Оксана сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела, как крупные капли дождя разбиваются о стекло. Свет в комнате не горел, только фонарь во дворе выхватывал из темноты мокрые ветки старого клена. Она любила дождь. В детстве казалось, что это не просто вода, а кто-то большой и добрый поливает город из гигантской лейки, чтобы к утру всё выросло зеленым и сказочным.
Сейчас сказка кончилась. Год назад они с Кириллом взяли ипотеку. Тогда это казалось победой — своя квартира, просторная, светлая. Теперь каждый платёж висел над ними, как тяжелый груз.
Оксана не слышала, как открылась дверь. Кирилл появился на пороге кухни бесшумно, стряхивая воду с куртки.
— Окс, ты чего в темноте?
Она вздрогнула, обернулась.
— Задумалась. Ты промок весь. Проходи, я разогрею суп.
— Погоди. — Кирилл подошёл, присел рядом на подоконник. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Оксана напряглась. В последнее время любые новости начинались одинаково: «Ты только не волнуйся». Она не волновалась. Она уже устала бояться.
— Помнишь, я рассказывал про Виталика? Мы вместе в лицее учились, потом он в Италию уехал, реставрацией мебели занимался.
— Смутно, — кивнула Оксана.
— Он вернулся. Открывает свою мастерскую здесь. Предложил мне работать с ним. — Кирилл выдохнул. — Не просто мастером, а партнёром. Говорит, что без меня не справится.
Оксана молчала. Кирилл работал на мебельной фабрике восемь лет. Работа была стабильной, но глухой: сборка ширпотреба, однотипные шкафы, однообразные стулья. А ведь когда-то он делал удивительные вещи. Их собственный дубовый стол, который стоит в гостиной, друзья до сих пор просят продать.
— Мы вложимся? — спросила она тихо. — У нас нет денег.
— У него есть помещение, оборудование, первые заказы. Ему нужен я. Вернее, мои руки и моя голова. — Кирилл улыбнулся, но в глазах стояла тревога. — С фабрикой придётся завязать. А это гарантированная зарплата, пусть и небольшая.
Оксана отвернулась к окну. Она знала эту историю. Мечты — это прекрасно, но ипотека не умеет ждать.
— Ты же понимаешь, что если не попробую, — тихо сказал Кирилл, — я себе этого не прощу. И всю жизнь буду думать: «А что, если?»
Она кивнула. Спорить было бесполезно. Да и нужно ли?
— Хорошо, — сказала она. — Давай попробуем.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Правда?
— Правда. Только давай договоримся: если через три месяца станет понятно, что не тянем, ты ищешь что-то ещё. Договорились?
— Договорились.
Кирилл обнял её так крепко, что Оксана почувствовала, как дрожит его спина.
— Спасибо. Я не подведу.
Первые два месяца были похожи на бег по кругу. Кирилл пропадал в мастерской с утра до ночи, возвращался с деревянной пылью в волосах и запахом лака на одежде. Оксана устроилась на вторую работу — удалённо вела бухгалтерию для небольшой сети кофеен. Спали урывками, виделись редко, но вечерами он присылал ей фото: почти законченный гарнитур в скандинавском стиле, столешница из цельного ясеня, сложная резьба на ножках старинного кресла.
— Это для частного заказа, — писал он. — Клиентка плачет от счастья.
Оксана улыбалась и отвечала смайликом. Ей хотелось верить, что всё будет хорошо.
А потом пришло письмо из банка.
Оксана открыла его вечером, когда Кирилл ещё не вернулся. Программа автоматического списания дала сбой, и платеж по ипотеке не прошёл. Задолженность за два месяца. Пени. И предупреждение о возможном изъятии залога.
Она сидела на кухне, сжимая телефон, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что задумалась?
Она обернулась. В дверях стоял Кирилл. Не заходя в комнату, по его лицу она поняла — он уже знает.
— Банк звонил, — сказал он глухо. — Почему ты молчала?
— Думала, успеем. — Голос Оксаны дрогнул. — Ты так много работаешь, я не хотела…
— Я должен был знать! — Он никогда не повышал на неё голос, и сейчас это было не криком, а хриплым, сдавленным выдохом. — Мы всё решили вместе. И проблемы — вместе.
Он сел за стол, закрыл лицо руками. Оксана смотрела на его сгорбленные плечи и понимала: он винит себя. Считает, что подвёл семью ради сомнительной мечты.
— Кир, — она подошла и положила руки ему на плечи. — Мы справимся. Давай подумаем. Может, продадим машину?
— Машину? Она нужна, чтобы возить инструмент.
— Тогда я поговорю с мамой.
— Нет. — Он поднял голову. — Я сам.
На следующий день Кирилл уехал рано утром. Сказал, что по делам, и не взял телефон. Оксана места себе не находила, накручивала себя, перебирала в голове самые страшные варианты.
Он вернулся вечером, усталый, но с удивительно спокойным лицом.
— Я нашёл выход, — сказал он.
Оксана ждала.
— Помнишь Стаса? Мы вместе в музыкалку ходили, он на гитаре играл, а я на баяне. Потом он уехал в Питер, открыл столярную школу.
— Тот, который…
— Да. Мы не общались лет десять. Я ему написал вчера ночью. Рассказал всё. — Кирилл помолчал. — Он перевёл мне деньги. Сказал, что отдавать не надо, это инвестиция в его бывшего одноклассника, который, цитирую, «делает такие вещи, которые другим и не снились».
Оксана смотрела на него, не веря.
— А долг?
— Мы договорились: когда встанем на ноги, я приеду к нему в школу провести несколько мастер-классов. Бесплатно. И сделаю для его мастерской мебель. Он давно хотел, но не мог найти мастера.
В комнате повисла тишина. Оксана чувствовала, как к горлу подступает комок. Не от стыда или боли, а от странного, забытого чувства — надежды.
— Я так испугалась, — прошептала она. — Думала, что всё рухнет.
— Не рухнет. — Кирилл взял её за руку. — Я дурак, что втянул нас в эту авантюру. Но я докажу, что не зря.
— Ты не дурак. — Она покачала головой. — Ты просто очень хотел. И я, если честно, тоже хотела. За этим столом, который ты сделал, мы столько вечеров просидели. И Алиска за ним уроки учит. А будет учить ещё и внуков.
Кирилл улыбнулся краешком губ.
— Ты всегда веришь в лучшее.
— Нет. Просто я верю в тебя.
Утром Оксана проснулась от запаха блинов. На кухне гремела посудой Алиса — дочь проснулась раньше всех и решила устроить «завтрак выходного дня», хотя была среда.
— Мам, пап! Я тут салат сделала! Ну, как салат… огурец порезала.
Оксана переглянулась с Кириллом. Он подмигнул ей, и на мгновение всё стало просто и хорошо. Долги никуда не делись. Впереди были бессонные ночи, страх неудачи и миллион мелочей, которые нужно было решить. Но сейчас, глядя на то, как дочь старательно раскладывает по тарелкам криво нарезанные огурцы, а муж заливает тесто на новую партию блинов, Оксана подумала: «А ведь мы справимся».
За окном моросил дождь. Она больше не думала о гигантской лейке. Но всё равно чувствовала, как что-то большое и доброе снова поливает город, чтобы к утру выросло что-то новое.