Театральный андеграунд в Барнауле — это, в первую очередь, студенческие театры, это студия Ирины Николаевны Свободной «Плот», первые пьесы Александра Строганова и даже театр «Подвал».
Андеграунд в Барнауле начался примерно с 1985 года. Это была литература, изобразительное искусство, рок‑музыка и театр.
Театр — это не только актеры и режиссеры, ещё есть и театральные критики. Местная секта театроведов: Козицына, Осиночкина, Кожевникова, Шангина и Свободная — были представителями официальной культуры с таким независимым видом, что я удивлялся, как они так ловко приспособились.
Нина Васильевна Осиночкина и Татьяна Фёдоровна Козицына примерно в1995 году пришли в редакцию телекомпании АТН и сказали мне: «Сейчас мы научим тебя любить театр».
В то время эти выдающиеся театральные деятели преподавали в институте культуры, и судьба только готовила их к захвату ТЮЗа — ныне Молодёжного театра Алтая. Это удивительное событие случится только в 1997 году. Наша дорогая Татьяна Фёдоровна ещё не знала, что ей с коллегами предначертано сделать из захолустного ТЮЗа прекрасный театр — сверкающий бриллиант на театральной карте страны. В этом нелёгком деле ей будет помогать Нина Васильевна Осиночкина.
Театроведы важны для города. Сегодня в Барнауле пустота в этой важнейшей театральной дисциплине, создающей смыслы и направляющей развитие театра. Осиночкина уехала, Козицына — в отставке.
Помимо этих неудержимых женщин была великая Ирина Николаевна Свободная, которая последние годы жизни вела драмтеатр за горизонт. При ней театр получил «Золотую маску». Её стараниями появились книги о выдающихся артистах — Дементии Партикове и Алексее Самохвалове. Она была разводящим между диким темпераментом главного режиссёра и степенным директором театра.
Владимир Ильич Мордвинов поднял театр из руин — в прямом физическом смысле, и в смысле искусства. Ирина Свободная так много сделала, что ей надо поставить памятник или повесить плиту: «Здесь работала Ирина Свободная».
Свое особое место в театральном мире занимала Елена Кожевникова. Все её звали «дорогая Елена Сергеевна». Это не намёк на одноимённый фильм Эльдара Рязанова. Елена Сергеевна — человек тихий, но настойчивый. Она много лет работала в институте культуры. Я не помню, чтобы она была завлитом какого‑нибудь театра — простите, меня часто подводит память.
В этом отряде театроведов есть свой начальник «штаба Ёлки»— Елена Фёдоровна Шангина. Теоретик и стратег. Она возглавляет кафедру режиссуры и актёрского мастерства в институте культуры. Барнаул обязан ей фестивалем театральных школ «Сердце Азии». Это было грандиозное событие — яркое явление, совершенно неподконтрольное краевым властям. Это был авангард на сцене краевого театра драмы.
Когда такие фестивали проводят в театральных закутках — вроде учебного театра или театральной студии Вахрамеевой в краевом Дворце молодёжи, — это превращается в междусобойчик. А когда новый театр выходит на большую сцену, мы способны рассмотреть будущее.
А ещё во времена Мордвинова, Козицыной, худрука музыкального театра Владимира Николаевича Филимонова и директора театра кукол Галины Яковлевны Шнайдер случались «Капустники». Смелое, весёлое, ироничное, острое, откровенное высказывание артистов на злобу дня — но только для узкого круга посвящённых.
Я имел счастье бывать на «Капустниках». Проводили их в канун Дня театра, и это был неофициальный праздник. Сначала было представление, а потом накрывали стол. В то время в театрах часто накрывали столы. Было принято отмечать юбилеи выдающихся актёров. Были исключительные застолья на день рождения Дементия Гавриловича Партикова или Георгия Тихоновича Обухова.
Капустники и банкеты было единением театрального пространства, в котором очень важную роль играли театроведы.
Вспоминая театральную вольницу середины 90‑х, понимаю, что незабываемая группа театроведов и педагогов — стали прорывным явление. До них Барнаул был мёртвым болотом.
Я уже писал, что театральный разворот в Барнауле начался со спектакля «Дети Арбата» в 1984 году. До этого каким‑то чудом в театре кукол ставил спектакли Евгений Гемельфарб. Но всё равно театр был грустной советской топью.
Как его контролировала власть, знают двое: Геннадий Кузьмич Зеленцов и Анатолий Изотович Ломакин. В те годы они возглавляли управление по культуре — теперь это министерство. Мне кажется, они придумали технологию — «рокировочка». Сначала один из них исполнял должность начальника, а второй был замом, потом они менялись местами.
Геннадий Кузьмич, не создавая шума, ушёл на пенсию, а через несколько лет отошёл от дел Анатолий Изотович. Но он как почётный ветеран министерства культуры Алтайского края держит руку на пульсе местного культурного сообщества.
Театральным расцветом в Барнауле зритель обязан женщинам — не театральным режиссёрам, а этим прекрасным театроведам. Как я рад, что у меня с ними дружеские отношения! Они опекали меня и учили. Спасибо, Нина Васильевна, Татьяна Фёдоровна, Елена Сергеевна и даже Елена Фёдоровна!
С Шангиной не всё так просто: она двигает будущее алтайского театра, но, к сожалению, прекрасного далёка там не видно.
Я причислил Свободную, Осиночкину, Кожевникову и Козицыну к барнаульскому андеграунду, потому что, начиная говорить о театре правду в середине 80‑х, в 90‑е они развернули его в актуальное русло.
А потом произошло то, что случилось. Расскажу на примере. На фестивале имени Золотухина в 2020‑х годах смотрим актуальный, острый, наполненный вопросами спектакль московского независимого театра. Я спрашиваю у важного алтайского чиновника: «Вы бы запретили?» Она отвечает: «Мы бы подумали». Что с языка чиновников значит: «Не сомневайся».
Если вы не читали начала и хотите узнать конец - книгу можно скачать по ссылке:
Благодарю, что дочитали. Пожалуйста, поставьте «нравиться» или оставьте комментарий. Подпишитесь, если это не противоречит вашим принципам. Обратите внимание на кнопку «ПОДДЕРЖАТЬ».