Мир снов всегда был для меня вторым домом — ярким, осязаемым, пугающе детальным. Каждое утро я несла свои ночные видения маме, как драгоценные трофеи, веря, что в её тихом голосе скрыты ключи от всех дверей будущего. И однажды завеса приоткрылась по-настоящему.
Шёл мой девятнадцатый апрель. Университетские коридоры были залиты солнцем, город задыхался от аромата тюльпанов, а моя жизнь напоминала красивое кино. Главную роль в нём играл Егор — статный милиционер с глазами цвета весеннего неба и улыбкой, от которой у девчонок подкашивались ноги. Он окружил меня обожанием, и я, кажется, была готова утонуть в этом светлом чувстве.
Но в ночь на пятницу реальность треснула.
Мне приснился сад, которого не существует на Земле. Деревья там не просто цвели — они светились изнутри, а воздух был густым, как патока. Мне было до странности спокойно, пока из тумана в глубине аллеи не соткались две тени.
Два огромных пса. Один — ослепительно белый, как зимнее утро; другой — чернильно-чёрный, словно вырезанный из самой безлунной ночи. Они бросились ко мне, ластясь и утыкаясь холодными носами в ладони. Я кормила их тёплым хлебом, пахнущим домом, но стоило им поднять глаза друг на друга, как тишина сада взрывалась потусторонним рыком. Это не была просто драка — это был спор двух стихий за мою душу.
Я пыталась их примирить, но белый пёс вдруг замер, посмотрел на меня с невыразимой тоской и, растворившись в мареве, ушёл.
Утром, выслушав мой рассказ, мама не улыбнулась. Она долго смотрела в окно, словно видела там те же тени.
— Не твой это человек, дочка, — тихо произнесла она, и по комнате пробежал холод. — Светлый уйдёт, не оставив следа. Судьба твоя за чёрным псом прячется. Он уже близко, за спиной стоит. Только не торопи время, оно само тебя найдёт.
Предсказание сбылось через месяц, на свадьбе лучшей подруги. Я должна была проводить выкуп, шутить и требовать дань, но когда дверь открылась и я увидела свидетеля со стороны жениха, слова застряли в горле.
На меня смотрели глаза, которые я видела в том мистическом саду. Чёрные, бездонные, пронзающие насквозь — они словно знали обо мне всё. От него веяло странной, притягательной силой. Я не смогла продать невесту — я просто замолчала, понимая, что в эту секунду невидимые нити судьбы стянулись в тугой узел.
Я узнала его. Это был мой «чёрный пёс».
С Егором всё закончилось само собой, легко и безболезненно, будто его и не было в моей книге жизни. А наша свадьба с тем «чернявеньким» незнакомцем отшумела всего через месяц после знакомства.
В августе нашему союзу исполнилось 33 года. Егор, кстати, заходил поздравить нас в самом начале пути — он улыбался, но в глазах его я видела тот самый прощальный взгляд белого пса из моего вещего сна.