В приёмном покое было шумно и суетливо. Кто-то с подозрением на аппендицит, кто-то с температурой, кто-то просто пришёл справку взять. И только одна мама с девочкой на руках сидела тихо. Очень тихо.
Девочку звали Соня. Два года и три месяца. Светлые кудряшки, голубые глаза. Мама, молодая женщина лет двадцати пяти, всё время поправляла на дочке шапку, хотя в помещении было тепло.
«Третьи сутки температура,» глухо сказала она, не глядя на доктора. «Горло красное. Выпишите антибиотик, нам в садик побыстрее надо».
Врач попросил открыть рот. Соня возражать не стала. Она приоткрыла рот, и доктор увидел то, от чего у него внутри всё похолодело. Характерные плёнки на миндалинах, сильный отёк, запах.
«Прививки по возрасту делали? АКДС?» спросил доктор, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мама поджала губы и отрицательно покачала головой. «Нет, конечно. Мы не делаем эти прививки. Мы вообще не болеем, а тут... в яслях мальчика больного привели, вот Соня и заразилась».
Доктор медленно положил шпатель в лоток. Он посмотрел на Соню и на её маму, которая уже доставала телефон, поглядывая на часы.
«Вам нужно срочно в инфекционную больницу. Прямо сейчас. Я вызову скорую», сказал он.
«Да вы что!» мама даже отшатнулась. «Зачем в больницу? Нас в инфекционку положат, а там туберкулёзники всякие. Нет, выписывайте лекарства, мы домой поедем, дома лечиться будем».
Доктор попытался объяснить про дифтерию, про плёнки, про то, что Соне с каждой минутой становится хуже. Мама слушала и качала головой. Спорить было бесполезно. Врач вышел в коридор, чтобы тихо сказать медсестре вызвать скорую принудительно, по экстренным показаниям, а когда вернулся через две минуты, кресло было пусто.
Мама ушла. Просто встала с дочкой на руках и ушла, потому что ей показалось, что врачи сгущают краски и хотят просто положить их в больницу для галочки.
Дальше было то, что никто не хочет видеть в своей практике. Через два часа Соню привезли на скорой уже с сильным отёком, с затруднённым дыханием. Она задыхалась. Плёнки перекрыли гортань, и помочь ей было уже почти невозможно. Реанимация, интубация, аппарат ИВЛ, молитвы реаниматологов, которые трое суток не отходили от её кроватки. Не спасли.
А на пятый день в приёмном снова появилась эта мать. Она не плакала. Глаза у неё были сухие и злые. Она ворвалась в кабинет к тому самому врачу и закричала так, что слышала вся регистратура:
«Это вы убили мою дочь! Вы! Не положили тогда в больницу, не настояли! Вы не дали таблеток! Врачи-убийцы! Я на вас заявление напишу, вы ответите!»
Она кричала, и слюна летела изо рта, а врач сидел и смотрел на её руки. На её тонкие пальцы, которые тогда, в пятницу, так быстро и ловко застегнули молнию на Сонином комбинезоне и унесли её в морозный вечер, потому что маме показалось, что она знает лучше.
Околомедицинские истории тем и страшны, что в них нет безусловно виноватых. В них есть только обычные люди, которые желают добра, верят, что болезнь можно унять волшебной таблеткой. И когда случается непоправимое, искать виноватого всегда проще, чем признать, что однажды ты просто не захотел поверить и сделать как нужно.
Врач так и не сказал ей тогда ни слова. Он только кивнул и опустил глаза. Спорить с горем бесполезно. Оно всегда право, даже когда ошибается.
А у вас бывало такое, что вы отказывались от советов врачей, потому что "лучше знали", а потом понимали, что были неправы?