«Да пропади они пропадом, эти узкие туфли! Кто же форму-то такую придумал», — злилась Елена Петровна, согнувшись и силясь натянуть белые «балетки».
Мешали «косточки» на ногах, спина молила поскорее разогнуться. Наконец, словно в сказке «Золушка», она затолкала стонущие стопы в обувь и порадовалась про себя: «Могло бы быть и хуже. Например, туфли на каблуках. Вот как бы я тогда работала... А так ничего — терпимо».
Перед выходом в зал она глянула на себя в зеркало, вздохнула, поправила прическу, тронула тонкие губы помадой. Вроде помогло, но не слишком. А чего удивляться. Семьдесят лет — это тебе не тридцать, и даже не пятьдесят. Тут хоть наизнанку вывернись, а краше не станешь.
— Лена, шевелитесь, хватит собой любоваться! — В крошечную подсобку заглянула администратор зала.
Пора приступать к работе. Елена Петровна старалась не думать о стонущих коленях, о скачущем давлении. Нельзя... Ведь впереди целая рабочая смена. И нужно ее как-то отстоять. Некоторым еще хуже.
***
Субботний вечер был суетным. Посетителей в маленьком ресторанчике хватало. Приходили, пили, ели, отдыхали. Елена Петровна шуршала меж столиками, стараясь держать тяжелый поднос ровно. И ни о чем не думать. Но куда же денешься от мыслей.
«Ох, дожить бы до семидесяти пяти, доскрипеть бы. Сами ведь напросились на все это. Ныли, когда пенсионный возраст подняли: «Ах, работы после пятидесяти пяти не найти. Ох, не берет нас никто». И чего добились? А вот всего этого.
Пенсионный возраст подняли, а потом еще раз и еще. Причем мужикам по новым правилам разрешили выходить на пенсию в семьдесят. Живут они меньше, видите ли! А недовольным дамочкам приказали пахать до семидесяти пяти. Причем обязали работодателей не увольнять по возрасту. Вот была ты официанткой всю жизнь, так до гробовой доски тебе подносы таскать.
А Валька, соседка моя? Асфальт до сих пор укладывает. Как она лопату-то поднимает, бедная? Учиться надо было... Хотя стоп. Я-то сама с высшим образованием. Только вот не пригодилось оно в жизни. Не тому, видать, в молодости учили».
Время ползло черепахой. Елена Петровна принимала заказы, разносила, убирала, снова принимала заказы... Сил не осталось. А до конца работы еще миллион часов по ее ощущению.
Когда у очередного столика поднос задрожал в руках Елены Петровны, а колени предательски подогнулись, она подумала: «Вот и все. Не дотянула». Злые слезы обиды и разочарования побежали по щекам и...