Завоевание Эйгона - пожалуй, самое важное событие в истории Вестероса. Именно оно объединило шесть из Семи Королевств под одной короной и принесло Таргариенам власть на следующие три столетия. Но, хотя эта война перекроила судьбу целого континента, на экране её так и не показали: и в "Игре Престолов", и в "Доме Дракона" о ней лишь вскользь упоминают.
При этом Завоевание остаётся одним из самых захватывающих конфликтов во всей саге. Даже если общий ход событий вам знаком - некоторые детали наверняка ускользнули от внимания.
Эйгону было 25 лет в начале Завоевания
Мир "Песни Льда и Огня" живёт на высокой скорости: мужчины гибнут в боях, женщины - в родах, а взрослая жизнь для многих начинается задолго до двадцати. Так что Эйгон, начавший Завоевание в двадцать пять, по меркам Вестероса был вполне зрелым человеком.
К этому возрасту он уже правил Драконьим Камнем - островной крепостью, доставшейся Таргариенам ещё до Рока Валирии. Рядом с ним были обе сестры-жёны: старшая Визенья и младшая Рейнис. Их тройственный брак работал по принципу "трёх голов дракона" - каждый отвечал за своё направление, и в бою, и в управлении.
Если сравнить его с Роббом Старком или Джоффри, которых война застала подростками, разница видна сразу: Эйгон не получил власть по наследству и не оказался втянут в чужой конфликт. Он сам выбрал момент и сам начал войну - достаточно молодой, чтобы действовать дерзко, и достаточно опытный, чтобы думать о том, что будет после победы.
Эйгон помог положить конец Веку Крови
После Рока Валирии Эссос погрузился в затяжной хаос. Торговые пути порвались, вассалы остались без хозяев, драконьи лорды почти все сгорели вместе со своей империей. Так начался Век Крови - сто лет непрерывных войн, сменяющих друг друга тираний и степных набегов, выжигавших целые области дотла.
Сильнее всех в эту эпоху тянула на себя одеяло Волантис - самый амбициозный из Свободных городов, считавший себя наследником Фригольда. Волантийцы давили соседей флотом и торговлей, пытаясь собрать осколки старой империи в новый кулак. Когда против них начали объединяться Пентос и Тирош, те обратились к Эйгону Таргариену - человеку, у которого было то, чего почти не осталось в мире: настоящий дракон. Эйгон поднялся на Балериона Чёрного Ужаса и сжёг волантийский флот, одним ударом лишив Волантис главного козыря - контроля над морем. Несколько часов огня сделали больше, чем годы осад.
Но дело даже не в масштабе удара, а в том, что он показал миру об Эйгоне ещё до вторжения в Вестерос. Он не полез в эссосскую паутину союзов, не пытался строить новую Валирию - просто применил силу точечно и ушёл. Сломанный хребет волантийского флота помог Веку Крови наконец выгореть. А сам Эйгон впервые показал принцип, на котором потом построит Завоевание: дракон не ведёт долгих войн - он быстро меняет реальность.
Эйгон бывал в Вестеросе ещё до Завоевания
Хроники упоминают, что они с Визеньей посещали Цитадель в Олдтауне, а на Арборе Эйгон даже охотился с соколами у Редвинов. Насчёт Ланниспорта единого мнения нет - часть источников говорит, что он бывал и там, но мейстеры честно ставят пометку "возможно".
Если взглянуть на маршрут, выбор точек выглядит осмысленным. Олдтаун - это Цитадель и центр Веры Семерых, две силы, которые влияют на умы Вестероса не меньше, чем армии. Арбор - богатейший остров Редвинов, за которым стоит крупнейший флот Семи Королевств. Ланниспорт, если Эйгон и правда туда добирался, - главный порт западного побережья, витрина ланнистерского золота.
За годы до войны Эйгон приказал вырезать на Драконьем Камне Расписной стол - огромную деревянную карту всего континента. Он явно собирал информацию системно, и визиты в Олдтаун и на Арбор вписываются в ту же картину: увидеть ключевые места своими глазами, понять расклад сил и оценить, готов ли Вестерос к появлению Таргариена с драконом.
Уже после победы Эйгон не раз возвращался на Арбор в ходе королевских прогрессов - словно укрепляя отношения с домом, который с самого начала предпочёл не сопротивляться.
Эйгон предупредил королей Вестероса перед нападением
Перед вторжением Эйгон разослал воронов ко всем королям и крупнейшим лордам Вестероса. Послание было простым: склоните колено - сохраните земли и титул; откажетесь - столкнётесь с тремя драконами. Так он превратил будущую войну в публичный выбор, где каждый великий дом должен был определиться на глазах у всего континента.
Это часто подают как рыцарскую вежливость, но расчёт здесь был холодным. Эйгон знал, как устроен Вестерос: король может гордо выбрать смерть, но его вассалы и наследники начнут размышлять, а стоит ли гореть вместе с ним, если есть шанс выйти из войны целыми. Это предложение раскалывало любой единый фронт ещё до первого сражения.
Эйгон сдержал слово. Тех, кто покорился, он оставил при землях и влиянии, но бывших королей превращал в Хранителей: Лорен Ланнистер стал Хранителем Запада, Торрен Старк - Хранителем Севера. Выглядело как компромисс, работало как демонтаж: местные дома сохраняли лицо и власть над своими регионами, но теряли право называться суверенами. Уже этим шагом Эйгон показал, каким будет его королевство - единой вертикалью, где все дороги ведут к Железному Трону.
Высадка Эйгона и первое испытание
Война началась, когда Эйгон высадился на высоком холме у устья Черноводной - месте, которое позже станет сердцем его столицы. Таргариены сразу закрепились: здесь же Эйгон приказал возвести Эйгонфорт - пока лишь укреплённый форпост, но отступать на Драконий Камень он явно не собирался. Точка была выбрана расчётливо: удобная гавань, выход к морю и перекрёсток, откуда можно давить на Речные земли, Штормовые земли, Долину и Простор.
Ближайшие лорды - Дарклины из Сумеречного Дола и Моутоны из Девичьего Пруда - попытались задушить угрозу, пока у Эйгона мало людей и стены ещё не поднялись. Они хотели ударить первыми и выбить завоевателя с берега. Но привычные правила войны с Таргариенами не работали. На земле удар принял Оррис Баратеон, а в небе исход решил Балерион. Сражение вышло коротким и жёстким: оба дома были разбиты, их вассалы и наследники вынуждены были присягнуть.
Эта стычка стала сигналом для всего восточного побережья. Сопротивляться можно, но цена будет несоразмерной - и, возможно, разумнее пережить смену эпохи, сохранив род.
Эйгон возвысил три из девяти Великих домов
Из девяти Великих домов, правивших Вестеросом после Завоевания, три получили свой статус лично от Эйгона - Тиреллы, Баратеоны и Талли. Ни один из них до прихода Таргариенов не носил короны.
Самый показательный случай - Тиреллы. При Гарднерах они были наследственными управителями Хайгардена, но никак не королями. Когда линия Гарднеров оборвалась на Пламенном поле и Эйгон двинулся на Хайгарден, Харлан Тирелл распахнул ворота и принёс присягу. За это Эйгон сделал его лордом Хайгардена и Хранителем Юга - фактически верховным правителем Простора.
Эйгону такой выбор был на руку: Тиреллы знали управление и людей региона, а их положение целиком зависело от короля, который его дал. Старые дома Простора - особенно Флоренты - годами шипели про выскочек, но Эйгона генеалогия не интересовала, а вот лояльность - другое дело.
С Баратеонами история другая. Оррис Баратеон - ближайший соратник Эйгона и его первый Десница - получил Штормовые земли после гибели последнего штормового короля. Оррис женился на Аргелле Дюррандон, взял себе слова и герб старой династии - "Нам ярость". Штормовой Предел как будто просто сменил фамилию владельца.
Талли же возвысились, потому что вовремя встали на сторону Эйгона: когда власть Харренов рухнула, дом Талли из Риверрана оказался среди первых речных лордов, поддержавших Таргариена. Эйгон назначил Эдмина Талли верховным лордом Трезубца - не самая очевидная кандидатура по богатству и древности рода, но идеальная по смыслу: новая власть вознаграждает тех, кто помогает ей собирать королевство.
Роннел Аррен и его полёт на драконе
Долина веками считалась неприступной: горные перевалы контролируются, вход с материка прикрывают Кровавые Врата, а сами Аррены опираются на репутацию древнейшего андальского дома. Во время Завоевания королём формально был мальчик Роннел Аррен, но реально правила его мать - королева-регент Шарра. Она сделала ставку на дипломатию: отправила Эйгону свой портрет и предложила брачный союз, при котором Роннел стал бы его наследником. Эйгон дважды отказал, поскольку он строил собственную систему.
Шарра стянула силы к Кровавым Вратам, рассчитывая, что узкие проходы заставят завоевателя истечь кровью. Но драконы не подчиняются географии. Эйгон отправил Визенью на Вхагаре - и та приземлилась прямо во внутреннем дворе Орлиного Гнезда, минуя все нижние рубежи обороны.
Битвы не было. Когда Шарра вернулась в замок, она нашла Роннеля рядом с Визеньей - мальчик просил дать ему полетать. Шарра согнула колено и отдала знаки королевской власти. А Роннел получил обещанную награду: облетел вершину Копья Великана трижды на Вхагаре и навсегда вошёл в историю как Король, который летал.
В Завоевании было несколько важных сражений
Из-за драконов Завоевание часто воспринимают как кампанию почти без боёв: многие лорды предпочли капитуляцию, потому что огонь с неба делал бессмысленным любое сопротивление. Но это не значит, что сражений не было, и одна битва могла уничтожить целую династию или превратить неприступную крепость в оплавленные руины.
Главная кульминация - Битва на Пламенном поле. Объединённое войско Запада и Простора, около 55 тысяч, против 11 тысяч у Эйгона. Поначалу численное превосходство давило, но затем в небо поднялись все три дракона - Балерион, Вхагар и Мераксес. Сухое поле и ветер сделали своё дело: огонь превратил строй союзников в хаос. У Таргариенов погибло менее сотни. У противника - тысячи, включая короля Мерна IX, с которым оборвалась династия Гарднеров. После этого Ланнистеры предпочли согнуть колено. Пламенное поле показало, что любое сопротивление драконам в открытом поле - это безумие.
Но драконы решали далеко не всё. У Галтауна флот Эйгона под командованием Деймона Велариона был разбит арреновцами при поддержке браавосских кораблей. Визенья на Вхагаре сожгла вражеские суда ответным ударом, но обе стороны остались без флота, а вторжение в Долину сорвалось.
В Штормовых землях стихия ограничила драконов: ливень и ветер мешали Мераксес действовать в воздухе, и Оррису Баратеону пришлось выигрывать Последнюю Бурю почти по старинке - укреплением позиции в холмах и личной схваткой с Аргилаком Дюррандоном.
А на Речных землях цепочка столкновений у Божьего Ока - включая бой у Плачущих Ив, где люди Харрена ударили по тылу Таргариенов с лодок на приглушённых вёслах - подвела к самому символичному финалу Завоевания: сожжению Харренхола. Дракон доказал, что даже камень может плавиться.
Первоначальная кампания длилась два года
Военная фаза Завоевания заняла примерно два года. По меркам Вестероса это мгновение: континент привык к войнам на истощение, многолетним осадам и зимним паузам, растягивающим любой конфликт на поколения. У Эйгона же была ясная цель, драконы, ломавшие все привычные правила боя, и стратегия, которая позволяла врагам сдаться, сохранив земли и род. Драконы делали сопротивление слишком дорогим, а условия капитуляции - слишком выгодными.
Но два года - это срок военной фазы, не мирного устройства. За это время Эйгон сломал старую систему корон в шести регионах, а дальше началась работа государя: принимать присяги, гасить местные конфликты, расставлять людей, превращать победу в работающее государство. Главная же незакрытая проблема - Дорн. Дорнийцы в двухлетнюю схему не вписались и остались отдельным фронтом, который растянется на годы и обойдётся Таргариенам куда дороже самого Завоевания.
Дорн оставался непокорённым ещё почти двести лет
Дорн оказался территорией, где война шла по другим правилам. Здесь не работали ни феодальные рычаги - когда король сдаётся и за ним сдаются вассалы, - ни главное преимущество Таргариенов: сражения в открытом поле. Дорнийцы не выходили под драконов. Пустыни, горные проходы и города, способные опустеть за ночь, превращали вторжение в охоту за тенью.
Первая Дорнийская война стала для Эйгона болезненным уроком. Символом сопротивления была принцесса Мерия Мартелл - Жёлтая Жаба Дорна, которая тянула время и держалась на чистом упрямстве. Когда дорнийцы убили Рейнис и свалили Мераксес, они показали, что даже дракон смертен. Эйгон в ответ жёг замки и порты - но Дорн не сдавался. Дорнийцам не нужно было побеждать. Им достаточно было не проиграть.
В итоге Дорн стал частью Семи Королевств только почти два века спустя - в 187 году после Завоевания, когда принц Марон Мартелл женился на Дейенерис Таргариен (само собой другой, а не которая была в сериале).