Пишут дети
Её отец всегда был человеком простым и молчаливым. Он работал шофёром, приходил домой усталый, пропахший дорожной пылью и машинным маслом. Вечерами он смотрел телевизор или возился в гараже. Он не читал дочери умных книг, не говорил красивых слов. Девочка по имени София, пряча лицо в подушку и засыпая, иногда думала, что он самый обычный человек. Ничего героического.
А потом пришла война. Его мобилизовали одним из первых. София навсегда запомнила, как он, уже в форме, стоял на пороге. И в его глазах, всегда спокойных и усталых, она впервые увидела новую глубину – стальную. Он обнял её так сильно, что кости затрещали, и сказал всего одну фразу: «Молись за меня, ладно?»
Девочка кивнула, не придав большого значения его словам.
Сначала он изредка звонил. Голос в трубке был сдавленным, отдалённым. Потом звонки прекратились. Однажды ночью Софию разбудили тихие рыдания матери. Папина машина подорвалась на минном поле. Он был контужен, ранен, но чудом выжил. Его отправили в госпиталь.
Когда отца выписали и он ненадолго приехал домой, в нём что-то изменилось. Взгляд стал ещё дальше, ещё тише. Он почти не говорил о войне. Но однажды София зашла к нему в комнату и застала его за странным занятием. Он сидел на краешке кровати и держал в своих грубых руках маленькую, почерневшую от времени металлическую иконку. Он глубоко задумался и как будто был не здесь.
– Ты чего? – робко спросила девочка.
Отец долго смотрел на образок, потом перевёл взгляд на дочь.
– Спаситель, – тихо ответил он. – Мой дед с ним через всю Великую Отечественную прошёл и живым вернулся. А теперь и я.
Он протянул дочке образок. Кусочек металла был тёплым от его ладони.
– И тебе он помог? – выдохнула София.
Отец посмотрел в окно, и его лицо исказилось гримасой, будто он вглядывался в самые тёмные и страшные воспоминания.
– Там, – его голос проскрипел, как ржавое железо, – там не бывает неверующих. В тот день, когда нас подорвали... Я не знаю, как выжил. Очнулся – в ушах звон, кругом дым, кровь. Рука перебита. Думал – всё. А потом полез в карман за перевязкой, а там эта иконка... Я её так сильно в руке сжал, что отпечаталась на ладони. И я просто начал шептать: «Господи, помилуй. Господи, спаси». Не кричал, не звал. Шептал. Много-много раз повторял, молил о помощи. И меня нашли. Словно их кто-то направил…
В голосе отца не было ни пафоса, ни позёрства. Только голая, выстраданная правда. София смотрела на этого человека, на его простое обветренное лицо – и не могла соединить его с тем, что он сейчас рассказывал. Её обычный папа. Он шептал молитвы под обстрелом. Он держался за веру, как за якорь. И вера его спасла!..
Вскоре отец снова уехал на фронт. Маленькая почерневшая иконка по-прежнему хранится у отца. В тяжёлые минуты отчаяния, в моменты страшных испытаний отец достаёт образок как самое ценное наследство, благодаря которому понял, каким на самом деле сильным может быть обычный человек.
А София стала молиться за его возвращение. Теперь она больше не думала, что её отец обычный. Вспоминала, как отец, рассказывая свою историю, сжимал в ладони холодный металл, и понимала: он носил в кармане не безделушку, а тихую, непоколебимую силу, которую не смогли сломать ни взрывы, ни страх, ни смерть.
И София молится. Каждый день. Простыми, неумелыми словами. Но от чистого сердца. Она молится за того обычного и молчаливого отца, который оказался самым большим героем в её жизни. И не только потому, что сражался с врагом. А потому, что в самом страшном аду сумел сохранить в себе негасимую искру, которая делает человека человеком, – веру, надежду и любовь. Веру в Спасителя, надежду на скорую победу, любовь к своей стране и людям, живущим в ней.
Автор: Плотникова София, 11 лет, СОШ № 1, с. Кушнаренково, РБ
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.