— Мам, а кто это?
Голос Насти выдернул меня из мыслей, застрявших где-то между болью и воспоминаниями.
Папин коллега зачитывал очередную речь. Тёплую, правильную, полную слов о призвании, о науке, о светлой памяти. Но я почти не слышала.
Для всех он профессор. Для меня — папа.
— Где? — я проследила за Настиным взглядом.
В стороне ото всех, у самого выхода, Витя, мой муж, разговаривал с девушкой. Нет, не разговаривал, шипел.
Лицо напряжённое, голос глухой, рука вцепилась ей в локоть так сильно, что она поморщилась.
— Не знаю, — выдохнула я, прищурившись.
На вид ей было лет двадцать пять, плюс-минус. Витя развернул её, больше не прикрывая своим телом, и только сейчас я увидела, что она глубоко беременна.
Внутри дрогнуло мрачное предчувствие. Его странное поведение в последнее время вдруг приобрело смысл.
Он повёл её на выход, я поднялась и пошла за ними, собираясь выяснить наконец, что происходит.
— Тебе всё равно придётся решать, — незнакомка наседала на мужа, остановившись в коридоре.
Красивая, молодая, яркая. Сейчас её лицо пылало праведным гневом. Они так увлеклись разговором, что не заметили моего присутствия.
— Ты знала, что я его не хочу, — зло отозвался он.
— Это уже неважно. Раньше надо было думать.
Это явно был не деловой тон. Он никому не позволял так с собой разговаривать.
— Что происходит? Витя, кто это?
Он резко обернулся, будто вор, пойманный на месте преступления. На его лице отразилась злая досада.
— Вер, давай не сейчас. Я всё решу. Вернись в зал.
— Что ты решишь? Что вообще происходит? — раздражённо отозвалась я.
— А вы не видите? — нагло влезла девица, положив руку на живот. — Мне скоро рожать, а Витя всё никак не может решиться.
Я перевела на него ледяной взгляд.
— Уймись! — бросил он. — Здесь не место для разборок. Мы на похоронах.
— Мне жаль, — она поджала губы, но взглянула на меня без всякого стеснения. — У меня не было выбора. Вы должны знать…
— Замолчи, я сказал! — рявкнул Витя, схватив её за руку.
Горло сдавило. Что ж, теперь всё ясно. Задержки на работе, командировки, этот телефон, из которого он не вылезает. Как по учебнику.
— Скажи, я ведь правильно поняла? Твоя беременная любовница заявилась на похороны моего отца?
Я сама не верила, что говорю это вслух. Восемнадцать лет в браке, ни одного намёка не было. Может, я просто ослепла?
Его злость сменилась холодным раздражением, будто теперь, когда всё стало очевидно, можно не притворяться.
— Не делай из этого трагедии. Мы всё обсудим дома, — он схватил свою даму и потащил на выход.
«Не делай из этого трагедии»?! Он вбил мне эти равнодушные слова под рёбра и просто ушёл. Когда так нужна была его поддержка, когда я на части разваливаюсь.
— Мам…
Я резко обернулась, быстро смахнув слёзы. Настя стояла в проходе, её глаза растерянно метались между мной и дверью.
— Что происходит? Кто она?
— Никто, — ответила я чисто механически, всё ещё не веря в происходящее.
Она говорила что-то ещё, её голос долетал до меня, как сквозь вату.
— Прости, мне нужно в туалет.
Я добрела на нетвёрдых ногах до кабинки, заперлась в ней и взглянула на себя в зеркало. Желудок скрутило от переживаний.
У меня в голове не укладывалось, что Витя мог так со мной поступить. Ещё и сегодня.
Я достала платок и шумно высморкалась. Ему сорок пять, у него взрослая дочь и любящая жена. Верная, надёжная. Всё ещё в хорошей форме. Что со мной не так?
Что это? Вторая молодость? Новая семья?
На телефон пришло сообщение:
«Я сейчас вернусь».
— Да пропади ты пропадом, — вслух ответила я.
— Мам? — Настя ждала меня у двери. — У неё что, от папы ребёнок будет?
В глазах у неё стояли слёзы. Девочка моя. Захотелось вырвать ему сердце за то, как поступил с нами. За это подлое предательство.
— Что теперь будет?
Что будет? Будет развод.
Я взяла Настю за плечи и заставила взглянуть на меня.
— Всё потом. Сейчас мы вернёмся в зал, поминки не закончились.
— Но, мам…
— Потом, — повторила я. — Мы должны попрощаться с дедушкой.
Она моргнула, вспомнив, где мы находимся, и неуверенно кивнула.
Мы вернулись за стол, и мне даже не приходилось скрывать своё горе. Для всех я провожала отца. На самом деле прощалась ещё и со своим браком.
Мама, сидя напротив, сжала мою руку. Мы не были близки. Так уж повелось с моих четырнадцати, когда она развелась с отцом и сразу бросилась в новые отношения. Я осталась с папой.
Сейчас у нас всё было ровно, но вряд ли я могла рассчитывать на её поддержку. И всё же, этот простой жест чуть ободрил меня.
Это не конец света. Вот папа ушёл навсегда. А муж… Переживу как-нибудь.
Хоть и больно.
Он вернулся, как и обещал. Выражение лица жёсткое, в голове явно работа идёт. Как объяснить, что соврать.
Залпом осушил стакан воды, придвинулся, и я отпрянула. Сверкнула глазами. Не сейчас. Он понял и оставил меня в покое.
Маша, моя лучшая подруга, сидящая неподалёку, заметила. Метнула в меня взгляд, мол, что происходит? Я покачала головой, мне бы просто досидеть до конца.
Когда всё закончилось, я от усталости валилась с ног. Физически, морально. Меня через центрифугу пропустили. Но главное, эта боль никуда не уйдёт. Так и останется дырой в сердце.
Время лечит? Вряд ли. Может быть, притупляет боль. Вся надежда на это.
— Вер, — Витя взял меня под локоть, когда я садилась в машину.
Ну что? Что ты хочешь мне сказать? Я замерла, пробегая взглядом по знакомому, родному лицу. Морщинки у глаз, шрам над бровью, всё ещё густые волосы, в которые я раньше любила забираться ладонью.
И всё же… Это уже не тот человек. Этого я не знаю.
— Прости, — только и смог сказать он.
Прости? Всего-то?
Промолчав, я села с Настей на заднее сиденье, хотелось оказаться как можно дальше от него.
Всю дорогу она держала меня за руку, жалась ко мне, как будто снова стала маленькой. Обычно в поездках зависала в телефоне, сейчас молча металась взглядом между мной и отцом.
До самого дома никто так и не заговорил. Не при Насте.
Мысленно я перебирала свои дальнейшие стратегии. Развод. Раздел имущества. Увольнение из его фирмы. Поиск работы. А ещё Настины экзамены, выпускной, поступление.
Как же много всего.
— Мам, ты чего-нибудь хочешь? Кофе? Чай?
Приехав домой, Настя первым делом озаботилась мной. А ведь ей самой сейчас нужна поддержка.
— Спасибо, зай, не надо. Иди к себе, ладно?
Она перевела взгляд на отца, раздевавшегося в прихожей.
— Ладно, — кивнула мрачно и ушла.
Я отправилась в спальню и на пороге обернулась к Вите, он шёл за мной.
— Не трогай меня сегодня, — остановила его на подходе. — Я тебя ни видеть, ни слышать не хочу.
— Вер. Нам надо поговорить.
Я рассмеялась коротко, без радости.
— Я в курсе. Но на сегодня мне тебя по горло хватило. Спи на диване. Или можешь сразу уехать.
Я не дала ему ответить, захлопнула дверь перед носом. Голова и так раскалывалась, а он не смог бы сказать мне ничего, что сейчас поможет.
Буквально упала на кровать прямо в одежде, голова раскалывалась от боли.
Как же я не заметила? Так была занята папой, что списывала все знаки на трудности в работе? Но это ведь не вчера произошло.
На каком она месяце? На восьмом? Да, отношения у нас несколько охладели, но ведь были объективные причины. Мне приходилось совмещать дом, работу и заботу об отце.
Если посчитать, получается, примерно в то время я и узнала о его болезни. И что? Перестала уделять внимание мужу, и он решил, что имеет право добирать на стороне?
Не похоже, чтобы он её любил. Любимым так рот не затыкают. «Ты знала, что я его не хочу». Решила привязать его к себе ребёнком? Глупая.
Устав злиться и гонять отчаяние по кругу, я выпила таблетку снотворного и просто дала себе выспаться.
А утром проснулась и не сразу вспомнила о вчерашнем кошмаре. Нет, раскисать нельзя. И вешать свои проблемы на дочь — тоже. Это я её поддерживать должна, а не наоборот.
Встала и приняла холодный душ, сразу прочистив голову. А когда вышла, тут же почувствовала аромат кофе.
— Настён, ты уже встала?
— Ага, — она неуверенно улыбнулась. — Слушай, мы тут с папой поговорили…
Я налила себе кофе и села за стол.
— Где он? — спросила хмуро.
— Отъехал ненадолго, скоро будет.
Она выглядела смущённой. Забралась с ногами на стул, чуть виновато глядя на меня.
— Что такое? — напряглась я.
— Ты не думай, что я его поняла и простила, он отвратительно поступил.
— Но…
— Но… У них это только раз было. Он так сказал.
Я сдержала горький смешок. Наивная моя девочка.
— Допустим, — не стала спорить я. — Что это меняет? Он мне не изменил, а она не беременна его ребёнком?
— Ну вообще, это ещё проверить надо, чьим она ребёнком беременна, — воинственно ответила Настя. — Если она спит с чужими мужьями, на слово ей верить нельзя.
— Насть, я всё это буду обсуждать с твоим отцом.
— А мне, значит, не лезть? — она вздёрнула подбородок, хотя я совершенно не собиралась её задевать.
— Я так не говорила. Просто не хочу, чтобы всё это сказалось на твоей учёбе. Тебе сейчас на ней сосредоточиться нужно.
— Да плевать мне на учёбу, — воскликнула она, — когда у нас семья рушится!
— Это не конец света. Ты сама говорила, у тебя в классе ни одной семьи полной нет.
— Так ты разводиться с ним решила? — вдруг присмирела она. — Вы же даже не поговорили. Разве нельзя всё обсудить?
Обсудить-то можно. Развод и раздел имущества.
Я не успела ответить, в двери повернулся ключ, на пороге показался Витя с огромным букетом алых роз. Господи, какая пошлость.
Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, не испортить Настино воодушевление. Держалась за него, как будто не понимала, что ей всё равно придётся смириться с реальностью.
Витя зашёл на кухню и дал знак Насте испариться. Она тут же его послушалась, бросив на меня умоляющий взгляд.
— Вер, прости меня, — он шагнул ко мне, и мне показалось, что он всю ночь не спал.
— Прости? — сглотнув, повторила я. — Кажется, вчера ты говорил, чтобы я не делала из этого трагедии.
— Да, за это тоже, — мрачно отозвался он. — Я был груб. Слишком неожиданно.
— Серьёзно? — хмыкнула я, криво усмехнувшись. — За девять месяцев не подготовился? Или на каком она? Может, думал, что всё рассосётся?
Я видела, как сжались его челюсти, как побелели костяшки пальцев. О да, я знала своего мужа. Много раз видела его таким на переговорах, если те шли не по сценарию. Всё-таки много лет вместе работаем.
Прямо сейчас он мечтает поставить меня на место. Будто я его подчинённая. Часть механизма, вышедшая из-под контроля.
Создаю ему неудобства, отказываясь просто принять букет цветов и сказать: «Хорошо, милый. Бывает».
Он молча вытащил из кармана продолговатую коробочку, открыл и толкнул вперёд, будто презентуя товар.
— Это крошечная компенсация за боль, что я тебе причинил, — выдавил он, всё ещё не встречаясь со мной взглядом.
О, а вот и пряник. Он достал браслет из коробочки. Да, дорого же он ему обошёлся. Вернее, нам. Бюджет у нас пока что общий.
— Он идеально подойдёт к твоим серьгам. Нравится?
Я молча смотрела на мужа, видя все его манипуляции, мне казалось, я мысли его читаю.
— Вер, — он взял меня за руку, прижал к губам. — Ну прости меня. Я совершил ошибку. Да, виноват. Ну что мне сделать?
Я с изумлением наблюдала за его перевоплощением. Ну нет, Вить. Вот вчера ты был настоящим. В том своём раздражении. В своих словах «Не делай из этого трагедию». Это сейчас ты играешь на моих чувствах. Раскаяние, вина. Ничего этого нет.
— А ведь папа никогда тебя не любил, — задумчиво произнесла я.
Он нахмурился, явно не этого ждал. Хотел что-то ответить, но тут зазвонил его телефон. Мы смотрели друг на друга, оба понимая, что его попытка с наскока вернуть всё, как было, полностью провалилась.
— Ну что же ты не ответишь? — не выдержала я. — Может, у неё уже воды отошли?
Мои слова ударили его, словно пощёчина. А я усмехнулась и поднялась из-за стола.
— Не траться, — положила перед ним браслет. — После развода деньги тебе ещё понадобятся.
— В смысле развод? — Витя резко схватил меня за руку.
Сдавил запястье так, что я поморщилась.
— А что непонятного? — я выдернула руку и прижала к груди. — Или ты правда думал, я закрою глаза на твою беременную любовницу?
— Она не… — начал он с нажимом. — Это был всего один раз!
— Пропусти. Это ты Насте можешь про раз говорить. Я не вчера родилась.
Я оттолкнула его и прошла мимо. Он шёл за мной по пятам. В спальне, запер дверь и встал перед ней, не собираясь никуда выпускать.
— Вер, я тогда напился, повёл себя, как животное, самому противно.
— «По пьянке закрутилось», — мрачно процитировала я. — Классика.
— Ты тогда у отца была, и меня это не оправдывает…
— Я, вроде, не спрашивала, как это произошло. Избавь от подробностей.
Я открыла гардеробную, собираясь одеться. Витя торчал у меня за спиной, как цербер.
— Отойди, — бросила, не оборачиваясь.
Станет он меня слушать, как же. Сжал мои плечи, притянул спиной к груди, склонился к шее:
— Вер, я люблю тебя. Это всё нелепая ошибка. Ты не представляешь, в каком я сейчас аду.
Впервые за все эти годы мне стало физически тошно от его прикосновений. От его голоса, запаха, от того, что он вообще считает себя вправе меня трогать.
— Убери руки, — процедила, вырываясь.
— Это всё ещё я. Твой муж. Мы почти двадцать лет вместе. Не станешь же ты рушить наш брак…
Я резко обернулась и оттолкнула его.
— Не вздумай перекладывать ответственность на меня! Это ты его разрушил.
Он хмуро взглянул исподлобья.
— Мне плевать, один раз это было по пьяни или у тебя с ней роман. Последствия налицо. Ей скоро рожать. Ты снова станешь папочкой.
Я не сдержала саркастичную ухмылку, хотя глаза и увлажнились.
— А наша семья, считай, что в прошлом.
— Настя, — мрачно начал он, но я его перебила.
— Настя почти взрослая. Поступит в универ, ей вообще не до нас будет. Да и не стала бы я твои измены терпеть, будь ей сколько угодно.
— Не измены, — жёстко настаивал он. — Один раз, Вер!
— Ну, тогда поздравляю, это был эпический один раз, — усмехнулась я, отворачиваясь.
И не заметила, как он снова подошёл, толкнув меня к полкам.
— С ума сошёл?! — вскрикнула я, вырвавшись.
— Ты всё ещё моя жена, — он напирал, загоняя меня в угол.
Взял лицо в ладони и попытался поцеловать, я резко наступила ему на ногу, отпихивая от себя.
— Ты мне противен, — процедила сквозь зубы. — Беременную свою целуй, а меня не трогай!
— Да плевать мне на неё! Я брак сохранить хочу. Ни она мне не нужна, ни ребёнок этот! Мне сорок пять, какие младенцы?!
Вот, показал наконец-то настоящее лицо. Я видела, что он не врал. Брак он действительно хочет сохранить, да и младенец ему правда не нужен. Только раньше надо было думать.
— Поздновато спохватился.
— Вер, я ошибся, — с надрывом сказал он.
У него на шее билась жилка, пальцы сжались в кулаки.
— Чего ты хочешь? Что мне сделать?!
— Для начала, выйди отсюда, — потребовала я.
Мы застыли друг напротив друга. Непримиримо.
— Ладно, — выдохнула я.
Сняла халат и швырнула ему в лицо. Пусть только попробует прикоснуться. Надела чёрные брюки, чёрную блузку. Пусть вспомнит, что у меня траур. Обулась и вышла.
— Куда ты?
— Ты спрашивал, что тебе сделать. Съезжай. Сегодня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Бред. Никуда я не съеду, мы ничего не решили.
— Ну так давай решим.
— Ты ведь не такая, Вер, — его голос стал тише, почти ласковым. Он смотрел на меня в зеркало, будто старался вспомнить ту, прежнюю. — Мягкая, нежная. Ты умеешь прощать.
Мягкая? Нежная?
— Ты, кажется, слишком долго этим пользовался, — я обернулась к нему, оглядев с ног до головы.
Рубашка мятая, да и сам весь… Я развернулась к двери, он снова перехватил меня за руку.
— Куда ты?
— Тебя не касается. Вчера ты потерял право интересоваться моей дальнейшей жизнью. Так ясно?
Он был слишком близко, и всё ещё напоминало о том, что мы буквально вросли друг в друга за эти годы. И вырывать придётся по живому.
Но разве можно такое простить?
— Ты был с ней, когда я в тебе нуждалась.
— Я помогал тебе с отцом, — возразил он, так и не отпустив мою руку.
— Неправда, — оскорбилась я. — Хотя бы сейчас не ври и не выгораживай себя!
— Вер.
— Ты развлекался с непонятной девушкой, — не сдержалась я, — вместо того, чтобы быть с семьёй.
Я буквально испепеляла его взглядом, стараясь выжечь в его мозгу простую правду.
— Я тебе этого не прощу, понятно?
Он едва сдерживался, я видела, как на язык ему просится что-то оскорбительное. И не верила ни единому слову.
— А теперь отпусти мою руку.
Пальцы разжались, я взглянула на запястье. Следы останутся.
Подхватила сумку и вышла из спальни. Внутри всё бунтовало от боли и злости. Я старалась держаться, не раскисать при нём, не показать, как больно он мне сделал.
Зашла к Насте, она лежала у себя, уткнувшись в телефон, с наушниками на голове.
— Настён, я проедусь, мне нужно голову проветрить.
— А… Ладно, — кивнула она, понимая, что никакого примирения не случилось.
Витя стоял в прихожей, подпирая стенку и скрестив руки на груди. Мрачный, злой. Я взяла ключи от машины и вышла за дверь, обернувшись в конце.
— Ты правда облегчишь мне жизнь, если съедешь. Вместе мы жить не будем, это точно.
Он промолчал, провожая меня недобрым взглядом. А я спустилась, села в машину и поехала к подруге. Маша теперь была единственным человеком, кто сможет искренне поддержать.
К тому же, сама прошла через развод. Может, подскажет, как мне вылезти из-под обломков.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Уйти от предателя", Лена Грин❤️
Я читала до утра! Всех Ц.