. — Теперь Регина ушла. Говорит, или они, или я.

Алла молчала.

— Ты, наверное, рада, — сказал Игорь. — Что у меня всё плохо.

— Я не радуюсь чужому горю, — ответила Алла. — Даже твоему.

Он посмотрел на неё удивленно, будто впервые увидел.

— А ты изменилась, — сказал он. — Раньше ты была мягкая, тряпка тряпкой. А сейчас... глаза другие.

— Жизнь заставила, — ответила Алла. — Можно идти?

— Иди.

Она пошла к остановке, чувствуя его взгляд спиной. Автобус подошел быстро, она втиснулась в салон и села у окна. За стеклом проплывали огни города, мокрые улицы, спешащие люди. Мысли путались.

Игорь сказал, что Регина ушла. Значит, дома у него теперь тоже война. Родственники долбят с одной стороны, жена бросила с другой. А она, Алла, стоит в стороне и смотрит. Имеет право. Он заслужил.

Но внутри не было радости. Только холодное спокойствие.

Дома её ждал сюрприз. В комнате пахло табаком, на полу валялись окурки. Соседка, видимо, впустила кого-то, пока Аллы не было. Она вздохнула, собрала мусор, открыла форточку. Настроение упало окончательно.

Она включила ноутбук и снова открыла статью о Валентине Петровиче. Вчиталась в каждое слово. Он говорил о честности, о том, что компания держится на доверии. И ещё: «Если я узнаю, что кто-то из сотрудников ворует, пощады не будет. Уголовное дело — минимальное, что их ждет».

Алла закрыла ноутбук и легла на диван. Глаза слипались, но сон не шел. В голове крутились цифры, обрывки разговоров, лица. Игорь, унижающий её в лифте. Галина Степановна, плюющая ядом. Регина, тыкающая пальцем. Валера, пьющий пиво в подсобке. Лена, орущая на всю переговорную.

И вдруг она поняла. У неё есть не только шанс наказать Игоря. У неё есть шанс вернуть себе жизнь. Доказать, что она не тряпка, не пустое место. Что она может.

Но для этого нужно действовать осторожно. Очень осторожно.

На следующий день Алла пришла на работу с твердым намерением. Она решила: если представится возможность, она зайдет в кабинет Игоря, когда его там нет, и сфотографирует документы на телефон. Это рискованно, но без доказательств Петрович не поверит.

Утро началось как обычно. Алла поднялась на девятый, взяла инвентарь и принялась за работу. Родственники Игоря уже были на месте. Галина Степановна сидела в приемной и громко обсуждала с кем-то по телефону, какой Игорь негодяй. Лена красила ногти в переговорной, разложив на столе косметичку. Валера где-то шатался, а подросток опять сидел в телефоне.

Игорь пришел на работу злой, ни с кем не поздоровался, заперся в кабинете. Через час к нему пришли какие-то люди, и они ушли на совещание на пятый этаж. Алла видела, как они зашли в лифт.

Сердце забилось чаще. Она подошла к секретарше.

— Девушка, я могу зайти в кабинет Игоря Викторовича, пока его нет? Там мусор надо вынести.

— Заходи, — равнодушно ответила секретарша, копаясь в телефоне.

Алла взяла мешок для мусора и зашла в кабинет. Дверь прикрыла, но не плотно, чтобы слышать, если кто-то пойдет. На столе лежали бумаги. Много бумаг. Она быстро достала телефон, включила камеру и начала фотографировать. Договоры, отчеты, счета — всё, что попадалось под руку.

Вдруг в коридоре раздались голоса. Алла вздрогнула, убрала телефон, схватила мусорку и вытряхнула её в мешок. В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Галина Степановна.

— Ты чего тут делаешь? — подозрительно спросила она.

— Мусор выношу, — ответила Алла, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А чего дверь закрыла?

— Чтобы не мешать никому.

Галина Степановна оглядела кабинет, задержала взгляд на столе с бумагами, потом перевела взгляд на Аллу.

— Смотри у меня, — сказала она. — Если что пропадет, я на тебя укажу.

— Не пропадет, — ответила Алла и вышла из кабинета, прижимая к себе мешок с мусором, под которым был спрятан телефон.

Она дошла до подсобки, закрылась изнутри и села на ящик. Руки тряслись. Открыла галерею. Снимки получились четкие. Все документы, которые она видела, были в телефоне.

Теперь нужно решить, как передать их Петровичу. Лично? Анонимно? Если лично, придется объяснять, как она их получила. Это незаконно. Если анонимно — могут не поверить.

Алла спрятала телефон в карман халата и вышла. День тянулся бесконечно. Она мыла полы, меняла воду, выносила мусор, а сама думала только об одном: как правильно сделать следующий шаг.

Вечером, когда смена закончилась, она встретила внизу тетю Зину.

— Теть Зин, — спросила она. — А где кабинет Валентина Петровича?

— На пятом, двадцать третья дверь. А что?

— Да так, — ответила Алла. — Интересно просто.

Она вышла на улицу и долго стояла под дождем, глядя на светящиеся окна офиса. Где-то там, на пятом этаже, в двадцать третьем кабинете, решается её судьба. И судьба Игоря.

Она достала телефон, посмотрела на снимки. Потом убрала обратно. Завтра она решит. Завтра.

Дома было тихо. Соседка куда-то ушла, и в коммуналке стояла непривычная тишина. Алла сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Вспоминала, как десять лет назад они с Игорем мечтали о будущем. Как он клялся, что никогда её не бросит. Как она верила.

А теперь она держит в руках его судьбу. Одно движение — и он полетит в пропасть.

Но полетит ли? Вдруг Петрович не захочет разбираться? Вдруг у Игоря есть покровители? Вдруг её саму привлекут за то, что она фотографировала чужие документы?

Алла легла, но долго не могла уснуть. Мысли путались, сон не шел. Она вставала, пила воду, снова ложилась. За окном шумел дождь, где-то лаяла собака.

Перед рассветом она наконец провалилась в сон, и ей приснился Игорь. Он стоял в грязи, по колено в черной жиже, и протягивал к ней руки. А она стояла наверху, на чистом асфальте, и смотрела на него сверху вниз. Как когда-то он смотрел на неё.

Утро пятого дня после отъезда Регины началось для Аллы с неожиданности. Когда она поднялась на девятый этаж с ведром и шваброй, в коридоре уже стояла тишина. Ни Галины Степановны с её громкими разговорами по телефону, ни Лены с косметичкой, ни Валеры, ни подростка. Переговорная была пуста, на столе сиротливо стояли грязные чашки с остатками вчерашнего кофе.

Алла заглянула в кабинет Игоря. Он сидел за столом, сгорбившись, и смотрел в одну точку перед собой. Лицо было серым, под глазами темные круги. Рубашка мятая, будто он в ней спал.

Алла хотела тихо пройти мимо, но Игорь поднял голову и увидел её.

— Зайди, — сказал он хрипло.

Алла остановилась в дверях, не выпуская швабру из рук.

— Чего тебе?

— Сядь, — он показал на стул.

— Я на работе, Игорь.

— Сядь, говорю. Не укушу.

Алла вздохнула, поставила ведро у двери и присела на краешек стула. Игорь смотрел на неё долго, будто видел впервые.

— Ты знаешь, что Регина ушла? — спросил он.

— Слышала.

— К матери уехала. Говорит, развод подаст, если я мать и сестру не выгоню.

— А ты выгонишь?

Игорь усмехнулся горько.

— Не могу. Они же семья. Мать, сестра... Как я им скажу?

Алла молчала.

— А они не уезжают, — продолжил Игорь. — Сказали, что будут здесь жить, пока я им квартиру не куплю. Представляешь? Квартиру! Откуда у меня деньги на квартиру?

— Ты начальник отдела, — сказала Алла. — Деньги у тебя есть.

— Это зарплата. А им миллион нужно. Два миллиона. Я не знаю, где взять.

Алла смотрела на него и чувствовала странное спокойствие. Раньше, когда он унижал её, внутри всё кипело. А сейчас — пустота. Будто чужой человек сидит перед ней и жалуется на жизнь.

— Слушай, — сказал Игорь, подаваясь вперед. — Ты же знаешь их. Ты с ними жила. Как с ними договориться?

— Никак, — ответила Алла. — Им всё равно не угодишь. Сколько ни дай, всё мало. Они будут требовать, пока ты совсем без денег не останешься.

Игорь откинулся на спинку кресла.

— И что делать?

— Не знаю. Я не советчик.

— А ты злая стала, — сказал он, разглядывая её. — Раньше добрая была. Помнишь, как ты мою мать жалела? Говорила: она же старенькая, ей трудно. А теперь?

— Теперь я поумнела, — ответила Алла. — Можно идти? Полы ждут.

— Иди, — махнул рукой Игорь.

Алла вышла из кабинета, взяла ведро и пошла в дальний конец коридора. Мысли крутились вокруг одного: Игорь в отчаянии. Он не знает, что делать. А она знает. У неё в телефоне лежат доказательства того, что он ворует. Если она передаст их Петровичу, Игорь потеряет всё. Деньги, работу, положение. И родственники отстанут от него сами — нечего будет брать.

Но что-то останавливало. Не жалость. Нет, жалости не было. Скорее, страх перед последствиями. Если она ошибется, Игорь уничтожит её. Уволит, опозорит, может даже в полицию заявит за кражу документов.

Она мыла пол и думала. Вдруг лифт открылся, и из него вышла тетя Зина. Лицо у неё было взволнованное.

— Алла, — позвала она громким шепотом. — Пойдем быстрее. Тебя Петрович вызывает.

Алла замерла.

— Меня? Зачем?

— Не знаю. Спускайся на пятый, кабинет двадцать три. Я за тебя пока подежурю.

Алла вытерла руки о тряпку, сняла перчатки и пошла к лифту. Сердце колотилось так, что шумело в ушах. Зачем Петрович её вызывает? Узнал про фотографии? Но откуда? Она никому не говорила.

Лифт медленно полз вниз. Алла поправила халат, пригладила волосы. Пятый этаж встретил её тишиной и запахом свежего ремонта. Здесь было чище, чем на девятом, ковровые дорожки на полу, картины на стенах.

Кабинет двадцать три находился в самом конце коридора. Дверь была массивная, деревянная, с табличкой «Сомов Валентин Петрович, генеральный директор». Алла постояла секунду, собираясь с духом, и постучала.

— Войдите, — раздался низкий мужской голос.

Алла открыла дверь и вошла. Кабинет был огромный, с большими окнами во всю стену, дорогой мебелью из темного дерева, кожаными креслами. За столом сидел тот самый мужчина с фотографии — седые усы, острый взгляд, густые брови. Он смотрел на Аллу внимательно, изучающе.

— Проходите, садитесь, — сказал он, указывая на стул напротив.

Алла подошла и села, сцепив руки в замок, чтобы не дрожали.

— Вы Алла? — спросил Петрович.

— Да.

— Та самая Алла, дочь Николая Петровича?

— Да, — голос дрогнул.

Петрович откинулся в кресле и вздохнул.

— Я так и думал. Когда мне сказали, что на девятом этаже появилась уборщица с вашей фамилией, я сначала не поверил. Решил проверить. А вчера вечером увидел вас на записи с камер наблюдения. Вы, Алла, очень на отца похожи. Особенно глаза.

Алла молчала, не зная, что сказать.

— Я с вашим отцом двадцать лет дружил, — продолжил Петрович. — Мы вместе бизнес начинали. Он хороший был мужик, честный. До конца честный. Поэтому и разорился — не умел по головам ходить. А я умел. Но дружбу нашу помню.

У Аллы защипало в глазах. Она опустила голову, чтобы Петрович не увидел слез.

— И вот я смотрю, дочь моего друга полы моет в моем же офисе, — Петрович покачал головой. — Как так вышло, Алла? Рассказывайте.

— Долгая история, — тихо сказала Алла.

— А мы никуда не спешим. Рассказывайте.

И Алла рассказала. Сначала про Игоря, про то, как они познакомились, как поженились, как она продала свою квартиру, чтобы дать ему стартовый капитал. Как он оформил всё на себя, а через несколько лет выгнал её нищей. Как она мыла посуду в столовой, как снимала углы, как пришла сюда устраиваться уборщицей. И про то, как Игорь смеялся над ней в лифте, как Регина тыкала пальцем, как родственники унижали.

Петрович слушал молча, не перебивая. Только брови его хмурились всё сильнее.

— Сволочь, — сказал он, когда Алла закончила. — Красивая сволочь. Я его, знаете, терпел долго. Работает хорошо, прибыль приносит. Но люди говорят, что он ворует. Проверки были, но ничего не нашли. Умеет заметать следы.

Алла почувствовала, как внутри всё похолодело. Петрович знает. Знает, но доказательств нет.

— А вы что думаете, Алла? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Ворует Игорь Викторович?

Алла молчала секунду, потом полезла в карман халата и достала телефон.

— Я не знаю, ворует или нет, — сказала она. — Но у меня есть фотографии документов из его кабинета. Я не специально, я убиралась и увидела. Цифры там странные. Я в бухгалтерии немного понимаю.

Она протянула телефон Петровичу. Он взял, начал листать снимки, увеличивать, рассматривать. Чем дольше он смотрел, тем мрачнее становилось его лицо.

— Это договор с подставной фирмой, — сказал он наконец. — Я такие схемы знаю. Деньги уходят налево, а потом возвращаются в карман. И вот эти отчеты... Здесь занижены суммы, а здесь завышены. Он, Алла, не просто ворует. Он ворует системно. И давно.

Петрович отложил телефон и посмотрел на Аллу.

— Вы понимаете, что вы сделали? Вы нашли то, что моя служба безопасности искала полгода. Как вы это сфотографировали?

— Зашла, когда он на совещании был. Секретарша пустила мусор вынести.

— Рисковая вы женщина, — усмехнулся Петрович. — А если бы он вернулся?

— Не знаю, — честно ответила Алла. — Я не думала. Просто увидела и сфотографировала.

Петрович встал, подошел к окну, постоял, глядя на улицу. Потом обернулся.

— Я предлагаю вам, Алла, работу. Не уборщицей. В бухгалтерии. Помощником бухгалтера. У нас есть вакансия, нужно разобрать старые архивы, привести в порядок документы за прошлые годы. Оклад небольшой, но больше, чем вы получаете сейчас. И работа чистая. Согласны?

Алла смотрела на него и не верила своим ушам.

— Я... я согласна. Но... за что?

— За то, что вы дочь моего друга, — ответил Петрович. — И за то, что у вас хватило смелости сделать то, на что другие не решились. Только одно условие, Алла. Никому ни слова о нашем разговоре. И об этих фотографиях. Это теперь материал для службы безопасности. Будем готовить операцию.

— А Игорь? — спросила Алла.

— А что Игорь? — усмехнулся Петрович. — Пусть пока поработает. Пусть думает, что всё хорошо. А когда мы соберем все доказательства... Сами понимаете.

Алла кивнула.

— И еще, — добавил Петрович. — Вы теперь не на девятом этаже. С завтрашнего дня выходите на пятый. Я распоряжусь. А сегодня... Сегодня доработайте смену, чтобы ни у кого вопросов не было.

— Спасибо, Валентин Петрович, — сказала Алла, вставая.

— Не за что, — ответил он. — Это вы мне спасибо скажете, когда всё закончится. А пока — ни гугу. Даже тете Зине. Идите.

Алла вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре она остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове шумело. Помощник бухгалтера. Нормальная работа. И Игорь, который даже не подозревает, что его карьера висит на волоске.

Она спустилась на девятый этаж, взяла ведро и швабру и продолжила мыть. Руки делали своё дело, а мысли крутились вокруг одного: завтра всё изменится. Завтра она больше не будет уборщицей.

В обед она спустилась в подсобку к тете Зине. Та уже жарила яичницу.

— Ну что, звала? — спросила тетя Зина с любопытством. — Зачем Петрович?

— Спросил, как работа, — соврала Алла. — Увидел на камерах, что я старательная, похвалил.

— И всё? — удивилась тетя Зина.

— И всё.

— Странно. Он обычно не замечает уборщиц.

— Видимо, заметил.

Алла поела, выпила чаю и снова поднялась на девятый. В коридоре уже орала Галина Степановна. Она вернулась.

— Ты где была? — набросилась она на Аллу, увидев её. — Я тебя полчаса ищу! В переговорной грязно, стол не вытерт, кофе вчерашний стоит! Ты за что деньги получаешь?

Алла посмотрела на неё спокойно.

— Я мою по графику, Галина Степановна. Ваша переговорная будет убрана вечером, когда вы уйдете.

— Ах ты, хамка! — взвизгнула старуха. — Я Игорю скажу!

— Скажите, — равнодушно ответила Алла и пошла дальше.

Галина Степановна осталась стоять с открытым ртом. Она не привыкла, чтобы уборщицы ей перечили.

Вечером, когда смена закончилась, Алла стояла на остановке и ждала автобус. Шел дождь, холодный, ноябрьский. Она смотрела на мокрый асфальт и улыбалась. Впервые за много недель ей хотелось улыбаться.

Дома она разделась, села на диван и долго смотрела в стену. Потом открыла ноутбук и набрала в поиске: «курсы бухгалтеров онлайн». Если она будет работать помощником, надо повышать квалификацию. Петрович дал шанс, и она не имеет права его упустить.

За стеной соседка опять ругалась с мужем. Где-то капала вода из крана. Но Алла ничего не слышала. Она думала о завтрашнем дне. О пятом этаже. О новой жизни.

Перед сном она достала телефон и посмотрела на фотографии документов, которые переслала себе в облако, на всякий случай. Завтра она удалит их с телефона. Чтобы никто не нашел. А пока пусть лежат.

Она легла и закрыла глаза. Игорь, Регина, Галина Степановна, Лена, Валера — все они крутились в голове, как в калейдоскопе. Скоро они узнают, на что способна тихая уборщица. Скоро.

Алла уснула быстро и крепко. Впервые за долгое время без снов.

Утро шестого дня после разговора с Петровичем Алла запомнила на всю жизнь. Она проснулась за час до будильника, хотя спала всего ничего. В голове крутились мысли о новом дне, о новой работе, о том, как она войдет в офис уже не уборщицей, а помощником бухгалтера.

Она достала из шкафа единственную приличную блузку, купленную еще три года назад, когда они с Игорем ходили в театр. Блузка была немного выцветшей, но чистой. Юбка нашлась темная, строгая, почти не мятая. Туфли на невысоком каблуке — единственная обувь, которую она не продала. Алла посмотрела на себя в мутное зеркало в коридоре коммуналки. Из отражения смотрела женщина, которую она не видела много лет. Не усталая уборщица в синем халате, а нормальная женщина, готовая работать.

В офис она пришла без двадцати восемь, как обычно. Только сегодня не свернула к служебному входу, а пошла через главный. Охранник на проходной удивленно поднял брови, но пропуск сработал — Петрович распорядился быстро.

На пятом этаже было тихо и чисто. Пахло свежесваренным кофе и бумагой. Алла нашла кабинет бухгалтерии — светлая комната с четырьмя столами, компьютерами, стеллажами с папками. За одним из столов сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме и очках в тонкой оправе.

— Вы Алла? — спросила она, поднимая голову. — А я Марья Семеновна, главный бухгалтер. Валентин Петрович предупредил о вас. Проходите, садитесь вон за тот стол.

Алла села за стол у окна. Стол был пустой, только компьютер и стопка чистых бумаг.

— Работы у вас будет много, — продолжила Марья Семеновна. — Надо разобрать архивы за последние пять лет. Документы вон там, в шкафах. Привести в порядок, рассортировать по годам и месяцам, проверить наличие. Если найдете что-то подозрительное, докладывать мне. Валентин Петрович сказал, вы бухгалтерию знаете?

— Немного, — честно ответила Алла. — Курсы когда-то заканчивала, потом практики не было.

— Ничего, научитесь. Я помогу, если что.

Алла подошла к шкафам, открыла первую папку. Документы трехлетней давности. Аккуратно подшитые, но явно требующие проверки. Она углубилась в работу и не заметила, как пролетело два часа.

Около одиннадцати в бухгалтерию заглянула девушка из отдела кадров.

— Марья Семеновна, у вас новенькая? — спросила она, разглядывая Аллу.

— Да, помощник. Алла. Будет с архивами работать.

— А, понятно. А то я смотрю, лицо незнакомое.

Девушка ушла, а Алла продолжила разбирать бумаги. В документах попадались знакомые названия, знакомые фамилии. Она наткнулась на договор с какой-то фирмой, название которой показалось подозрительным. «ООО ТрансЛогистик». Дата — два года назад. Сумма — триста тысяч. Адрес регистрации — какой-то частный дом в области. Алла отложила договор в отдельную стопку. Чутье подсказывало, что это может быть связано с Игорем.

В обед Марья Семеновна позвала её пить чай. В комнатке отдыха на пятом этаже было уютно: маленький диванчик, стол, электрический чайник, чашки.

— Вы, наверное, голодная, — сказала Марья Семеновна, протягивая печенье. — Рассказывайте, как вы к нам попали. Петрович просто так людей не берет.

Алла рассказала коротко, без подробностей. Про Игоря упомянула мельком, но Марья Семеновна, видимо, знала больше, чем показывала.

— С Игорем Викторовичем у нас давно проблемы, — вздохнула она. — Но он ловкий, гад. Все проверки проходил. А Петрович мужик умный, он просто так ничего не делает. Раз он вас взял, значит, вы ему зачем-то нужны.

Алла промолчала. Она помнила наказ Петровича — никому ни слова.

После обеда она снова уткнулась в бумаги. К трем часам глаза устали, но она не останавливалась. Вошла в ритм, и работа пошла быстрее. В документах попадалось много странного: договоры с фирмами-однодневками, счета с завышенными суммами, отчеты, где цифры явно не сходились. Всё это Алла аккуратно откладывала в отдельную папку.

Около четырех в бухгалтерию влетела тетя Зина. Она была в рабочем халате, с тряпкой в руках, и выглядела растерянной.

— Алла! — воскликнула она, увидев её. — А я тебя по всему офису ищу! Ты чего тут делаешь? Почему на девятом не вышла?

— Теть Зин, я теперь здесь работаю, — улыбнулась Алла. — Помощником бухгалтера.

Тетя Зина открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Как это? С чего вдруг?

— Валентин Петрович предложил. Сказал, что я хорошо работала и он хочет дать мне шанс.

— Ну дела, — протянула тетя Зина. — А я-то думаю, куда ты пропала. Ну, поздравляю. Хорошая работа, чистая. Не то что наши полы.

— Спасибо, теть Зин. Я к вам в гости буду заходить.

— Заходи, конечно. А то скучно мне без тебя.

Тетя Зина ушла, а Алла вернулась к бумагам. В пять часов вечера, когда рабочий день заканчивался, она собрала вещи и вышла в коридор. И тут же столкнулась с Игорем.

Он вышел из лифта вместе с каким-то мужчиной и, увидев Аллу, остановился как вкопанный. Глаза его полезли на лоб.

— Ты? — выдохнул он. — Ты чего тут делаешь?

— Работаю, — спокойно ответила Алла.

— Где работаешь? Ты же уборщица.

— Была уборщица. А теперь помощник бухгалтера.

Игорь побледнел. Мужчина рядом с ним тоже с интересом уставился на Аллу.

— Как это? — голос Игоря сорвался на фальцет. — Кто тебя взял?

— Валентин Петрович.

Игорь замолчал. Видно было, что он пытается переварить информацию, но у него плохо получается.

— С чего вдруг? — выдавил он наконец.

— Спросите у Валентина Петровича, — ответила Алла и пошла к лифту, оставив Игоря стоять в коридоре.

В лифте она прикрыла глаза и улыбнулась. Это была маленькая победа. Крошечная, но такая сладкая.

На следующий день Алла пришла на работу пораньше. Хотелось поскорее продолжить разбирать архивы. В документах было столько интересного, что она чувствовала себя детективом, распутывающим сложное дело.

Около десяти утра в бухгалтерию заглянула секретарша с девятого этажа.

— Алла, там к вам пришли, — сказала она с любопытством. — В коридоре стоят.

Алла вышла в коридор и увидела Галину Степановну. Старуха стояла, подбоченившись, и сверлила Аллу злым взглядом.

— Ах ты, швабра тыловая! — зашипела она, едва Алла появилась. — Ты как сюда пролезла? Кому юбку полизала?

— Здравствуйте, Галина Степановна, — спокойно сказала Алла. — Вы что-то хотели?

— Я хочу знать, каким местом ты сюда втерлась! Ты же уборщица, твое место с тряпкой, а не в бухгалтерии!

— Меня Валентин Петрович пригласил. Если у вас вопросы, обратитесь к нему.

— К Петровичу? — Галина Степановна задохнулась от возмущения. — Да кто ты такая, чтобы к Петровичу ходить?

— Я дочь его друга, — ответила Алла. — А вы кто?

Галина Степановна побагровела. Она открывала рот, закрывала, но слова не шли. Никогда эта уборщица, которую она унижала при каждом удобном случае, не смела так с ней разговаривать.

— Ты... ты еще пожалеешь, — выдавила она наконец. — Игорек тебя в порошок сотрет.

— Пусть попробует, — улыбнулась Алла. — До свидания, Галина Степановна.

Она развернулась и ушла в бухгалтерию, оставив старуху в коридоре. Руки дрожали, но внутри было тепло. Она сделала это. Она ответила.

Вернувшись к столу, Алла долго не могла сосредоточиться. Мысли прыгали. Галина Степановна явно побежит жаловаться Игорю. А Игорь... Что сделает Игорь? Придет разбираться? Попытается её уволить? Но теперь у неё есть защитник — Петрович.

Она посмотрела на стопку подозрительных документов, которые собрала за два дня. Там было уже десятка два договоров, счетов, отчетов. Если всё это передать Петровичу, Игорю не поздоровится.

В обед Марья Семеновна ушла по делам, и Алла осталась одна в бухгалтерии. Она сидела и пила чай, когда дверь открылась и вошел Петрович.

— Не помешал? — спросил он, присаживаясь на стул рядом.

— Нет, Валентин Петрович. Чай будете?

— Не откажусь.

Алла налила ему чаю, пододвинула печенье. Петрович отхлебнул, посмотрел на неё внимательно.

— Слышал, у вас тут стычка с мамашей Игоря была? — спросил он.

— Была, — призналась Алла. — Она пришла выяснять, как я сюда попала.

— И что вы ей сказали?

— Сказала, что я дочь вашего друга и что вопросы пусть к вам адресует.

Петрович усмехнулся.

— Молодец. Правильно. Пусть знают. А вы как, документы смотрите?

— Смотрю. У меня уже стопка набралась. Там много подозрительного, Валентин Петрович. Особенно с фирмами-однодневками.

— Покажете?

Алла достала папку с документами. Петрович долго листал, рассматривал, хмурился.

— Да, — сказал он наконец. — Это серьезно. Я передам это в службу безопасности. Пусть проверяют. А вы продолжайте. Чем больше найдете, тем лучше.

— А Игорь? — спросила Алла. — Он не узнает?

— Не узнает. У нас тихо, по-умному сделаем. Главное, чтобы вы не прокололись. Он, конечно, будет к вам приглядываться. Вы держитесь спокойно, делайте свою работу.

— Хорошо.

Петрович допил чай, встал.

— Я на вас надеюсь, Алла. Вы не подведите.

— Не подведу.

Он ушел, а Алла снова уткнулась в бумаги. Теперь она работала с удвоенной энергией. Каждая найденная улика приближала развязку.

Вечером, когда она выходила из офиса, на улице её ждал Игорь. Он стоял у служебного входа, курил, хотя курить здесь было запрещено. Увидев Аллу, он шагнул к ней.

— Поговорить надо, — сказал он.

— О чем?

— О тебе. О том, как ты сюда влезла.

— Я не влезала. Меня пригласили.

— Кто? Петрович? С чего вдруг?

— Это не ваше дело, Игорь Викторович.

— Моё, — он шагнул ближе, и Алла почувствовала запах перегара. — Ты моя бывшая жена. Ты работала уборщицей в моём отделе. А теперь вдруг стала бухгалтером. Это странно, не находишь?

— Не нахожу.

— А я нахожу. И я выясню, что тут происходит. И если ты думаешь, что сможешь мне навредить, ты ошибаешься.

— Я не собираюсь вам вредить, — сказала Алла, глядя ему прямо в глаза. — Я просто работаю. А вы занимайтесь своими делами.

Она обошла его и пошла к остановке. Игорь не окликнул. Но спиной она чувствовала его взгляд — злой, подозрительный.

В автобусе она сидела и думала. Игорь явно испугался. Он понимает, что её появление в бухгалтерии не случайно. Но пока он ничего не знает. Пока.

Дома она поела, села за ноутбук и записала всё, что нашла за день. Подробно, с датами, суммами, названиями. Это была её личная страховка.

За стеной соседка опять ругалась с мужем. Но Алла уже привыкла к этому шуму. Она закрыла ноутбук, легла на диван и провалилась в сон, полный цифр и документов.

Утром её ждал сюрприз. Когда она вошла в офис, охранник на проходной протянул ей конверт.

— Вам передали, — сказал он.

Алла открыла конверт. Внутри была записка: «Не лезь не в свое дело. Пожалеешь». Без подписи.

Она сунула записку в карман и пошла на пятый этаж. Руки дрожали, но не от страха. От злости. Игорь или его родственники решили запугать её. Не выйдет.

В бухгалтерии она показала записку Марье Семеновне. Та прочитала, нахмурилась.

— Это угроза, Алла. Надо Петровичу сказать.

— Скажу.

Петрович, когда увидел записку, помрачнел.

— Значит, они уже шевелятся. Это хорошо. Значит, боятся. Но вам надо быть осторожнее. Если что-то почувствуете — сразу ко мне.

— Хорошо.

Алла спрятала записку в сумку и пошла работать. Документы ждали. А вместе с ними — новые открытия. Сегодня она нашла договор, где Игорь подделал подпись Петровича. Это была уже не просто недостача. Это было уголовное преступление.

Она аккуратно пересняла документ на телефон и убрала в папку. Теперь у неё было достаточно. Теперь Игорю конец.

Вечером, когда она выходила из офиса, на улице снова стоял Игорь. Но не один. Рядом с ним были Валера и какой-то незнакомый мужик, мрачного вида.

— Алла, — сказал Игорь, перегораживая дорогу. — Давай поговорим как люди.

— Мы уже говорили.

— Мало. Ты должна понять: тебе здесь не место. Ты уборщица. Возвращайся на девятый этаж, и никто тебя не тронет.

— А если не вернусь?

— Тогда пожалеешь, — встрял Валера, шагнув вперед. — Мы по-хорошему предлагаем.

Алла посмотрела на него, потом на Игоря.

— Вы угрожаете мне? — спросила она спокойно.

— Мы предупреждаем, — сказал Игорь.

— Я поняла. А теперь пропустите.

Она шагнула вперед, и мужики расступились. Не ожидали, что она не испугается. Алла прошла мимо них, села в подошедший автобус и только там позволила себе выдохнуть.

Всё. Завтра она идет к Петровичу и отдает все документы. Хватит. Игра зашла слишком далеко.

Утро седьмого дня после перевода в бухгалтерию Алла встретила с холодной решимостью. Она больше не боялась. Ночью, лёжа на продавленном диване и слушая, как за стеной соседка ругается с мужем, она всё обдумала. Угрозы Игоря и его родственников переполнили чашу. Теперь обратного пути нет.

Она оделась тщательнее обычного. Белая блузка, тёмная юбка, туфли на каблуке. Волосы собрала в аккуратный пучок. В зеркало в коридоре коммуналки на неё смотрела не та затравленная женщина, что месяц назад мыла посуду в столовой. Из отражения глядел спокойный, уверенный человек.

В офисе она появилась за час до начала рабочего дня. Охранник на проходной удивился, но пропустил. Алла поднялась на пятый этаж, прошла в бухгалтерию, достала из сейфа, код от которого ей вчера сообщила Марья Семеновна, свою папку с документами. Там было всё: договоры с фирмами-однодневками, счета с завышенными суммами, отчёты с нестыковками, копия договора с поддельной подписью Петровича. И записка с угрозами, которую ей передали вчера.

Она пересмотрела каждый лист, убедилась, что ничего не упустила, и закрыла папку. Ровно в девять, когда начальники обычно подтягиваются к работе, она вышла в коридор и направилась к кабинету Петровича.

Секретарша на пятом этаже, молодая девушка с длинными ногтями, удивлённо подняла брови.

— Вам назначено? — спросила она.

— Скажите Валентину Петровичу, что пришла Алла. По очень важному делу. Он поймёт.

Девушка с сомнением нажала кнопку селектора, что-то сказала тихо, потом подняла глаза.

— Проходите.

Петрович сидел за своим огромным столом и читал какие-то бумаги. Увидев Аллу, он отложил их в сторону и кивнул на стул.

— Садитесь. Что случилось?

Алла положила перед ним папку.

— Здесь всё, Валентин Петрович. Документы за пять лет. Договоры с липовыми фирмами, завышенные счета, отчёты, где цифры не сходятся. И вот это, — она достала из кармана записку. — Мне вчера передали на проходной. Угрожают.

Петрович взял записку, прочитал, потом открыл папку и начал листать. Чем дольше он смотрел, тем мрачнее становилось его лицо.

— Это Игорь? — спросил он, не поднимая головы.

— Уверена, что он или его родственники. Вчера они подкараулили меня у выхода. Игорь, его зять Валера и какой-то неизвестный мужчина. Требовали, чтобы я вернулась на девятый этаж уборщицей.

— Свидетели есть?

— Охранник на проходной мог видеть. Они стояли у служебного входа.

Петрович откинулся в кресле и посмотрел на Аллу долгим, изучающим взглядом.

— Вы понимаете, что этот пакет документов стоит ему карьеры и свободы? Тут на несколько статей тянет. Мошенничество в особо крупном размере, подделка подписей, использование подставных фирм. Если я передам это в полицию, Игорь Викторович сядет.

— Я понимаю, — твёрдо сказала Алла.

— И вы готовы к последствиям? К тому, что он будет мстить? К тому, что его родственники озвереют?

— Я готова. Мне терять нечего, Валентин Петрович. Я уже была на дне. Ниже не упаду.

Петрович усмехнулся.

— Хороший ответ. Ладно. Оставьте папку у меня. Сегодня же вызову службу безопасности и юристов. Будем готовить материалы для передачи в правоохранительные органы. А вы, Алла, держитесь. Сегодня будет тяжёлый день.

— Я справлюсь.

Она вышла из кабинета и вернулась в бухгалтерию. Марья Семеновна уже была на месте и с любопытством посмотрела на неё.

— К Петровичу ходили? — спросила она.

— Да. Дела.

— Понимаю. Работайте, Алла. Скоро у нас много работы будет.

Алла села за свой стол и уткнулась в документы, но мысли были далеко. Она ждала. Ждала, когда начнётся буря.

Буря началась в четыре часа дня.

Сначала в коридоре послышался топот, потом крики. Дверь в бухгалтерию распахнулась, и влетела Галина Степановна. За ней, тяжело дыша, ввалились Лена и Валера. Лица у всех были красные, злые.

— Где эта сука? — заорала Галина Степановна, оглядывая комнату. Увидев Аллу, она рванула к ней. — Ты, мразь, что ты наделала?!

Алла спокойно поднялась из-за стола. Марья Семеновна тоже встала, загородив собой проход.

— Прекратите орать, — твёрдо сказала главбух. — Вы в офисе, а не на базаре.

— Молчи, старая! — завопила Лена. — Она моего брата подставила! Она документы украла!

— Я ничего не крала, — сказала Алла, глядя прямо в глаза Лене. — Я передала руководству то, что обнаружила при разборе архивов. Это моя работа.

— Врёшь! — заорал Валера, шагнув вперёд. Он был пьян, как обычно, и едва держался на ногах. — Ты специально охотилась за ним! Ты мстила!

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояли Петрович и двое мужчин в строгих костюмах. Один из них держал в руках удостоверение.

— Что здесь происходит? — голос Петровича был ледяным.

Галина Степановна обернулась и, увидев его, на секунду растерялась. Но ненадолго.

— Вы! — закричала она, тыча пальцем в Петровича. — Это вы во всём виноваты! Вы эту дрянь сюда взяли, она на моего сына наговаривает!

— Ваш сын, Галина Степановна, сам на себя наговаривал пять лет, — жёстко ответил Петрович. — А вы сейчас мешаете работе правоохранительных органов. Пройдёмте в мой кабинет. Все.

— Никуда я не пойду! — взвизгнула старуха. — Пусть она скажет, что всё враньё!

Мужчина в костюме шагнул вперёд и показал удостоверение.

— Гражданка Степанова, вы мешаете следственным действиям. Если не успокоитесь, будете доставлены в отделение принудительно.

Галина Степановна открыла рот и закрыла. Такого поворота она не ожидала.

Лена вдруг всхлипнула и уткнулась лицом в плечо матери. Валера попятился к стене.

— Пройдёмте, — повторил Петрович и вышел в коридор.

Родственники Игоря, переглянувшись, поплелись за ним. Последним шёл мужчина в костюме, который на прощание кинул на Аллу короткий взгляд.

Дверь закрылась. В бухгалтерии повисла тишина.

Марья Семеновна выдохнула и села на стул.

— Ну и денёк, — сказала она. — Вы как, Алла?

— Нормально, — ответила Алла. Голос её дрогнул, но она справилась.

— Посидите, отдохните. Я чай поставлю.

Алла кивнула и опустилась на стул. Руки тряслись мелкой дрожью.

Через час в бухгалтерию заглянула секретарша Петровича.

— Алла, Валентин Петрович просит вас зайти.

В кабинете Петровича было полно народу. Кроме него самого, там сидели двое в костюмах — видимо, следователи. Игорь стоял у стены, бледный, с трясущимися губами. На диване, вжавшись в спинку, сидели Галина Степановна, Лена и Валера. Лица у всех были серые.

— Проходите, Алла, садитесь, — Петрович указал на свободный стул. — Вот, знакомьтесь, это Алла, тот самый сотрудник, который обнаружил нарушения при работе с документами.

Один из следователей, мужчина лет сорока с усталым лицом, кивнул.

— Алла, вы можете рассказать, как именно вы нашли эти документы?

Алла рассказала. Коротко, по делу: как перевели в бухгалтерию, как разбирала архивы, как наткнулась на подозрительные договоры, как складывала их в отдельную папку. Про то, что снимала на телефон, она умолчала — Петрович предупредил, что это лишнее.

— А как вы попали в бухгалтерию? — спросил второй следователь, помоложе.

— Меня пригласил Валентин Петрович, — ответила Алла. — Я дочь его старого друга. Изначально я работала уборщицей на девятом этаже.

Игорь дёрнулся, будто его ударили.

— Уборщицей? — переспросил следователь.

— Да. Я пришла устраиваться, когда осталась без работы и без денег. Бывший муж, — она кивнула в сторону Игоря, — выгнал меня несколько лет назад, забрав всё. Я мыла полы в столовой, потом устроилась сюда.

— Это не имеет отношения к делу, — подал голос Игорь хрипло.

— Имеет, — жёстко сказал Петрович. — Потому что именно ваш бывший муж, Алла, и есть тот самый Игорь Викторович, который сейчас обвиняется в хищениях. И который, кстати, вчера угрожал вам физической расправой.

Следователи переглянулись.

— Угрожал? — уточнил старший.

— Да. Вчера вечером у служебного входа. Игорь Викторович, его зять и неизвестный мужчина требовали, чтобы я вернулась на должность уборщицы и не лезла не в своё дело. А сегодня утром я нашла в своём ящике вот это.

Алла достала из кармана записку и протянула следователю. Тот прочитал, передал коллеге.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он. — Вы готовы написать заявление?

— Готова.

Игорь рванулся вперёд, но его перехватил мужчина в форме, который всё это время стоял у двери.

— Это ложь! — закричал Игорь. — Она всё врет! Она мстит мне, потому что я её бросил!

— Гражданин, успокойтесь, — сказал следователь. — У нас есть документальные доказательства ваших махинаций. Угрозы — это уже второе дело. Сядьте.

Игорь обмяк и опустился на стул.

Галина Степановна вдруг запричитала:

— Сыночек, сыночек... Что же теперь будет?

— То и будет, — сухо ответил Петрович. — Уголовный кодекс, статья 159. Мошенничество в особо крупном размере. Плюс подделка документов. Думаю, годков пять-шесть получите, Игорь Викторович.

Лена завыла в голос. Валера вжался в диван и молчал, боясь поднять глаза.

— А вы, гражданка Степанова, — продолжил Петрович, глядя на Галину Степановну, — если ещё раз появитесь в моём офисе, я вызову полицию. Вы здесь устроили базар, унижали сотрудников, требовали деньги. Я всё на камеры записал. Так что советую уехать и забыть дорогу сюда.

Галина Степановна открыла рот, но сказать ничего не смогла.

Следователи поднялись.

— Гражданин Степанов, вы задержаны по подозрению в мошенничестве. Пройдёмте с нами.

Игоря подняли, надели наручники. Он шёл к двери, пошатываясь, и вдруг остановился напротив Аллы.

— Ты... — прошептал он, глядя на неё с ненавистью и страхом. — Ты меня убила.

— Я? — спокойно ответила Алла. — Нет, Игорь. Это ты себя убил. Когда смеялся надо мной в лифте. Когда выгнал меня на улицу. Когда думал только о себе. Я просто помогла тебе упасть.

Его вывели. Галина Степановна и Лена остались сидеть на диване, обе в слезах. Валера, шатаясь, поднялся и поплёлся к выходу, не глядя ни на кого.

Петрович проводил их взглядом и повернулся к Алле.

— Вы свободны, Алла. Завтра приходите на работу как обычно. Думаю, теперь у вас будет больше времени на архивы.

— Спасибо, Валентин Петрович.

Она вышла из кабинета и побрела к лифту. Ноги не слушались, в голове шумело. В лифте она прислонилась к стенке и закрыла глаза. Всё кончилось.

На первом этаже, когда она выходила, её окликнула тетя Зина. Старшая уборщица стояла у служебного входа с сигаретой, хотя курить здесь было нельзя.

— Алла! — позвала она. — Я всё слышала. Там, наверху, уже весь офис гудит. Игоря увели в наручниках. Это правда?

— Правда, — устало ответила Алла.

— Ну ты даёшь, — тетя Зина покачала головой. — А я думала, ты простая, тихая. А ты вон какая. Молодец. Поделом ему.

— Спасибо, теть Зин.

Алла вышла на улицу. Моросил дождь, холодный, ноябрьский. Она подняла воротник куртки и пошла к остановке. В автобусе было тепло и пахло мокрой одеждой. Она села у окна и смотрела на проплывающие огни, не видя их.

Дома было холодно и пусто. Соседка куда-то ушла, и в коммуналке стояла тишина. Алла разделась, села на диван и долго сидела неподвижно, глядя в стену. Потом достала телефон. Пришло сообщение от Петровича: «Завтра в десять жду в кабинете. Поговорим о вашем будущем».

Она улыбнулась и убрала телефон.

Прошёл месяц. Алла работала в бухгалтерии, разбирала архивы, вникала в тонкости. Марья Семеновна хвалила её за старательность. Петрович заходил иногда, интересовался делами. Жизнь налаживалась.

Она сняла маленькую, но чистую квартиру недалеко от работы. Коммуналка с вечными скандалами и запахом лука осталась в прошлом. Купила новую одежду, тёплое пальто. Впервые за долгие годы она могла позволить себе лишнюю чашку кофе в кафе.

Про Игоря она старалась не думать. Знала, что он под следствием, что дело передали в суд. Родственники его, говорят, исчезли. Регина подала на развод и поделила имущество, забрав и машину, и квартиру.

В тот день Алла задержалась на работе. Разбирала очередную папку с документами, когда за окном стемнело. Она собралась уходить, спустилась вниз и вышла на улицу.

Моросил дождь. Она подняла воротник и направилась к остановке. И вдруг остановилась.

У мусорных баков, прямо на асфальте, сидел человек. Помятый, небритый, в дешёвой куртке, которая явно была не по размеру. Он курил дешёвую сигарету и смотрел в землю.

Алла узнала его не сразу. Игорь похудел, осунулся, глаза ввалились. Он поднял голову, увидел её и замер.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Игорь медленно поднялся, сделал шаг к ней.

— Алла, — голос его был хриплым, простуженным. — Постой.

Она остановилась.

— Чего тебе?

Он подошёл ближе, и она почувствовала запах перегара и грязной одежды.

— Алла, прости меня, — сказал он, глядя в землю. — Я дурак. Я всё понял. Ты была права.

Она молчала.

— Регина ушла, забрала всё. Мать с сестрой отказались от меня, говорят, я опозорил семью. Работы нет, суд будет, могут посадить. Я один. Совсем один.

— И что?

— Помоги. Пожалуйста. Ты же добрая, ты всегда была добрая. Поговори с Петровичем, может, он замнёт дело? Я всё верну, отработаю. Только не дай мне сесть.

Алла смотрела на него. На этого человека, который десять лет назад клялся ей в любви. Который смеялся над ней в лифте. Который выгнал её на улицу без копейки.

— Ты просишь помощи у той, кого называл пустым место? — спросила она тихо.

Игорь вздрогнул.

— Я был идиотом.

— Был и остался. Если ты думаешь, что я тебе помогу, ты ошибаешься.

— Алла...

— Нет, Игорь. Ты сам выбрал свою судьбу. Ты смеялся, когда я была на дне. Теперь ты на дне. Посмотрим, как тебе там понравится.

Она развернулась и пошла к остановке.

— Алла! — крикнул он вслед.

Она не обернулась.

Автобус подошёл быстро. Алла села у окна и смотрела, как за стеклом проплывает мокрый город. Игорь остался стоять у мусорных баков, маленький и жалкий.

Водитель объявил остановку. Алла вышла и направилась к своему новому дому. Чистому, тёплому, её собственному. В кармане зазвонил телефон. Петрович.

— Алла, завтра в девять жду. Есть разговор о повышении.

— Хорошо, Валентин Петрович. Спасибо.

Она убрала телефон и вошла в подъезд. Лифт поднял её на пятый этаж. В квартире было тихо и уютно. Она разделась, включила чайник и подошла к окну.

За окном шёл дождь. Где-то там, в темноте, стоял у мусорных баков человек, который когда-то был её мужем. Который смеялся над ней. Который считал себя королём.

Алла улыбнулась и задернула штору.

Всё кончилось. Начиналась новая жизнь.