ПРОЛОГ
Настоящее время. Февраль, пять лет спустя.
Воздух в зале пахнет деньгами. Так пахнет дорогой парфюм, кожа дорогих кресел и легкий холодок кондиционеров, смешанный с ароматом шампанского. Здесь собрались те, кто решает судьбу этого города. Архитекторы, инвесторы, чиновники. Сегодня презентация моего бюро.
Я стою на небольшом возвышении, в элегантном костюме цвета пыльной розы, и чувствую, как ловлю каждый взгляд. Они смотрят на меня с уважением. Еще бы — женщина, которая за пять лет построила бизнес с нуля, выиграла тендер на застройку целого квартала и теперь принимает поздравления.
— Вера, это грандиозно! — ко мне подходит мэр, трясет руку. — Ваш проект — то, что нужно городу. Современный, смелый, но с душой.
Я улыбаюсь дежурной улыбкой. Киваю. Благодарю.
А сама краем глаза ищу в толпе двое своих мужчин.
Они стоят у дальнего окна. Мирон — в идеально сидящем темно-синем костюме, с бокалом воды в руке. Он не пьет шампанское, потому что за рулем. И потому что рядом с ним — наше солнце.
Митя.
Мой мальчик держит отца за руку и что-то оживленно рассказывает, размахивая маленькой машинкой. Ему четыре с половиной, и он уверен, что папа — самый сильный человек на земле. Он прав. Мирон для него и правда папа. Настоящий. Единственный.
Сердце наполняется теплом. Я смотрю на них и думаю: вот оно, счастье. Тихое, спокойное, настоящее. То, за которое я боролась. То, ради чего сбежала пять лет назад из этого города с одним чемоданом и тайной в животе.
Митя вдруг поднимает голову, замечает мой взгляд и радостно машет рукой:
— Мама! Смотри, какая машинка! Мне папа купил!
Я машу в ответ. Мирон улыбается — той своей редкой, теплой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени, хотя мы вместе уже почти пять лет.
Все идеально.
Так почему же у меня вдруг сжимается сердце?
Я перевожу взгляд в другой конец зала. Там, у входа, какое-то движение. Кто-то вошел, опоздавшие гости пробираются к своим местам. Я не вижу лица — мелькают спины, плечи, головы.
Но что-то неуловимо знакомое есть в этой фигуре.
Мужчина останавливается. Смотрит в мою сторону. Наши взгляды встречаются через весь зал, сквозь шум голосов и звон бокалов.
Я узнаю его.
Костя.
Мир на секунду замирает. Звуки исчезают. Я вижу только его лицо — осунувшееся, постаревшее, с тем самым выражением, которое я помню слишком хорошо. Растерянность. И узнавание.
Он смотрит на меня. Потом переводит взгляд туда, где стоит Мирон с Митей на руках.
Я вижу, как меняется его лицо. Как глаза расширяются. Как он смотрит на моего сына.
На ребенка, который — его копия.
Те же русые вихры. Тот же разрез глаз. Та самая ямочка на подбородке, которая была у Кости, когда мы познакомились в университете.
Митя обнимает Мирона за шею и звонко чмокает его в щеку.
А Костя стоит как вкопанный. Белый как мел.
Я понимаю: игра закончилась.
Подарок
Пятью годами ранее. 14 февраля.
Я люблю цифры.
Наверное, это профессиональное. Архитекторы должны любить симметрию, пропорции, четкие линии. Но сегодня одна цифра не дает мне покоя весь день: 28.
Мне исполняется двадцать восемь лет.
Это не юбилей. Но почему-то именно сегодня утром, глядя на себя в зеркало ванной, я почувствовала, что жизнь делится на «до» и «после». «До» — это бесконечная юность, студенчество, первые проекты, первые ошибки, первая любовь. «После» — это взрослость. Осознанность. И, кажется, готовность к чему-то большему.
Я провожу ладонью по еще плоскому животу и улыбаюсь.
Две полоски.
Я сделала тест вчера вечером, когда Костя был в душе. Не хотела говорить раньше времени, вдруг ошибка? Но утром повторила. И еще раз аптечным, самым дорогим, с цифровым табло. Там загорелось четкое: 2-3 недели.
Сегодня. В мой день рождения. Я скажу ему.
Мы пытались два года. Два долгих года, когда каждый месяц я с замиранием сердца ждала чуда, а приходили обычные красные дни. Я плакала в ванной, делала вид, что у меня аллергия, Костя гладил меня по голове и говорил: «Вер, ну что ты? Мы справимся, не переживай». Мы ездили к врачам, пили витамины, считали дни овуляции.
И вот — свершилось.
Я выхожу из ванной в махровом халате, мокрая после душа, и смотрю на спящего мужа. Костя разметался на кровати, одеяло сползло на пол, одна рука свесилась. Он такой красивый во сне. Русые волосы падают на лоб, ресницы длинные-длинные, губы чуть приоткрыты.
Мой Костя.
Мы вместе шесть лет. Поженились, когда мне было двадцать три, ему двадцать пять. Тогда все говорили: рано, дураки, надо пожить для себя. А мы просто знали, что хотим быть вместе. Каждое утро просыпаться рядом. Делить зубную пасту и завтрак. Ссориться из-за того, кто будет мыть посуду. Мириться в постели.
Я подхожу, наклоняюсь, целую его в плечо.
— Кость, просыпайся. Именинница голодная.
Он мычит что-то нечленораздельное, переворачивается на другой бок.
— Еще пять минуточек, — шепчет в подушку.
Я смеюсь. Так всегда. Каждое утро. Пять минуточек растягиваются на полчаса, потом мы опаздываем, потом он везет меня на работу и всю дорогу держит за руку, хотя это неудобно — коробка передач мешает.
— Сегодня нельзя просыпать, — я стаскиваю с него одеяло. — У меня сюрприз.
Костя мгновенно открывает глаза.
— Какой?
Он садится на кровати, взлохмаченный, сонный, но уже настороже. Костя терпеть не может сюрпризы. Точнее, он их обожает, но всегда боится, что это я что-то задумала, а он не успеет подготовить ответный подарок.
— Вечером узнаешь, — загадочно улыбаюсь я. — У тебя весь день, чтобы придумать, чем меня порадовать.
— Вер! — он хватает меня за руку и тянет обратно в кровать. — Ну скажи!
Я вырываюсь, смеясь.
— Нет-нет-нет. Работай. У меня тоже дела. Но ровно в семь жду тебя в «Астории». Забронировала наш столик.
Костя вздыхает, отпускает меня и падает обратно на подушку.
— Ладно. Интриганка. Но имей в виду, я тоже кое-что приготовил. Так что вечером будет битва сюрпризов.
Я чмокаю его в нос и убегаю в душ.
День пролетает как в тумане.
Я еду на объект, проверяю чертежи, ругаюсь с прорабом, который опять всё перепутал, потом заезжаю в офис подписать документы. Обычная рутина, но сегодня всё кажется особенным. Даже серое февральское небо за окном выглядит красивым. Даже вечные пробки не бесят.
В четыре часа я не выдерживаю. Звоню Алине.
— Привет! Ты где?
— На маникюре, — щебечет подруга в трубку. — А что?
— Я к тебе заеду, — говорю я. — Мне срочно нужно тебе кое-что рассказать. И показать.
— Ого, интрига. Давай, я тут еще полчасика проторчу. Запись на вечер.
— Отлично. Я скоро.
Я нажимаю отбой и улыбаюсь. Алина — моя лучшая подруга еще с универа. Мы познакомились на первом курсе, жили в одной общаге, вместе готовили пельмени в микроволновке и плакали из-за несчастной любви. Потом она была свидетельницей на моей свадьбе. Алина — это тот человек, который знает обо мне всё. Ну, почти всё. Сегодня я расскажу ей главное.
Я заезжаю к ней домой, но дверь никто не открывает. Странно. Алина говорила, что будет на маникюре, но адрес салона я не спросила. Звоню — телефон не отвечает. Ладно, видимо, уже ушла. Расскажу вечером.
Я смотрю на часы. Пять вечера. До ужина еще два часа. Можно заехать к Косте в офис. Он не любит, когда я появляюсь без предупреждения, говорит, отвлекаю от работы. Но сегодня — день рождения. Сегодня можно.
Я хочу посмотреть на него. Просто так. Украдкой, через стекло переговорной, как в старые добрые времена, когда мы только встречались и я прибегала в его универ между парами.
Я хочу запомнить этот день.
Каждую секунду.
Потому что сегодня я подарю ему чудо.
Офис Кости находится в деловом центре на окраине города. Современное здание из стекла и бетона, внутри — стерильная чистота, кондиционеры и вечно недовольные охранники.
— Я к Косте, — говорю я на ресепшене. — Константину Соболеву.
— Вы записаны? — девушка с идеальным макияжем смотрит на меня с подозрением.
— Я его жена, — улыбаюсь я. — У нас сюрприз, день рождения.
Она мнется, но пропускает. Лифт поднимает меня на седьмой этаж. Коридор, знакомая дверь с табличкой «Соболев К.А., коммерческий директор».
Я подхожу. Слышу голоса за дверью. Костя с кем-то разговаривает. Секретарша, что сидит за столиком рядом, вдруг вскакивает:
— Подождите! Я доложу!
— Не надо, — отмахиваюсь я. — Я сама.
Я берусь за ручку и толкаю дверь.
Я хотела запомнить этот день.
Я запомнила.
Они не сразу замечают меня.
Костя стоит у окна. Спиной ко мне. Алина — напротив него. Она в его пиджаке, наброшенном на голые плечи. Ее платье валяется на диване. Волосы растрепаны, помада смазана.
Они целуются.
Так, как Костя целовал меня когда-то давно. Жадно, страстно, забыв обо всем на свете.
На столе бутылка шампанского. Два бокала. Недоеденная коробка конфет.
14 февраля. День всех влюбленных.
Мой день рождения.
Я стою в дверях и смотрю на них. В голове пустота. Ни одной мысли. Ни одной эмоции. Только вакуум. И странный звон в ушах.
Алина поднимает глаза первой. Она замирает. Лицо становится белым, потом красным. Она дергается, пытается отстраниться, но Костя не понимает, сжимает ее сильнее.
— Костя, — выдыхает она.
Он оборачивается.
И тут я вижу, как уходит краска с его лица. Как дергается щека. Как он пытается придумать хоть какое-то объяснение, но мозг отказывается работать.
— Вера... — голос чужой, хриплый.
Я молчу.
Я смотрю на них. На бутылку. На бокалы. На платье Алины, шелковое, синее, которое я помогала ей выбирать в прошлом месяце. «Для особого случая», — сказала она тогда.
Особый случай нашелся.
В животе что-то сжимается. Меня тошнит. Физически тошнит.
Я делаю шаг назад. Потом еще один. Костя бросается ко мне, но я выставляю руку вперед. Ладонь упирается ему в грудь. Грудная клетка, внутри которой бьется сердце. Которое только что принадлежало другой.
— Не подходи, — говорю я.
Голос чужой. Будто не мой. Будто я смотрю на себя со стороны.
— Вера, это не то, что ты думаешь, — тараторит Костя. — Мы просто... Алина пришла, у нее проблемы, мы выпили, и...
Я смотрю на Алину. Она молчит. Стоит, вцепившись в пиджак Кости, и молчит. Не оправдывается. Не просит прощения.
Просто смотрит в пол.
— Сколько? — спрашиваю я.
— Что? — Костя не понимает.
— Сколько это продолжается?
Он молчит. Алина поднимает голову. В ее глазах — странное выражение. Не вина. Не стыд. Вызов?
— Три месяца, — говорит она тихо.
Три месяца.
Я считаю в уме. Три месяца назад мы с Костей ездили к врачу. Он держал меня за руку и говорил: «Не бойся, малыш, у нас всё получится». Три месяца назад Алина приходила к нам на ужин, мы пили вино и смотрели комедии. Я сидела на диване, обняв мужа, а она — в кресле напротив.
И улыбалась.
— Вера, пожалуйста, давай поговорим, — Костя пытается взять меня за руку.
Я убираю руку. Смотрю на него в последний раз. Запоминаю.
Русые волосы. Ямочка на подбородке. Глаза, в которых я тонула шесть лет.
— С днем рождения меня, — говорю я.
Разворачиваюсь и ухожу.
В спину несется: «Вер! Вер, стой!».
Я не останавливаюсь.
Лифт. Первый этаж. Охрана. Стеклянные двери. Холодный февральский воздух.
Я выхожу на улицу и понимаю, что плачу. Слезы текут сами собой, я даже не чувствую их. Просто мокро на щеках.
Я сажусь в машину. Кладу руки на руль. Смотрю на приборную панель.
В сумочке лежит тест. Две полоски. Мой подарок.
Мой сюрприз.
Моя жизнь, которая только что разбилась вдребезги.
Я завожу мотор и уезжаю в никуда.
Потому что дома больше нет.
Сюрприз для бывшего - Глава
продолжение следует...