Нейдёт из головы:
чьи круче берега
Невы или Москвы,
которая река?
Вплёл некий драматург
в сюжетную канву
имперский Петербург,
советскую Москву.
Не в смысле, что идут
седьмого ноября
все «за Советы» тут,
а там все «за Царя».
Но так и рвётся с уст
при мыслях о былом,
у них там булкохруст,
а тут – батонолом.
(Да тут и шаурма
вкусней любых шаверм,
чай, злей комбикорма
для местных птицеферм).
Парадное, подъезд,
поребрик и бордюр… –
кому не надоест
бодание культур?
Жаль, тащат разный груз
привычные слова:
Империя, Союз,
Санкт-Петербург, Москва.
Ага, сам Микки Рурк,
раз видел наяву
имперский Петербург,
советскую Москву.
И так был впечатлён:
– Чьто есть ньет разньица? –
как Печкин-почтальон
руладами скворца.
Но разница хитра.
Несёт и символ свой.
Довлеет тень Петра
над ленинской Москвой.
Не Всадник – Камен. гость,
дон Командор сиречь,
лишь выменявший трость
вдруг на колумбов меч.
Так правит шутовство,
бессмыслицей грузя,
– Да вы, друзья, того! –
ликуют недрузья.
Жуть мило, господа,
как вертится страна.
Две головы, ведь да,
всё лучше, чем одна.
Но есть один изъян,
включая сам народ,
о чём бы недрузьям
знать лучше наперёд.
Родней в болоте ква,
надёжней в норку юрк –
советует Москва,
проверит Петербург.
Назад, на хладный брег!
Царь встанет над Невой,
и двадцать первый век
пройдёт без мировой.
И всё же, всё же не.
Не Петербург с Невой.
Я весь советский, мне
счастливее с Москвой.