Денис всегда входил в операционную с таким видом, будто за порогом оставлял не только мобильный телефон, но и всю свою земную жизнь. Лариса знала это, потому что сама приучила его к дисциплине еще пять лет назад, когда проводила аудит безопасности в его первой клинике. Но сегодня руки хирурга, обычно неподвижные, как скала, едва заметно подрагивали, когда он затягивал завязки стерильного халата.
Лариса стояла у окна в холле третьего этажа, наблюдая за происходящим через стеклянную перегородку. Она приехала «просто на кофе», но наметанный глаз зафиксировал «объект» еще на парковке. Пожилой мужчина в дорогом, но побитом жизнью кашемировом пальто ошивался у входа, слишком часто оглядываясь по сторонам. Так ведут себя те, кто ищет не выход, а слабые места в периметре.
– Он снова здесь, Лара, – Денис подошел к ней после смены, не снимая маски, только сдвинул ее на подбородок. Лицо было серым от усталости и чего-то еще, что в их кругах называли «потерей контроля». – Третью неделю ходит. Сегодня прорвался в регистратуру, орал, что я его бросил умирать.
– Илья? – коротко уточнила Лариса. Она помнила это имя из старой папки, которую листала в архиве еще в бытность службы в ФСКН. Фигурант проходил по делу о «черном обнале» в начале двухтысячных, но тогда соскочил, испарившись из города вместе с кассой своего кооператива.
– Отец, – горько усмехнулся Денис. – Биологический. Мать до самой смерти вздрагивала, когда в дверь звонили. Думала, кредиторы за ним придут. А он явился сам. Весь такой немощный, с кашлем и кипой справок из каких-то сомнительных контор. Требует содержания. Говорит, что по закону я обязан его кормить, раз он меня «зачал».
Лариса посмотрела на свои руки, на идеально чистые ногти, и слегка повернула на пальце кольцо. Она чувствовала, как внутри просыпается старый азарт охотника.
– Он подал иск?
– Пока только угрожает. Шантажирует репутацией. Говорит, если не переведу два миллиона «на лечение», он соберет пресс-конференцию у входа в клинику. Мол, «знаменитый хирург морит голодом больного отца». Лара, мне проще отдать, чтобы он исчез.
– Откупиться от шантажиста – это как тушить пожар бензином, Денис, – Лариса наконец подняла на него свои янтарные глаза. В них не было сочувствия, только холодная калькуляция. – Ты врач, ты видишь симптомы. А я вижу состав. Твой «папа» не за лечением пришел. Он ищет выход из своего собственного тупика. И, кажется, я знаю, какого именно.
Она вышла из клиники через служебный вход, но не уехала. Сев в свой внедорожник, Лариса достала из бардачка старый рабочий планшет. Связи не обрываются, они просто уходят в спящий режим.
Илья обнаружился быстро. Он сидел на лавке в сквере напротив, жадно докуривая сигарету. Он не кашлял. Напротив, его движения были резкими, цепкими. Он постоянно проверял телефон, нервно облизывая губы.
– Ну здравствуй, Илья Семенович, – прошептала Лариса, запуская программу распознавания лиц по старой базе. – Посмотрим, что ты прячешь в карманах своего кашемирового прошлого.
Через десять минут планшет выдал результат. Улыбка Ларисы стала почти осязаемо ледяной. Илья не просто «вернулся». Он был в федеральном розыске по эпизоду, который считался «глухарем» пятнадцатилетней давности. Только тогда его знали под другим именем.
В этот момент дверь клиники распахнулась. Илья вскочил, натягивая на лицо маску скорби и дряхлости. К нему шел Денис.
– По закону ты мне обязан! – Голос старика сорвался на визг, который эхом разнесся по стерильному коридору, стоило им войти внутрь. – Я тебя вырастил! Я ночей не спал! Теперь твоя очередь платить!
Илья размахнулся и швырнул на стойку регистрации облезлую папку с документами. Из нее вылетели пожелтевшие фотографии и какие-то квитанции.
– Деньги общие! – рявкнул он, когда Денис попытался отстраниться. – Ты их из моего кармана в детстве ел, теперь возвращай с процентами!
Лариса, стоявшая в тени колонны, видела, как побелели костяшки пальцев Дениса. Но она видела и другое: как из-под расстегнутого воротника Ильи на мгновение показался край татуировки – маленькая, профессионально набитая «метка» одного из старых цехов по подделке векселей.
Она медленно вышла на свет, глядя прямо в глаза «немощному» отцу.
– Странно, – негромко произнесла она, заставив Илью вздрогнуть. – По моим данным, Илья Семенович, вы умерли в 2008 году в аварии под Ростовом. По крайней мере, именно так гласит свидетельство, по которому ваша бывшая жена получала пособие. Так кто же вы такой на самом деле?
Илья замер. Его лицо в одно мгновение утратило старческую рыхлость, став острым и злым. В глазах мелькнула не немощь, а животный страх загнанного зверя.
– Ты кто такая? – прохрипел он, делая шаг назад к выходу. – Вали отсюда, пока...
– Пока что? – Лариса сделала еще шаг, сокращая дистанцию. – Пока я не вызвала тех, кто ищет вас под именем Геннадия Маркова по делу о хищении золотого запаса ювелирного завода?
Илья дернулся к дверям, но те оказались заблокированы. Лариса заранее позаботилась о «техническом обеспечении» периметра.
***
Илья замер, и на мгновение в холле клиники воцарилась такая тишина, что стал слышен мерный писк мониторов из отделения интенсивной терапии. Лицо «немощного отца» менялось пугающе быстро: сначала оно пошло серыми пятнами, затем челюсть плотно сжалась, а в глазах зажегся тот самый холодный, расчетливый блеск, который Лариса видела у фигурантов при задержании.
– Ты что несешь, девка? – голос Ильи больше не дрожал, он стал низким и хриплым. – Какие ювелирные заводы? Какая авария? Денис, ты посмотри, кого ты в дом пустил! Это же сумасшедшая! Она твоего родного отца грязью поливает, чтобы деньги себе захапать!
Денис стоял между ними, переводя взгляд с Ларисы на человека, который называл себя его родителем. Он выглядел так, будто у него на глазах рушилась последняя стена дома, в котором он пытался найти хоть какую-то опору.
– Лариса, это серьезное обвинение, – тихо сказал Денис, и в его голосе прорезались нотки сомнения. – Ты уверена? Ведь документы... экспертиза ДНК может все подтвердить.
– Документы можно справить, Денис. А вот привычки и «фактуру» – нет, – Лариса не сводила глаз с Ильи. – Посмотри на его правую руку. Видишь, как он большой палец поджимает, когда нервничает? Это профессиональная деформация гравера. Пятнадцать лет назад в деле Маркова фигурировало именно это описание. А татуировка на шее? Это не просто рисунок, это «клеймо» старой мастерской, которая в девяностых штамповала векселя под Ростовом.
Илья внезапно рассмеялся. Это был лающий, неприятный звук.
– Ну, допустим, – он выпрямился, и его рост будто увеличился на десять сантиметров. Куда-то исчезла сутулость, пропала одышка. – Допустим, я не тот, за кого себя выдаю. Но по документам-то я Илья Семенович. И родство мое подтверждено. Ты, Ларочка, в суде со своими «пальцами» и «татуировками» будешь смотреться как клоун. А Денис – мой сын. И по закону он будет меня содержать. Не так ли, сынок?
Он шагнул к Денису и с силой хлопнул его по плечу. Тот непроизвольно вздрогнул.
– По закону ты мне обязан! – с наслаждением повторил Илья, смакуя каждое слово. – И мне плевать, что ты там нашел в своем прошлом. Сейчас я – твой единственный живой родственник. И если ты не хочешь, чтобы завтра все газеты написали, как лучший хирург города выставил больного отца на мороз, ты сейчас же выпишешь мне чек. На три миллиона. За моральный ущерб и за годы моего «отсутствия».
Лариса усмехнулась. Она ожидала именно этого – перехода к открытой агрессии. Это значило, что «объект» поплыл.
– Три миллиона? – переспросила она, доставая телефон. – А почему не пять? Знаете, Илья... или как вас там... Геннадий? Вы совершаете классическую ошибку. Вы думаете, что закон – это только алименты и обязанности детей. Но вы забыли про одну маленькую деталь.
– И про какую же? – Илья презрительно прищурился.
– Про то, что закон защищает тех, кто чист перед ним. А на вас, Геннадий, висит «хвост» в виде статьи 163 – вымогательство в особо крупном размере. И прямо сейчас наш разговор записывается на два микрофона, один из которых установлен в броши на моем лацкане, а второй – в кабинете Дениса, куда вы так неосмотрительно зашли.
Илья рванулся к ней, его рука взметнулась для удара, но Лариса профессиональным движением ушла в сторону, одновременно перехватывая его запястье. Холодный металл наручников, которые она всегда носила в сумке «на всякий случай», щелкнул на его правой руке быстрее, чем он успел сообразить, что произошло.
– Пусти! – взревел он, пытаясь вырваться. – Это незаконно! Ты не имеешь права!
– В порядке статьи 144 УПК РФ я провожу гражданское задержание лица, совершающего преступление, – ровным, почти скучающим голосом произнесла Лариса. – Денис, вызывай наряд. И скажи, что у нас тут фигурант из федерального розыска.
Денис стоял, прижав руки к лицу. Он видел, как его «отец» бьется в руках женщины, которая была вдвое меньше его, но при этом обладала силой бетонной плиты.
– Лара... а если он правда мой отец? – прошептал он. – Если ДНК подтвердит?
– Даже если подтвердит, Денис, – Лариса навалилась всем весом на Илью, прижимая его к стойке регистрации, – это не дает ему права тебя грабить. Но я тебя обрадую. Настоящий Илья Семенович действительно погиб. А этот персонаж просто нашел его паспорт и удачно вклеил фото. Он – «кукушка», Денис. Он пришел занять чужое гнездо, когда у него самого земля под ногами загорелась.
В этот момент автоматические двери клиники разъехались, и в холл ворвались трое мужчин в штатском. Лариса только кивнула им, не ослабляя хватку.
– Материал закреплен, – бросила она старшему. – Аудиозапись вымогательства, попытка нападения и факт использования поддельных документов. Фигурант ваш.
Когда Илью, изрыгающего проклятия, уводили к машине, он обернулся и крикнул, брызгая слюной:
– Ты все равно мне должен, слышишь! За то, что я тебе жизнь подарил!
Денис проводил его взглядом. Его руки больше не дрожали. Он медленно снял маску и выбросил ее в урну.
– Он ведь не мой отец, Лара? – спросил он, глядя на подругу.
Лариса подошла к нему и положила руку на плечо. Ее янтарные глаза теперь светились тихой, усталой мудростью.
– Твой отец, Денис, оставил тебе самое дорогое – твою честность. А этот... этот просто пришел забрать долги, которых ты не делал. Но у меня для тебя есть еще один сюрприз. Помнишь ту папку, которую он бросил?
Она подняла с пола пожелтевшую фотографию, выпавшую из документов Ильи. На ней был маленький мальчик на руках у улыбающегося мужчины. Но на обороте фото был приклеен крошечный ключ, завернутый в целлофан.
– Это ключ от ячейки в старом банке, который закрылся десять лет назад, – сказала Лариса. – И я очень сомневаюсь, что там лежат справки о болезнях. Похоже, наш Геннадий пришел не только за твоими деньгами, но и за тем, что он когда-то спрятал сам, используя твое имя как прикрытие. Продолжение>>
