— Лен, ну ты же понимаешь, я не чужой человек, — сказала Светлана Сергеевна таким тоном, каким говорят очевидные вещи. — Пятьдесят процентов — это же не бесплатно. Я плачу́.
Лена смотрела на свекровь и думала: вот так оно и начинается.
Светлана Сергеевна стояла у стойки администратора и держала в руках кошелёк — демонстративно, как будто уже готовилась платить. Но глаза у неё были спокойные, уверенные. Глаза человека, который уже знает ответ.
— Хорошо, — сказала Лена. — Пятьдесят.
Это был октябрь. Год с небольшим назад. Лена тогда ещё убеждала себя, что всё нормально, что так и должно быть — свекровь, семья, надо идти навстречу.
Роман, её колорист, отработал два часа. Окрашивание, стрижка, укладка. Светлана Сергеевна осталась довольна, посмотрела в зеркало, чуть повернула голову влево, вправо.
— Хорошо получилось, — сказала она. — Роман молодец.
Роману Лена доплатила из своего. Две тысячи восемьсот рублей.
Оксана, её администратор, проводила свекровь взглядом до двери и негромко сказала:
— Лена, ты понимаешь, что это только начало?
— Оксан, не накручивай.
Оксана не стала спорить. Просто сделала пометку в своём блокноте — она всегда вела что-то своё, отдельное от программы учёта. Лена никогда особо не спрашивала, что именно.
***
Салон «Силуэт» Лена открыла три года назад. Не по наследству, не с чужой помощью — сама, с нуля, с кредитом, который выплачивала ещё полтора года. Четыре кресла, два мастера-универсала, Роман-колорист и Оксана на ресепшене. Небольшой, уютный, с хорошей репутацией в районе. Клиентки шли по рекомендациям, запись была плотной, особенно по пятницам и субботам.
Муж Сёма к салону относился уважительно, но без интереса. Он работал в логистике, думал своими категориями — накладные, маршруты, сроки. Бизнес жены воспринимал как данность: работает, деньги приносит, ну и хорошо.
Светлана Сергеевна жила в двадцати минутах езды. Пенсионерка, активная, с кругом подруг, с мнением по любому поводу. К Лене она всегда относилась ровно — не тепло, не холодно. Именно так, как относятся к жене сына, которая в целом устраивает, но восторгов не вызывает.
После того октябрьского визита она стала приходить раз в полтора месяца. Записывалась через Оксану, платила половину, уходила довольная. Лена каждый раз доплачивала мастеру сама. Три тысячи, иногда чуть больше.
Полгода прошло незаметно.
***
А потом в марте Светлана Сергеевна позвонила напрямую Лене.
— Лен, я хотела бы в субботу. Запишешь меня?
— Запишу, конечно. Как обычно?
— Ну да. Только, Лен... — короткая пауза, которая ничего не значила бы, если бы не то, что шло следом. — Ты же не будешь с меня брать? Ну вот зачем между нами эти расчёты?
Лена не сразу нашлась что ответить.
— Светлана Сергеевна, у меня мастера получают за работу. Материалы стоят денег. Я не могу...
— Лен, я не прошу ничего невозможного. Просто запиши меня, и всё.
Тон был мягкий, почти удивлённый — вот что странно. Как будто Лена говорила что-то неуместное. Как будто это она была в чём-то неправа.
Лена помолчала секунду и сказала:
— Хорошо.
Потом долго смотрела в окно своего кабинетика за стойкой. За окном был март, серый, с остатками снега вдоль тротуаров.
Роману она снова доплатила сама.
***
Таня Вершинина появилась в жизни Лены ещё в институте — они учились на одном потоке, потом разошлись, потом снова сошлись, когда Лена открыла салон и ей понадобился человек, которому можно доверять с цифрами. Таня была въедливой, немного занудной и совершенно беспощадной к иллюзиям.
В начале мая они встретились, чтобы свериться по квартальному отчёту. Сидели в кабинете Лены, Таня листала распечатки.
— Лен, — сказала она, не поднимая глаз, — а вот эти минусы по субботам — это что?
— Где?
— Вот. Вот. И вот. — Таня ткнула пальцем в три строки. — Три субботы подряд у Романа выручка ниже нормы, хотя запись полная.
Лена объяснила. Коротко, без подробностей.
Таня подняла голову и посмотрела на неё.
— Давно это?
— С октября.
— Покажи мне все даты, когда она приходила.
Оксана принесла свой блокнот. Тот самый, который она вела отдельно. Там были все визиты Светланы Сергеевны — с датами, с тем, что было сделано, и с суммой, которую та заплатила. А рядом — то, что Лена доплатила Роману.
Таня вбила цифры в телефон. Помолчала.
— Восемнадцать тысяч четыреста рублей, — сказала она. — За семь месяцев.
Лена знала, что будет что-то похожее. Но услышать конкретную цифру — это другое.
— Это твоя зарплата за неделю, — добавила Таня. — Если считать честно.
— Я знаю.
— И ты молчишь?
— Сёма считает, что я преувеличиваю.
Таня закрыла ноутбук.
— Лен, это не про то, преувеличиваешь ты или нет. Это про то, что ты работаешь на чужого человека бесплатно. И этот человек даже спасибо не говорит — он просто считает, что так и должно быть.
Лена ничего не ответила. Смотрела на блокнот Оксаны, на столбик цифр.
За стеной Роман что-то говорил клиентке, та смеялась.
***
Вечером Лена попробовала поговорить с Сёмой.
Они сидели на кухне, Сёма листал что-то в телефоне.
— Сём, я хочу поговорить про маму.
— Угу.
— Она приходит бесплатно уже несколько месяцев. Я каждый раз доплачиваю Роману из своих.
Сёма поднял голову.
— Ну и сколько там набежало?
— Почти двадцать тысяч.
Он помолчал.
— Лен, ну это же мама. Что, жалко?
— Сём, это не про жалко. Это деньги, которые я зарабатываю. Роман работает, материалы стоят денег, аренда...
— Ну ты же не разоришься от этого.
Вот это слово — «разоришься» — Лена запомнила. Потому что оно обнуляло всё, что она говорила. Получалось, что пока не разорилась — нечего и поднимать тему.
— Сём, — сказала она ровно, — ты понимаешь, что она приходит всё чаще?
— Лен, не надо. Мама не жадная, просто она пенсионерка, деньги лишними не бывают.
— При чём тут лишние деньги? Она не экономит свои — она тратит мои.
Сёма не ответил. Снова посмотрел в телефон.
Разговор закончился, не начавшись.
***
Первый понедельник февраля выдался плотным. С утра Роман работал без перерыва — сложное окрашивание, потом стрижка, потом ещё одна запись после обеда. Оксана к двенадцати уже дважды перекраивала расписание — одна клиентка попросила перенести, другая, наоборот, попросилась раньше.
В 11:47 Оксана позвонила Лене.
— Лена, тут Светлана Сергеевна пришла. С двумя женщинами. Говорит, ты в курсе.
Лена стояла в соседнем квартале, возвращалась от поставщика.
— Я не в курсе.
— Я так и думала.
— Никуда их не усаживай. Я сейчас.
Она пришла через восемнадцать минут. В зале сидели три женщины. Светлана Сергеевна — в среднем кресле, рядом две её ровесницы, которых Лена видела впервые. Роман уже стоял за спиной одной из них с расчёской в руке — он не знал, что происходит. Просто мастер, ему сказали клиентка пришла.
— Роман, подожди минуту, — сказала Лена спокойно.
Она подошла к свекрови и присела рядом на соседнее кресло.
— Светлана Сергеевна, мы договаривались?
— Лен, ну я же говорила тебе, что приду с девочками. — Светлана Сергеевна смотрела с абсолютным спокойствием. — Ты же не против?
— Я не помню такого разговора.
— Ну как же. Я тебе говорила в прошлый раз, когда была здесь.
Лена точно знала: никакого такого разговора не было. Она бы запомнила. Но Светлана Сергеевна говорила так уверенно, с такой безмятежностью, как говорят о вещах само собой разумеющихся. Женщина рядом с ней — та, которую Лена мысленно назвала «в сером пальто», — вежливо смотрела в сторону, делая вид, что ничего не слышит.
— Клавдия Петровна со мной уже десять лет ходит в один салон, — добавила Светлана Сергеевна. — Но там мастера поменялись, вот мы и решили попробовать к вам.
Не «к тебе». К «вам». Как в чужое место.
Лена встала.
— Хорошо, — сказала она. — Роман, продолжай.
Она прошла в кабинет, закрыла дверь и позвонила Тане.
— Она привела двух подруг, — сказала Лена без предисловий.
Таня помолчала секунду.
— Ты позволила?
— Они уже здесь. Роман начал работать.
— Лена.
— Я знаю.
***
Роман в тот день работал четыре с половиной часа подряд. Три окрашивания, два с укладкой. Клавдия Петровна оказалась въедливой — дважды просила переделать прядь у виска, потом долго смотрела в зеркало. Вторая подруга, Нина, была проще, но у неё оказались повреждённые от предыдущего окрашивания концы, и Роман потратил дополнительно полчаса.
Две реальные клиентки получили перенос. Одна согласилась на следующую субботу, вторая не перезвонила — Оксана потом написала в их чат, но та так и не ответила.
Вечером Оксана молча положила перед Леной листок.
Расход материалов: пять тысяч восемьсот рублей.
Потерянная выручка от двух отменённых записей: четыре тысячи двести.
Итого: десять тысяч ровно.
— За один день, — сказала Оксана.
Лена сложила листок и убрала его в ящик стола.
***
Сёма приехал домой около восьми. Лена сидела на диване и ждала. Не нервничала — уже отнервничала днём. Просто ждала.
— Как день? — спросил он, снимая куртку.
— Сём, твоя мама сегодня привела двух подруг в салон. Без предупреждения. Без записи. Роман работал на них четыре с половиной часа. Я потеряла за один день больше десяти тысяч рублей.
Сёма остановился.
— Привела подруг?
— Да. И сказала Оксане, что я в курсе. Я не была в курсе.
— Ну подожди. Может, она перепутала, решила что...
— Сёма. — Лена посмотрела на него. — Она не перепутала. Она знала, что я не соглашусь, и поэтому просто пришла.
Он помолчал.
— Я поговорю с ней.
— Ты говорил уже. В мае. В июне. После каждого раза, когда я тебе об этом рассказывала.
— Лен, ну она же не...
— Сёма, — перебила она тихо, — я не прошу тебя выбирать. Я прошу тебя увидеть, что происходит.
Сёма ничего не ответил. Ушёл на кухню.
***
Прошло три дня.
В четверг, около полудня, Оксана заглянула к Лене в кабинет.
— Лен, звонила Светлана Сергеевна. Записала себя и ещё двух человек на субботу. Сказала — те же, что приходили в понедельник.
Лена подняла голову от бумаг.
— На какое время?
— На одиннадцать. Роман как раз заканчивает до этого сложное мелирование.
— То есть она хочет забрать у него весь день.
Оксана молча кивнула.
Лена встала, подошла к доске с расписанием. Суббота была расписана полностью. Каждый слот занят — реальными клиентками, которые записались заранее, которые платят полную стоимость, которые потом возвращаются и приводят других.
Она позвонила Сёме прямо при Оксане. Даже не думала уходить в другую комнату.
Трубку он взял со второго гудка.
— Сём, твоя мама уже не только для себя бесплатные услуги требует, но и подруг начала приводить! — голос у Лены сорвался на первых словах, получилось громче, чем она хотела, но она не стала понижать тон. — Она снова записалась. На субботу. Опять с подругами. Роман занят весь день. У меня живые клиенты, живые деньги, живое расписание. Это не каприз, Сёма. Это мой бизнес.
В трубке было тихо.
— Лен, я сейчас на совещании.
— Я знаю. Поэтому говорю коротко: или ты разговариваешь с ней сегодня, или я сама.
Он помолчал.
— Хорошо. Я поговорю.
Лена положила трубку.
Потом взяла телефон снова и набрала Светлану Сергеевну.
Свекровь ответила быстро, голос бодрый.
— Да, Лен?
— Светлана Сергеевна, я звоню по поводу субботы. Вынуждена отменить вашу запись.
Пауза.
— То есть как — отменить?
— У нас расписание занято. Роман работает с другими клиентами.
— Но я же записалась.
— Оксана приняла звонок, но не согласовала со мной. Суббота занята.
Ещё пауза — более долгая.
— Лен, — голос у свекрови стал тише, — ты сейчас серьёзно?
— Серьёзно. И ещё вот что, Светлана Сергеевна. Я прошу вас больше не записываться в «Силуэт». Совсем.
Молчание растянулось секунд на пять. Потом голос Светланы Сергеевны — ровный, холодный, без истерики:
— Значит, вот как ты решила. Хорошо. Я услышала.
И она положила трубку.
Не накричала, не расплакалась. Просто положила трубку. Это было хуже, чем если бы она кричала.
***
Вечером того же дня Сёма приехал раньше обычного. Лена поняла сразу — мать позвонила раньше, чем он успел с ней поговорить.
— Ты запретила ей приходить в салон? — спросил он с порога.
— Да.
— Лен, зачем так?
— Потому что по-другому не работало.
Сёма прошёл в комнату, сел.
— Она позвонила мне в обед. Расстроилась.
— Я понимаю.
— Ты понимаешь, но тебе всё равно?
— Мне не всё равно. — Лена села напротив. — Сём, я полтора года шла ей навстречу. Сначала скидка, потом бесплатно, потом подруги. Каждый раз чуть больше. Каждый раз — молча, потому что мне говорили, что я преувеличиваю.
— Я не говорил, что ты преувеличиваешь.
— Говорил. Дословно. В мае.
Он помолчал.
— Таня считала, — продолжала Лена. — У меня есть таблица. Хочешь — покажу.
— Не надо таблицы.
— Тогда просто поверь мне на слово.
Сёма смотрел в окно. На улице был февраль, темнело рано, за стеклом уже горели фонари.
— Она обиделась, — сказал он наконец.
— Я знаю.
— И что теперь?
— Теперь ничего. Я сказала то, что должна была сказать ещё год назад.
Он ничего не ответил. Разговор завис. Лена не пыталась его закончить — просто ждала. Иногда людям нужно время, чтобы цифры в голове сложились в картину.
***
Таня прислала ему таблицу сама — Лена её об этом не просила. Просто написала Сёме в мессенджер: «Сёма, смотри» — и прикрепила файл.
Лена узнала об этом на следующий день. Таня позвонила и сказала:
— Я отправила. Ты не против?
— Нет.
— Там всё по датам. Чтобы не было разговора про «ну подумаешь».
Сёма не написал ничего ни в тот вечер, ни на следующий день. Лена не спрашивала. Она ждала.
***
В субботу, когда суббота прошла в штатном режиме — Роман отработал полный день, все клиентки пришли по записи, расписание не ломалось, — Сёма приехал вечером к матери.
Лена об этом не знала. Он не предупреждал.
Светлана Сергеевна открыла дверь, посмотрела на сына. Пригласила войти.
— Мам, я хочу поговорить.
— Я вижу.
Они сели в её комнате. Светлана Сергеевна держалась прямо, сложила руки на коленях.
— Мам, я посмотрел, сколько денег Лена потеряла за полтора года из-за твоих визитов. Это больше тридцати тысяч рублей.
— Она считает каждую копейку?
— Мам. Это её бизнес. Она не считает копейки — она ведёт учёт, как любой нормальный предприниматель.
— Я её мать.
— Ты моя мать. А она моя жена. И она работает. Каждый день. Чтобы этот салон стоял. Чтобы там были мастера, материалы, аренда — всё это стоит денег. Ты это понимаешь?
Светлана Сергеевна смотрела на него с таким выражением, которое Сёма знал с детства: я тебя слушаю, но ты не прав.
— Она могла просто сказать мне, — произнесла она наконец. — По-человечески.
— Она говорила. Не раз.
— Не так.
— Как — «не так»? — Сёма наклонился вперёд. — Мам, ты привела чужих женщин в её салон без предупреждения и ожидала, что они будут обслужены бесплатно. Ты понимаешь, как это выглядит?
Светлана Сергеевна чуть приподняла подбородок.
— Клавдия Петровна и Нина — хорошие женщины. Я думала, Лене будут рады новые клиентки.
— Бесплатные клиентки — это не клиентки. Это убыток.
— Значит, жена для тебя важнее матери, — сказала она ровно. Не с болью. Просто как факт — как карту, которую выкладывают на стол.
Сёма помолчал.
— Мам, это не про важность. Ты сделала что-то нечестное. Я говорю тебе об этом, потому что ты мне не чужой человек.
— Нечестное. — Она повторила это слово медленно, как будто примеривалась к нему. — Я просила у невестки скидку. Это нечестно?
— Привести подруг без предупреждения и сказать, что жена якобы в курсе, — да, это нечестно.
Светлана Сергеевна встала. Медленно, без суеты.
— Мне нужно побыть одной, Сёма.
Он тоже встал.
— Мам...
— Я сказала — мне нужно побыть одной.
Она проводила его до двери. Закрыла. Не хлопнула — просто закрыла. Тихо, аккуратно. Именно так закрывают дверь, когда хотят, чтобы это было красиво.
***
Прошло две недели.
Светлана Сергеевна в салон не звонила. С Леной не разговаривала — та и не искала повода. С Сёмой общалась, но коротко: как дела, всё нормально, да, нет. Ни одного упрёка вслух — она была из тех, кто умеет молчать так, чтобы молчание говорило за себя.
Сёма жил с этим. Не жаловался. Однажды вечером сказал Лене:
— Она не позвонила мне первой уже десять дней.
— Я знаю, — ответила Лена.
— Это её способ наказывать.
— Да.
— Ты не беспокоишься?
Лена подумала.
— Беспокоюсь о тебе. Не о ней.
Он помолчал. Потом:
— Она сама придёт, когда захочет. Она не из тех, кто долго обижается.
Лена не стала спорить. Может, так и было. А может, нет. Она не знала Светлану Сергеевну так, как её знал Сёма, — и это тоже была правда.
***
В пятницу второй недели Оксана сообщила, что та самая клиентка, которая ушла из-за переноса в понедельник, перезвонила и записалась.
— На следующую субботу, — сказала Оксана. — Спросила, не изменилось ли расписание.
— Всё в порядке, — ответила Лена. — Роман свободен в это время.
— Я записала.
Лена посмотрела на доску. Суббота снова была полной — плотной, без пустых слотов, без чужих имён, вписанных без спроса.
Роман в соседнем кресле что-то рассказывал клиентке — смешное, судя по тому, что она смеялась. Оксана отвечала на звонок. За окном был февраль, белый и холодный, но в салоне горел свет, и всё было на своих местах.
Вечером Сёма написал сообщение. Одно, короткое:
«Ты была права».
Лена прочитала его, стоя у зеркала в гардеробной. Поставила галочку, убрала телефон.
Она не стала отвечать сразу. Иногда достаточно просто знать.
***
Через несколько дней Светлана Сергеевна позвонила Сёме и спросила, приедет ли он на следующей неделе помочь с антресолями. Разговор был обычный — про антресоли, про то, что лестница шатается, надо бы починить. Ни слова про Лену. Ни слова про салон.
Сёма рассказал об этом Лене за завтраком.
— Ну и как? — спросила она.
— Поеду. Лестницу и правда надо починить.
— Поезжай.
Он посмотрел на неё — проверяя, не скрыто ли за этим что-то. Но за этим не было ничего. Лена думала о том, что в субботу приходит новая клиентка по рекомендации, и надо не забыть сказать Оксане, чтобы записала её сразу на удобное время.
— Ты не обидишься? — всё-таки спросил Сёма.
— На что? — удивилась Лена. — На то, что ты поедешь чинить лестницу? Конечно нет.
Он кивнул. Допил свой кофе. Взял куртку.
Уже у двери обернулся:
— Лен, спасибо.
— За что?
— За то, что не тянула бесконечно.
Она пожала плечами — не из равнодушия, а из того особого спокойствия, которое приходит, когда что-то долго тянувшееся наконец разрешилось. Не красиво, не полностью, с осколками — но разрешилось.
Дверь закрылась.
За окном светлело. Февраль в этом году выдался с характером — долгий, упрямый, с морозами до последнего. Но он тоже когда-нибудь закончится.
Лена взяла телефон и написала Оксане: «Завтра приходи пораньше, надо пересмотреть прайс на окрашивание. Давно не обновляли».
Ответ пришёл через минуту: «Уже думала об этом. Буду в девять».
Лена убрала телефон и пошла собираться на работу.
Лена тогда ещё не знала, что её тихая и справедливая победа - это только начало. Светлана Сергеевна из тех женщин, которые никогда не прощают публичного унижения. И месть она задумала изощрённую...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. [Читать 2 часть →]