Прежде чем мы всмотримся в лицо человека, чей смех в июле 1941 года обезоружил врагов, стоит сбросить пелену с одной из самых «удобных» исторических мистификаций. В учебниках и мемуарах участие Финляндии во Второй мировой войне часто рисуют как некую досадную случайность. Мол, «маленькая, но гордая страна» была вынуждена пойти за Гитлером, воевала «не со зла» и вообще — лишь возвращала своё.
Но история — дама суровая, она не прощает кокетства. На Карельском фронте против нас стояли две полнокровные армии: 11 дивизий и 2 бригады. Это они вместе с вермахтом затягивали удавку на шее Ленинграда. Это на их совести — сотни тысяч замерзших, истощенных, погибших от обстрелов ленинградцев. И когда сегодня говорят, что финны «не бомбили город», забывают добавить: они перерезали реку Свирь, запечатав кольцо блокады и остановив поставки продовольствия.
11 сентября 1941 года президент Финляндии Ристо Рюти без обиняков заявил германскому послу: «Ленинград надо ликвидировать как крупный город». Вот вам и «вынужденное участие». На этом мрачном фоне история одного советского диверсанта выглядит не просто военным эпизодом, а высшим актом человеческого достоинства.
Фотография под номером 25 930
Не так давно на военных форумах всплыл уникальный снимок из финского архива. На нём — человек во флотской форме в окружении вражеских солдат. Через мгновение ему зачитают смертный приговор, а он... смеется. Широко, искренне, глядя прямо в объектив.
Кто он? Финский историк Карл Геуст пролил свет на эту тайну. Это Виктор Осипович Фейгин, уроженец Эстонии, 1910 года рождения. Его задержали 1 июля 1941 года в районе местечка Сало. Он прыгнул с парашютом в глубокий тыл врага, имея при себе более 30 килограммов взрывчатки. Задача была ясна: рвать железнодорожное полотно, парализовать переброску войск к Ленинграду.
Но прежде чем мы продолжим, я хочу спросить вас, друзья: как вы считаете, что именно дает человеку силы вот так смеяться в глаза смерти? Это фанатичная вера в идею, осознание выполненного долга или просто презрение к врагу, который, несмотря на захваченную территорию, уже проиграл морально? Пишите свои мысли в комментариях, это важно для понимания нашей истории.
Элита разведки: от Мадрида до карельских болот
Виктор Фейгин не был случайным новобранцем. За его плечами, как и за плечами его товарища Арона Тауба, задержанного неподалеку, была Испания. Это были «волкодавы» разведки, люди с колоссальным боевым опытом.
История Арона Тауба и вовсе похожа на авантюрный роман. Единственный сын таллинского текстильного фабриканта, богатый наследник, блестяще образованный интеллектуал, владевший пятью языками... Он бросил всё — отцовские миллионы, комфортную жизнь в Париже и Берлине — и уехал в Испанию сражаться с фашизмом.
«Словами трудно доказать свои убеждения, — говорил Арон в перерывах между боями под Мадридом. — Я решил завоевать право прямо смотреть рабочим в глаза здесь, где нужно доказать всё делом. Может быть, ценой жизни».
Фейгин и Тауб были профессионалами высочайшего класса. Тем горестнее осознавать, что их миссия в июле 41-го оборвалась так быстро. Есть подозрение, что в аппарате советской разведки тогда действовала вражеская агентура: место десантирования было известно финнам заранее. Их ждали.
Последний бой Виктора Фейгина
Виктора допрашивали долго. С 2 по 11 июля, а возможно, и позже. Что он говорил финнам? Скорее всего, ничего, кроме того, что они и так видели — перед ними враг, который не просит пощады.
В тот день, 17 июля 1941 года, когда щелкнул затвор фотоаппарата, Фейгин знал: через минуту его не станет. Но он знал и кое-что другое. Он видел этих «победителей» в Испании, он знал цену их «блицкригу». Его смех — это не истерика. Это торжество человека, который остался внутренне свободным даже в кольце конвоиров.
Его казнили как «шпиона и террориста». Финская Фемида была скорой на расправу. Но ирония истории в том, что через три года те самые офицеры, что стояли вокруг смеющегося Фейгина, будут в панике отступать к границам 39-го года. Финляндия захлебнется в репарациях, её экономика будет подорвана, а сельское хозяйство придет в запустение.
Виктор Фейгин победил в тот самый момент, когда улыбнулся в объектив.
Почему мы о них молчим?
Мы зачитываемся романами Хемингуэя о Роберте Джордане, герое интербригад, но почти ничего не знаем о наших соотечественниках — Фейгине и Таубе. Сколько их, таких «испанцев», лежит в безымянных могилах финских лесов? Тех, кого Родина посылала на самые безнадежные участки в первые, самые страшные месяцы войны.
Их считали опасным фактором. И правильно считали. Если бы не такие люди, как Виктор, ломавшие график наступления врага даже ценой своей жизни, возможно, судьба Ленинграда была бы еще трагичнее.
Спи спокойно, солдат. Мы нашли твоё имя. Мы увидели твой смех. И теперь мы знаем, как выглядит настоящее мужество, не нуждающееся в громких словах.
Друзья, история Виктора Фейгина — это напоминание о том, что война состоит не только из стрелок на картах, но и из невероятных личных драм.
А в вашей семье сохранились предания о тех, кто в 41-м уходил в неизвестность?
Может быть, ваши деды рассказывали о встречах с такими вот «невидимыми» героями или о жизни в прифронтовой полосе?
Делитесь вашими семейными хрониками в комментариях — именно из них складывается наша общая большая Память. Если вам близка такая история без прикрас, подписывайтесь на канал. Будем вместе открывать забытые имена тех, кто подарил нам право на жизнь. До связи!