О том, как правильно воспринимать некоторые данные статистики – обозреватель «Абзаца» Андрей Перла.
Министр труда правительства России Антон Котяков сообщил, что безработица у нас установилась на очень низком уровне: всего 2,2%. Отметил также, что в стране не менее 75 миллионов человек, у которых в последние годы есть постоянная занятость. Рабочих мест при этом гораздо больше – по словам вице-премьера Татьяны Голиковой, около 12 миллионов человек необходимо вовлечь в экономику России до 2032 года.
Что так и что не так с этими заявлениями? Прежде всего следует усвоить, что официальная государственная статистика не лжет. Ее данные можно по-разному интерпретировать, но сами по себе они точны. Официально зарегистрированных безработных действительно мало. Найти работу в России сегодня действительно легко. Рабочих мест в самом деле больше, чем тех, кто их официально, да и неофициально ищет.
Другое дело, что при ближайшем рассмотрении каждому из нас довольно трудно применить цифры успехов к самому себе: на уровне «больших батальонов» и социологических абстракций картина получается гораздо привлекательнее, чем в обстоятельствах отдельной человеческой жизни.
С низкой безработицей ситуация совершенно та же, что и с высокой средней зарплатой. Да, по стране в целом она уже выше 100 тысяч рублей, да, в Москве она выше 170 тысяч рублей.
Но значит ли это, что лично вы с вашей профессией и квалификацией в вашем городе получаете или скоро будете получать такие деньги? Совсем не факт. Даже и медианная зарплата в 70 тысяч рублей (половина работающих получает больше, половина меньше) и то многим представляется венцом мечтаний.
Да, рабочих мест в целом по стране больше, чем рабочих рук. Согласно той же государственной статистике, в стране не хватает 23,5 тысячи врачей, 64 тысяч медсестер и фельдшеров. И это неудивительно, ведь средняя зарплата медработников среднего звена не дотягивает до той самой медианы в 70 тысяч.
И это только одна отрасль, только один из примеров. Да, низкая безработица, да, нехватка рабочих рук – все так и есть. Но благорастворения воздухов отнюдь не наблюдается.
Наблюдаются большие проблемы.
Кстати, а 12 миллионов «лишних» рабочих мест – это про что? В здравоохранении не хватает 90 тысяч. В полиции в марте 25-го года не хватало 170 тысяч сотрудников (сейчас еще больше). В школах не хватает примерно 100 тысяч учителей начальных классов и, кажется, до 200 тысяч предметников. Это очень много, но все вместе не дотягивает и до миллиона. Где остальные рабочие места?
В строительной отрасли не хватает до двух миллионов человек. Только в одной Москве требуется 500 тысяч.
Дефицит высококвалифицированных (!) рабочих в промышленности и сельском хозяйстве доходит до 1,5 миллиона человек. Сколько требуется низкоквалифицированных – данные расходятся.
Где всех этих людей взять?
Никакого осмысленного ответа, кроме сакраментального «Привезти из жарких южных стран», не просматривается.
Можно спорить, кто лучше адаптируется к нашему рынку труда: граждане Таджикистана или Вьетнама, Индии или Киргизии, можно заключать договоры о приезде рабочих с Северной Кореей или возражать против этого. Обойтись без мигрантов не получается.
И долго еще не получится, даже и несмотря на автоматизацию, роботизацию и все такое прочее.
Стало быть, что? Стало быть, надо смириться с неизбежным и заполнять рынок труда мигрантами – но так, чтобы обеспечить безопасность и сохранение образа жизни для всех остальных.
Это означает очень много далеко не самых добрых и приятных мер. Ограничения на приезд с детьми. Ограничения на срок пребывания в стране. Ограничения на право приезда – только с уже заключенным контрактом, с конкретным работодателем. Последний должен обеспечить и общежитие, и медстраховку.
Это все только так, по верхам, на деле ситуация намного сложнее. Но что надо точно понимать: она не радужная. Она сложная и не станет проще.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.