Я сидела в переговорной на двадцать третьем этаже бизнес-центра и смотрела на троих инвесторов напротив. Руки слегка дрожали, но я держала папку с документами так крепко, что пальцы побелели. Еще вчера вечером Лариса Петровна, моя свекровь и директор семейной компании, вручила мне эту папку с довольной улыбкой.
— Завтра ты поедешь на переговоры с инвесторами, Оленька, — сказала она медовым голосом. — Игорь заболел, а мне нужно на встречу с поставщиками. Справишься?
Я знала этот тон. Знала этот взгляд. За семь лет брака я научилась читать свекровь как открытую книгу. Она не верила, что я справлюсь. Более того — она хотела, чтобы я провалилась.
— Попробую, — ответила я тогда.
— Ну-ну, попробуй, — свекровь похлопала меня по плечу. — Только это очень важные люди. Они решают, дадут нам финансирование на расширение или нет. От этого зависит будущее компании.
Теперь это будущее зависело от меня, экономиста, которую Лариса Петровна держала в бухгалтерии на самых простых задачах. Зато ее сын Игорь, мой муж, работал коммерческим директором, хотя половину времени проводил в курилке или на долгих обедах с клиентами.
— Итак, госпожа Белова, — начал старший из инвесторов, мужчина лет пятидесяти с проницательными серыми глазами. — Расскажите нам о финансовых показателях компании за последние три года.
Я открыла папку. Мое сердце колотилось, но цифры перед глазами складывались в четкую картину. Я три недели по ночам изучала всю финансовую документацию компании — не потому что готовилась к переговорам, о которых тогда не знала, а просто потому что хотела понять, куда движется бизнес мужа и свекрови.
— Выручка выросла на двадцать три процента, — я услышала свой голос, удивительно ровный. — Чистая прибыль увеличилась на восемнадцать. Рентабельность продаж составила двадцать два процента в прошлом году против девятнадцати три года назад.
— Неплохо, — кивнул инвестор. — А какова структура затрат?
Я перевернула страницу. Тут начиналось самое интересное. Изучая документы, я обнаружила вещи, которые меня очень удивили. Но сейчас я просто четко называла цифры, не добавляя собственных комментариев.
— Операционные расходы составляют сорок два процента от выручки. Административные — двадцать процентов.
— Двадцать? — переспросил второй инвестор, женщина в строгом костюме. — Это довольно много для компании вашего размера.
— Да, — согласилась я. — Это связано с расходами на представительские нужды, аренду офиса в центре и...
— И что еще? — женщина наклонилась вперед.
Я сглотнула. Сейчас или никогда. Лариса Петровна хотела, чтобы я опозорилась? Хорошо. Но я не собиралась врать этим людям.
— И с выплатами топ-менеджменту. Фонд оплаты труда руководства составляет двенадцать процентов от выручки при том, что средняя зарплата рядовых сотрудников значительно ниже рыночной.
Повисла пауза. Третий инвестор, молодой парень лет тридцати пяти, откинулся на спинку кресла.
— Интересно. То есть вы признаете проблему оптимизации издержек?
— Я экономист, — сказала я. — Я вижу цифры. И да, считаю, что есть резервы для оптимизации.
— Ваша директор, Лариса Петровна Белова, на предварительных переговорах говорила, что структура расходов оптимальна, — заметила женщина.
Я медленно выдохнула. Значит, они уже встречались со свекровью. Значит, у них уже сложилось определенное мнение о компании. И это мнение было не в пользу финансирования — иначе зачем назначать еще одну встречу?
— Лариса Петровна основала компанию двадцать лет назад, — сказала я. — Она прекрасный руководитель и отличный стратег. Но иногда основатели... привязываются к определенным статьям расходов эмоционально.
— Например? — старший инвестор смотрел на меня с неожиданным интересом.
— Например, офис в самом центре города с панорамными окнами и дизайнерским ремонтом. Арендная плата составляет два миллиона в месяц. При этом наше производство находится на окраине, большая часть сотрудников работает там. В центральном офисе — только администрация. Пять человек.
— Четыреста тысяч в месяц на человека, — подсчитал молодой инвестор. — Впечатляет.
— Можно арендовать помещение рядом с производством за четыреста тысяч в месяц на всех, — продолжила я. — Экономия — один миллион шестьсот тысяч ежемесячно. Девятнадцать миллионов двести тысяч в год.
— Вы подготовили конкретные предложения по оптимизации? — женщина придвинула свой блокнот ближе.
— Да, — я достала из папки дополнительные листы, которые сама напечатала прошлой ночью, когда поняла, что свекровь отправляет меня на эти переговоры как жертву. — Шесть направлений оптимизации, которые сократят издержки на двадцать восемь процентов без потери качества продукции и лояльности ключевых сотрудников.
Я раздала копии. Инвесторы молча изучали документ. Я знала, что делаю. Каждую цифру я проверила трижды. Каждое предложение обосновала расчетами.
— Сокращение представительских расходов, — читал вслух старший инвестор. — Оптимизация логистики. Пересмотр договоров с поставщиками. Внедрение автоматизации в бухгалтерии...
— В бухгалтерии? — переспросила женщина. — Вы же сами там работаете, насколько я понимаю?
— Да. И я вижу, что мы делаем вручную то, что программа выполнит за минуты. Но для внедрения нужны инвестиции в программное обеспечение.
— Сколько?
— Триста тысяч единовременно. Окупаемость — четыре месяца за счет сокращения рабочего времени.
— А что будет с сотрудниками? — спросил молодой инвестор.
— Переобучение и перевод на участки, где не хватает людей. У нас текучка на производстве высокая, потому что зарплаты низкие. Если добавить пятнадцать процентов к окладам рабочих, мы сократим затраты на постоянный поиск и обучение новых людей.
Инвесторы переглянулись. Я видела, как между ними пробежала молчаливая договоренность.
— Госпожа Белова, — сказал старший инвестор. — Вы производите впечатление человека, который глубоко понимает бизнес-процессы компании. Скажите честно, почему вас держат в бухгалтерии на рядовой должности?
Вопрос был прямым как удар. Я могла соврать, могла уйти от ответа. Но эти люди уже видели меня насквозь.
— Я жена коммерческого директора, — сказала я тихо. — И невестка генерального директора. Моя свекровь считает, что я должна быть благодарна за возможность работать в семейной компании и не претендовать на большее.
— Ясно, — кивнула женщина. — А вы хотите большего?
— Я хочу, чтобы компания развивалась, — ответила я. — И я вижу, как это можно сделать.
— Хорошо, — старший инвестор закрыл мою папку. — Нам нужно обсудить все внутри нашей команды. Мы свяжемся с вами в течение недели.
Я вышла из переговорной на ватных ногах. В лифте прислонилась к стене и закрыла глаза. Все. Я сделала все, что могла. Теперь свекровь будет кричать, что я испортила впечатление, что говорила лишнее, что позорила компанию.
Телефон зазвонил, когда я села в машину. Свекровь.
— Ну что, как прошло? — в ее голосе плескалось предвкушение.
— Нормально, — ответила я нейтрально. — Ответят в течение недели.
— Да? — она не могла скрыть разочарование. — А что они спрашивали?
— Финансовые показатели, структуру расходов, перспективы развития.
— И ты что-то связное вообще смогла сказать?
Я сжала руль.
— Смогла, Лариса Петровна.
— Посмотрим, посмотрим, — свекровь явно не верила. — Приезжай в офис, обсудим.
Я приехала через полчаса. Свекровь сидела в своем роскошном кабинете с панорамными окнами, за которые компания платила двести тысяч квадратного метра в месяц. На ней был новый костюм от известного дизайнера — тысяч триста минимум.
— Рассказывай подробнее, — приказала она. — Что именно они хотели знать?
Я пересказала переговоры, опуская свои предложения по оптимизации. Но свекровь не была дурой.
— Ты показывала им какие-то дополнительные документы. Что это было?
— Расчеты по оптимизации издержек.
Ее лицо побагровело.
— Какие еще расчеты? Кто тебе разрешил готовить какие-то документы?
— Никто, — сказала я спокойно. — Я подготовила их сама, на всякий случай.
— Ты понимаешь, что могла испортить все? — свекровь встала из-за стола. — Они же подумали, что у нас проблемы с управлением!
— У нас и есть проблемы с управлением, — вырвалось у меня.
Повисла тишина. Я никогда раньше не говорила с ней так. Семь лет я молчала, кивала, соглашалась. Семь лет была удобной, тихой, безотказной.
— Что ты сказала? — свекровь подошла ближе.
— Я сказала правду, — мой голос дрожал, но я не отступала. — Административные расходы слишком высоки. Зарплаты топ-менеджеров завышены, а рядовых сотрудников — занижены. Мы тратим деньги на престиж вместо того, чтобы вкладывать в развитие.
— Ты смеешь учить меня вести мой бизнес? — в голосе свекрови звенела сталь. — Я двадцать лет строила эту компанию!
— И она может рухнуть, — сказала я. — Потому что вы не видите очевидного. Или не хотите видеть.
— Вон из моего кабинета, — прошипела свекровь. — И можешь забрать свои вещи из бухгалтерии. Ты уволена.
Я развернулась и вышла. Странное дело, но я не чувствовала страха. Впервые за семь лет я ощущала себя живой.
Дома я рассказала все мужу. Игорь слушал, разглядывая свой телефон.
— Мама всегда была резкой, — наконец сказал он. — Но ты действительно перегнула. Зачем было критиковать компанию перед инвесторами?
— Я не критиковала, — устало ответила я. — Я говорила правду. Они задавали вопросы, я отвечала.
— Можно было отвечать менее прямо.
— Тогда они точно отказали бы в финансировании.
Игорь наконец оторвался от экрана.
— Ты так уверена в себе? Ты, которая семь лет сидела в бухгалтерии и сводила дебет с кредитом?
Это было больно. Мы с Игорем познакомились в университете, влюбились, поженились. Он обещал, что мы будем командой. Но после свадьбы постепенно превратился в копию матери — высокомерную, уверенную в собственной исключительности.
— Да, уверена, — сказала я. — И знаешь что? Пусть меня уволили. Я найду другую работу.
— Ну-ну, — Игорь усмехнулся. — Посмотрим, как быстро ты найдешь что-то приличное. Без рекомендаций с последнего места работы.
Следующие три дня я провела дома, рассылая резюме. Вечером четвертого дня позвонил незнакомый номер.
— Госпожа Белова? — послышался голос старшего инвестора. — Беспокоит Андрей Викторович Сомов. Мы можем встретиться завтра?
— Конечно, — сердце забилось быстрее. — Во сколько?
— В десять утра, в том же месте. И предупредите, пожалуйста, вашего генерального директора. Это важная встреча.
Я позвонила свекрови. Она взяла трубку не сразу.
— Что тебе нужно?
— Инвесторы хотят встретиться завтра в десять. В том же бизнес-центре.
— Встретиться? — голос свекрови изменился. — Они сказали зачем?
— Нет. Только что это важная встреча.
Пауза.
— Ты тоже должна быть?
— Да.
— Хорошо, — свекровь повесила трубку.
На следующее утро я приехала на пятнадцать минут раньше. Свекровь уже ждала в холле, в строгом черном костюме. Она осмотрела меня с головы до ног.
— Хоть оделась прилично, — буркнула она.
Мы поднялись молча. В переговорной нас ждала вся команда инвесторов, а также двое незнакомых людей — мужчина и женщина средних лет с папками документов.
— Доброе утро, — Андрей Викторович пожал руку свекрови, потом мне. — Давайте сразу к делу. Мы готовы инвестировать в вашу компанию.
Лицо свекрови озарилось триумфальной улыбкой.
— Прекрасно! Я знала, что...
— Но есть условия, — перебил ее инвестор. — Первое: полная реорганизация финансовой структуры согласно плану оптимизации, представленному госпожой Беловой.
Улыбка свекрови замерла.
— Второе: госпожа Белова назначается финансовым директором компании с правом подписи и полными полномочиями в области управления бюджетом.
— Что? — свекровь побледнела. — Это невозможно!
— Третье, — продолжил Андрей Викторович невозмутимо, — пересмотр системы оплаты труда топ-менеджмента. Зарплаты привязываются к показателям эффективности, а не устанавливаются произвольно.
— Вы не можете диктовать мне, как управлять моей компанией! — свекровь вскочила.
— Можем, — спокойно ответила женщина-инвестор. — Потому что без нашего финансирования вы через полгода столкнетесь с кассовым разрывом. Ваш бизнес растет, но структура издержек съедает всю прибыль. Вы балансируете на грани, Лариса Петровна. И это видно из ваших же документов.
— Мы проанализировали все, что вы нам предоставили на предварительных переговорах, — добавил Андрей Викторович. — И провели собственный аудит. Вашей компании нужны перемены. Госпожа Белова младшая показала, что понимает это. А вы — нет.
Свекровь медленно опустилась обратно в кресло. Я сидела как громом пораженная.
— У вас есть три дня на размышления, — сказал инвестор. — Если вы согласны на наши условия — мы инвестируем двадцать миллионов рублей на развитие производства и продвижение на новые рынки. Если нет — желаем удачи в поисках других источников финансирования.
Он встал, давая понять, что встреча окончена. Все вышли из переговорной молча. Я ждала, что свекровь набросится на меня в лифте, но она стояла, глядя в одну точку.
На улице она наконец повернулась ко мне.
— Ты специально все это подстроила.
— Нет, — ответила я честно. — Я просто сказала правду. А они сами сделали выводы.
— Ты понимаешь, что разрушила все? — в голосе свекрови зазвучало что-то похожее на отчаяние. — Компания была моей. Я сама решала, сколько себе платить, куда тратить деньги. А теперь какая-то девчонка будет указывать мне!
— Какая-то девчонка спасла вашу компанию от банкротства, — сказала я тихо. — Хотели вы этого или нет.
Свекровь смотрела на меня долгим взглядом, в котором смешались ярость, обида и что-то еще. Уважение? Или просто осознание того, что я больше не та безропотная невестка, которой она привыкла командовать?
— Три дня, — наконец сказала она. — Мне нужно подумать.
Она развернулась и пошла к своей машине. Я осталась стоять на тротуаре, не веря в произошедшее. Меня назначили финансовым директором. Меня, которую свекровь держала на задворках семь лет. Меня, которую она вчера уволила со скандалом.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Мама все рассказала. Ты совсем охренела?»
Я улыбнулась и набрала ответ: «Нет. Впервые за семь лет я в своем уме».
Вечером того же дня раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь. Без обычной маски высокомерия, уставшая и постаревшая.
— Можно войти?
Я пропустила ее на кухню, поставила чайник. Мы сидели напротив друг друга, и впервые за все годы между нами не было стены напряжения.
— Скажи честно, — начала свекровь. — Ты действительно все это просчитала? Или тебе повезло, что инвесторы клюнули на твои идеи?
— Я три недели изучала финансовую отчетность, — ответила я. — Каждый вечер после работы. Видела проблемы. Искала решения. А потом вы отправили меня на переговоры, и у меня появился шанс это показать.
— Почему ты молчала раньше?
— Потому что вы не хотели слушать. Для вас я была просто женой Игоря. Удобным дополнением к интерьеру офиса.
Свекровь отпила чай.
— Может, ты права. Может, я действительно не замечала очевидного. Когда сам строишь бизнес с нуля, начинаешь считать, что знаешь все лучше других.
— И что вы решили?
— Я приму условия инвесторов, — сказала она медленно. — Но не потому что мне нравится идея отдавать контроль. А потому что умные люди признают свои ошибки.
Она встала.
— С понедельника ты выходишь на работу. Уже как финансовый директор. Твой оклад будет в три раза выше, чем был в бухгалтерии. Но я предупреждаю сразу: я буду проверять каждое твое решение.
— Проверяйте, — кивнула я. — Я ничего не боюсь. Потому что знаю, что делаю.
Свекровь дошла до двери и обернулась.
— Знаешь, я тебя недооценила. Прости.
Это было первое извинение, которое я услышала от нее за семь лет.
Игорь пришел поздно. Сел напротив, долго молчал.
— Мама сказала, что согласилась на условия инвесторов, — наконец произнес он. — Сказала, что ты будешь финансовым директором.
— Да.
— Я не понимаю, что происходит, — он потер лицо руками. — Еще неделю назад ты была обычным бухгалтером. А теперь...
— А теперь я та, кем всегда могла быть, — закончила я. — Если бы мне дали шанс.
— А как же наша семья? — спросил Игорь. — Ты будешь работать еще больше, у тебя не будет времени...
— На что не будет времени, Игорь? — перебила я. — На то, чтобы готовить тебе ужин, пока ты смотришь футбол? На то, чтобы выслушивать жалобы твоей мамы на неблагодарных сотрудников? На то, чтобы делать вид, что меня устраивает жизнь в тени?
Он смотрел на меня как на незнакомку.
— Ты изменилась.
— Нет, — возразила я. — Я просто перестала прятаться. Вопрос в том, сможешь ли ты принять меня настоящую?
Игорь ушел в спальню, не ответив. А я осталась на кухне с чашкой остывшего чая и странным чувством в груди. Страх смешивался с облегчением, тревога — с предвкушением.
Впереди были перемены. Большие, пугающие, неизбежные. И впервые в жизни я не боялась их встретить.