Я думала, что наш новый союз с Артёмом будет крепким. Что после того, как он сам привёл меня в комнату 713, после того, как Алиса «говорила» со мной через его же мониторы, между нами установилось доверие. Я ошибалась. Страх и ревность — даже не ревность, а что-то более глубокое, собственническое, почти болезненное — всё ещё жили в нём. И проснулись в самую неподходящую минуту.
Это случилось на третий день после моего первого визита к телу Алисы. Я приходила к ней каждый день — садилась рядом, брала за руку, говорила с ней. Иногда она отвечала — короткими фразами на экране, иногда узорами, иногда просто тёплой волной, которую я научилась чувствовать. Эти минуты стали для меня чем-то вроде медитации, необходимой паузой среди хаоса расследований, расшифровок и планов.
В тот день я задержалась дольше обычного. Алиса передавала сложный узор — тот самый, который Павел потом переводил в инструкцию, — и я боялась прервать контакт раньше времени. Я сидела, держа её за руку, и смотрела, как на экране появляются и исчезают линии, складываясь в причудливые фигуры.
Я не слышала, как открылась дверь.
— Что вы здесь делаете?
Голос Артёма был тихим, но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Я обернулась. Он стоял на пороге, белый как полотно, с таким выражением лица, будто увидел призрака. Или предательство.
— Я... она передавала узоры, — начала я, пытаясь объяснить. — Павел потом переведёт, это важно для...
— Я не спрашиваю, зачем вы здесь, — перебил он, входя в комнату. — Я спрашиваю, почему вы здесь без меня. Почему вы сидите с ней, держите её за руку, как будто имеете на это право. Как будто она ваша.
Он говорил всё громче, и в его голосе звучало что-то, чего я раньше не слышала. Не гнев даже — отчаяние. Глубокая, иррациональная, всепоглощающая ревность человека, который пять лет был единственным обладателем этого тела, этого сна, этой надежды.
— Артём, — сказала я как можно спокойнее, вставая, но не выпуская руки Алисы, — мы же договорились. Я помогаю. Она отвечает. Мы ищем выход.
— Выход? — Он горько рассмеялся. — Вы ищете выход? Или вы просто... привязались к ней? Как я когда-то? Думаете, вы особенная? Думаете, она выбрала вас? Она выбирала многих. Всех, кто мог помочь. А потом они уходили. Потому что это безнадёжно. Потому что никто не может.
— Я не ухожу, — сказала я твёрдо. — И вы это знаете.
— Знаю? — Он подошёл ближе, и я увидела его глаза — красные, воспалённые, с тёмными кругами. Человек на пределе. Человек, который слишком долго нёс этот груз один. — Я знаю только одно: она говорит с вами. Со мной она молчит. Пять лет молчит. А с вами, с чужой, с гувернанткой, с человеком, который вошёл в этот дом несколько месяцев назад — она говорит. Как вы это объясните?
Я молчала, потому что не знала, что ответить. Потому что сама задавала себе этот вопрос.
— Вот видите, — сказал он, криво усмехнувшись. — Даже вы не знаете. А я знаю. Потому что вы не несёте вины. Вы не были там, в лаборатории, когда всё случилось. Вы не создавали «Феникс». Вы не держали её за руку, когда она умирала. Вы просто пришли и стали... светом. А я для неё — тьма. Напоминание. Обвинение.
Он отвернулся к стене, и я увидела, как дрожат его плечи. Я отпустила руку Алисы, подошла к нему и положила ладонь ему на спину.
— Артём, — сказала я тихо, — она не обвиняет вас. Она страдает. И она хочет, чтобы вы перестали страдать тоже. Именно поэтому она молчит с вами — потому что боится сделать больнее. А со мной говорит, потому что я — нейтральная. Я — инструмент. Я — посредник. Не соперник.
Он обернулся. В его глазах стояли слёзы.
— Вы правда так думаете? — спросил он шёпотом.
— Я знаю, — ответила я. — Потому что она сказала мне. Не словами — чувством. Когда я держу её за руку, я чувствую не только её боль. Я чувствую её любовь к вам. Она там, внутри. Спрятанная, задавленная виной, но живая.
Он смотрел на меня долго, очень долго. Потом перевёл взгляд на Алису, на её спокойное, прекрасное лицо.
— Прости меня, — прошептал он. — Я просто... я так устал.
— Я знаю, — сказала я. — Мы все устали. Но теперь мы вместе. Помните?
Он кивнул и вдруг, впервые за всё время, позволил себе слабость — опустился на стул у кровати и закрыл лицо руками. Я стояла рядом, положив руку ему на плечо, и мы оба смотрели на спящую женщину, которая соединила и разделила нас, которая была причиной всей этой боли и, возможно, единственной надеждой на исцеление.
На экране монитора, незаметно для нас, появилась новая строка. Я заметила её только когда Артём поднял голову:
«СПАСИБО, ВЕРОНИКА. Я ЛЮБЛЮ ЕГО. НЕ ДАЙ ЕМУ СЛОМАТЬСЯ.»
Я сжала его плечо сильнее. Мы выберемся. Мы должны.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91