В 1815 году русский военный корабль обнаружил у берегов Курильских островов небольшой скалистый остров, который не значился ни на одной карте. Высадившись на берег, моряки увидели дым костра и направились к нему.
То, что они обнаружили, повергло их в шок.
У костра сидел мужчина лет сорока с длинной бородой, одетый в звериные шкуры. Рядом с ним – японская женщина примерно того же возраста и трое детей с явно смешанными чертами лица.
Мужчина заговорил по-русски. Представился Фёдором Литке, бывшим штурманом торгового судна. Сказал, что находится на острове одиннадцать лет.
Это была история, которую потом старались не афишировать. Слишком неудобной она оказалась для всех сторон.
Кораблекрушение и встреча
Фёдор Литке служил штурманом на торговом судне «Надежда», курсировавшем между Камчаткой и русскими поселениями на Аляске. В 1804 году корабль попал в сильнейший шторм у Курильских островов.
Судно разбилось о скалы. Из тридцати членов экипажа спаслись только трое, включая Литке. Их прибило к небольшому скалистому острову, покрытому лесом.
Через несколько дней двое спутников Литке умерли от ран и переохлаждения. Фёдор остался один.
Он исследовал остров. Длина – около пяти километров, ширина – три. Густой лес, ручей с пресной водой, обрывистые берега. Звери – лисы, зайцы. Птицы. Рыба в прибрежных водах.
Можно выжить. Но в полном одиночестве.
Литке построил себе шалаш из веток, добывал огонь трением, ловил рыбу, охотился на зайцев самодельными ловушками. Выживал. Но сходил с ума от одиночества.
Через три года произошло событие, изменившее всё.
На остров выбросило обломки лодки. А на обломках – полуживую японскую женщину.
Айко
Женщину звали Айко. Ей было около двадцати пяти лет.
Она плыла на рыбацкой лодке вместе с отцом и братом у берегов Хоккайдо. Шторм унёс лодку в открытое море. Отец и брат погибли. Айко чудом удержалась на обломках – и течение принесло её к острову Литке.
Фёдор выходил её. Недели две она была между жизнью и смертью – истощение, переохлаждение, раны. Но выжила.
Они не понимали языка друг друга. Русский и японский. Общались жестами, рисунками на песке, отдельными словами, которые постепенно запоминали.
Но главное – они были не одни. После долгого одиночества это было спасением для обоих.
Айко научила Литке плести корзины, делать более прочные верёвки из растительных волокон, готовить рыбу по-японски. Фёдор научил её разводить огонь, охотиться, строить укрытия.
Вместе они выживали легче.
А потом стали чем-то большим, чем просто союзниками.
Семья на краю света
Через год после появления Айко на острове у них родился первый ребёнок. Мальчик. Литке назвал его Петром.
Потом родилась дочь. Потом ещё один сын.
Они построили более основательное жилище – бревенчатый дом с земляной крышей. Фёдор вспоминал навыки плотника, которым учился в молодости. Айко помогала как могла.
Обустроили хозяйство. Сушили рыбу впрок, коптили мясо, запасали дрова, шили одежду из звериных шкур.
Литке вёл счёт дням, делая зарубки на бревне. Не хотел потерять связь со временем.
Учил детей русскому языку. Рассказывал им про Россию, про большой мир за морем. Айко учила их японским песням, которые помнила.
Дети росли дикими, но здоровыми. Бегали босиком по острову, лазали по деревьям, плавали в холодной воде.
Со стороны это могло выглядеть как идиллия. Маленькая семья в своём раю, вдали от войн, болезней, несправедливости цивилизации.
Но Фёдор Литке не был счастлив.
Тоска по дому
Он скучал. По России. По человеческой речи. По книгам. По новостям. По нормальной еде. По возможности поговорить с кем-то, кроме жены, которая понимала его лишь наполовину.
Он любил Айко. Любил детей. Но это не заменяло всего остального.
Литке несколько раз пытался построить лодку, чтобы уплыть с острова. Но каждый раз понимал: лодка слишком хлипкая, океан слишком опасный, шансы минимальные.
К тому же – что делать с семьёй? Забрать с собой? Риск погибнуть всем вместе. Оставить? Айко и дети не выживут без него.
Он застрял. Физически и морально.
Айко чувствовала его тоску. Но ничего не могла сделать. Она тоже скучала – по Японии, по родным. Но смирилась. Приняла свою судьбу.
Фёдор смириться не мог.
Спасение
В 1815 году, через одиннадцать лет после кораблекрушения, у берегов острова появился русский военный корабль.
Это была экспедиция капитана Головнина, исследовавшая Курильские острова. Они заметили дым костра и высадились на берег.
Встреча с Литке и его семьёй стала сенсацией для команды.
Капитан Головнин предложил забрать всех – Фёдора, Айко и детей. Везти в Петропавловск-Камчатский, а оттуда в Россию.
Литке согласился немедленно. Одиннадцать лет ожидания закончились.
Но Айко испугалась.
Она не знала русского мира. Боялась, что её и детей не примут. Боялась стать изгоем в чужой стране.
Литке уговаривал. Обещал, что всё будет хорошо. Что он позаботится о ней и детях. Что в России они начнут новую жизнь.
Айко согласилась. Но с тяжёлым сердцем.
Россия, которая не приняла
Они прибыли в Петропавловск-Камчатский. Потом – долгий путь в европейскую часть России.
Айко и дети смотрели на всё с ужасом и изумлением. Большие города, толпы людей, каменные дома, церкви, лошади, повозки. Холод (в Петербурге была зима, Айко никогда не видела столько снега).
Литке вернулся к жизни. Встретился с родственниками (родители уже умерли, остались только дальние родственники). Пытался устроиться на работу.
Но общество не приняло его семью.
Айко – язычница, японка, не говорит по-русски. Дети – полукровки. Брак не освящён церковью.
Священники требовали, чтобы Айко крестилась. Она не понимала, зачем. Отказывалась.
Соседи смотрели на семью Литке с презрением и любопытством. Дети дразнили сыновей и дочь Фёдора. Называли «японцами», «дикарями».
Фёдор пытался защитить семью. Но чувствовал: он вернулся не туда, куда хотел. Россия изменилась. Или он изменился.
Айко страдала. Она не понимала этого мира. Скучала по острову, где было просто и понятно.
Через год она сказала Фёдору: «Хочу обратно».
Возвращение на остров
Литке был перед выбором.
Остаться в России, заставить жену терпеть, смотреть, как дети мучаются от непринятия общества.
Или вернуться на остров.
Он выбрал второе.
В 1817 году Фёдор Литке с семьёй снова отправился на Дальний Восток. Нашёл капитана, который согласился высадить их на том самом острове.
Они вернулись.
Дом ещё стоял. Заросший, полуразрушенный, но его можно было восстановить.
Айко заплакала от счастья.
Дети радовались – они тоже не прижились в России. Здесь, на острове, им было лучше.
Фёдор смирился. Понял: его место здесь. С этой женщиной. С этими детьми. На этом забытом острове.
О дальнейшей судьбе Фёдора Литке почти ничего не известно.
В 1820-х годах русские моряки несколько раз заходили на остров. Видели Литке, его семью (уже пятеро детей). Всё было нормально.
В 1830-х годах остров посетили снова. Литке уже не было – умер от болезни. Айко жила с выросшими детьми.
В 1840-х остров был необитаем. Айко и дети, видимо, перебрались в Японию.
Официальная история об этом умалчивает. Слишком неудобная тема – русский моряк, бросивший Россию ради японки и жизни на необитаемом острове.
Но среди дальневосточных моряков эта история передавалась из уст в уста. Как предостережение. Или как пример того, что счастье не всегда там, где ты родился.
История Фёдора Литке – это не романтическая сказка. Это история о выборе.
Одиннадцать лет он мечтал вернуться в Россию. А когда вернулся – понял, что его настоящий дом там, где его любят и принимают. А не там, где он родился.
Это история о том, что мечта не всегда совпадает с реальностью. Россия, о которой Литке вспоминал на острове, и Россия, в которую он вернулся, – это были две разные страны.
Это история о цене изоляции. Одиннадцать лет на острове изменили Литке. Он больше не мог жить в большом мире. Привык к простоте, тишине, малому кругу близких.
И это история о верности. Айко могла остаться в России, креститься, приспособиться. Но она хотела быть собой. И Литке выбрал её, а не общественное мнение.
Был ли он счастлив? Неизвестно.
Но он сделал выбор. И прожил жизнь так, как считал правильным.
Может, в этом и есть настоящая свобода.