Вчера зашел в гости к соседу по даче, на чай. Мужику едва за пятьдесят, а выглядит так, будто он мой старший брат, хотя мне уже седьмой десяток пошел. Лицо серое, мешки под глазами, одышка от простого подъема по лестнице на крыльцо. «Гены, — вздыхает он, зажевывая бутерброд с докторской колбасой, — старею, Михалыч». А я смотрю на его батон с этой самой колбасой, на остатки майонезного салата в тарелке и понимаю: гены тут ни при чем. Петр просто съедает свою молодость на завтрак, обед и ужин. Старость — это ведь не только цифры в документах и морщины у глаз. Это когда клетки изнашиваются быстрее, чем восстанавливаются. И главную роль в этом «ускорении» играет то, что лежит у нас в тарелке. Ученые называют это мудреным словом «ультра-переработанные продукты» (UPF). Я же скажу проще — это еда, в которой не осталось ничего живого. Все эти готовые котлетки из супермаркета, наггетсы, чипсы и батончики. Исследования показывают страшную вещь: у любителей такой еды биологический возраст летит