Ирина стояла посреди кухни с конвертом в руках и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Обычный серый конверт из налоговой инспекции, адресованный Марии Ивановне Кравцовой по их адресу. Их адресу! Квартире, в которой они с Андреем прожили тридцать лет, в которую вкладывали каждую копейку, делали ремонт своими руками, растили детей.
Руки дрожали. Она перечитала строчку снова: «Уведомление о начислении налога на имущество физических лиц за квартиру по адресу...» Их адрес. Собственник: Кравцова Мария Ивановна.
— Это какая-то ошибка, — прошептала она в пустоту. — Это просто техническая ошибка.
Но сердце колотилось так, будто знало правду раньше, чем разум согласился её принять. Ирина опустилась на стул, придавив конверт к груди. Воспоминания нахлынули волной: как они с Андреем в девяносто третьем году стояли в очереди в БТИ, как оформляли документы на приватизацию, как радовались, что наконец-то у них есть своё жильё. Своё! Не государственное, не съёмное — своё.
А теперь что? Теперь собственник — Мария Ивановна? Свекровь, которая последние двадцать лет живёт в своей однокомнатной квартире на другом конце города и регулярно напоминает, как она «жертвует собой», не переезжая к ним?
Ирина схватила телефон. Пальцы тряслись так, что пришлось набирать номер дважды.
— Андрюш, ты где?
— На работе, Ир. Что случилось?
Голос мужа был спокойным, даже равнодушным. Тридцать лет брака научили её различать оттенки этого голоса. Сейчас в нём звучала настороженность, спрятанная за деланным спокойствием.
— Приезжай домой. Немедленно.
— Ира, у меня совещание через полчаса, я не могу просто так...
— Я сказала немедленно! — она сама испугалась своего голоса, резкого и холодного, как лезвие ножа.
Молчание в трубке длилось вечность. Потом Андрей тяжело вздохнул:
— Хорошо. Буду через час.
Этот час тянулся, как целая жизнь. Ирина ходила по квартире — по СВОЕЙ квартире! — и чувствовала себя призраком. Вот здесь, у окна, стоял Димкин письменный стол, когда сын готовился к экзаменам. Вот эти обои они клеили вместе с Андреем, ругаясь и смеясь одновременно. Вот этот паркет она мыла тысячу раз, натирала до блеска.
А теперь всё это — Марии Ивановны?
Когда дверь наконец открылась, Ирина стояла посреди гостиной с конвертом в руке, как со свидетельством обвинения.
— Что это? — она протянула ему документ.
Андрей даже не взглянул. Побледнел, опустил глаза, стянул ботинки. Вся его поза кричала о вине.
— Объясни мне, Андрей Николаевич. Почему налог на нашу квартиру приходит на имя твоей матери?
— Ира, я хотел сказать тебе...
— Когда? Через год? Через пять лет? Когда меня выставят на улицу?
— Не кричи! — Андрей наконец поднял голову, и в его глазах мелькнуло раздражение. Вот оно, его истинное лицо, подумала Ирина. Не вина, не раскаяние — раздражение, что его поймали. — Это для твоей же безопасности.
— Моей безопасности? — Ирина расхохоталась, и смех этот прозвучал истерично даже для неё самой. — Ты лишил меня крыши над головой для моей безопасности?
— Я не лишил! Квартира переоформлена на маму временно. У Серёги проблемы с бизнесом, он влез в долги. Я поручился за него. Если что-то пойдёт не так, могут описать имущество. Я защитил квартиру.
Ирина смотрела на мужа и не узнавала его. Или узнавала слишком хорошо? Вот он стоит, её Андрей, и врёт. Врёт так буднично, так привычно, будто репетировал эту речь неделями.
— Твой брат Серёжа последний раз занимал у нас деньги три года назад. И не вернул, кстати. А ты поручился за него? Когда? И главное — почему я узнаю об этом из письма налоговой?
— Ира, ну что ты накручиваешь себя? Мама — член семьи. Квартира никуда не денется. Просто на бумаге теперь она оформлена на неё. Для защиты.
— Для защиты от кого? От меня?
Андрей отвернулся к окну. И это была настоящая правда — вот в этом жесте, в этом молчании, в неспособности посмотреть ей в глаза.
— Твоя мама всегда хотела получить эту квартиру, — тихо ска зала Ирина. — Она говорила тебе, что я не из вашего круга, что я недостойна сына инженера. Тридцать лет назад говорила. И сейчас, выходит, говорит.
— Не приплетай сюда маму!
— Это она тебя надоумила? Или ты сам до такого додумался?
Молчание было красноречивее любых слов.
Ирина не спала всю ночь. Лежала рядом с мужем, который сопел в подушку, и думала: как она могла быть такой слепой? Все эти годы она верила, что они — одна семья, одна команда. А оказалось, что в этой команде давно играют против неё.
Утром, когда Андрей ушёл на работу, она достала все документы, какие смогла найти.
Старый договор приватизации, где значились оба их имени. Квитанции об оплате ремонта. Чеки на мебель. Всё, что доказывало: эта квартира — плод их общих усилий.
Потом села за компьютер и начала искать. Интернет был полон историй, похожих на её. Жёны, которых обманули мужья. Люди, которые остались на улице из-за махинаций с недвижимостью. Но были и другие истории. О тех, кто сумел отстоять своё право. О тех, кто не сдался.
К вечеру Ирина записалась на консультацию к юристу.
Марина Сергеевна Волкова принимала в небольшом офисе на третьем этаже бизнес-центра. Женщина лет пятидесяти, с умными глазами и строгой причёской, она выслушала историю Ирины, не перебивая, только изредка кивая.
— Когда именно была сделана сделка? — спросила она, когда Ирина закончила.
— Судя по уведомлению, три месяца назад.
— Вы давали согласие на переоформление?
— Конечно нет! Я вообще ничего не знала!
Марина Сергеевна нахмурилась, листая документы, которые принесла Ирина.
— Значит так. Квартира была приватизирована на обоих супругов. Это совместная собственность. Чтобы переоформить её, требовалось ваше нотариально заверенное согласие. Без него сделка может быть признана недействительной.
— То есть они нарушили закон?
— Если вы не давали согласия — да. Либо ваша подпись была подделана, либо был использован поддельный документ. Оба варианта — уголовное преступление.
Сердце Ирины сжалось. Уголовное преступление. Её муж. Отец её детей. Неужели он зашёл так далеко?
— Что мне делать?
— Первое — запросить в Росреестре полный пакет документов по сделке. Посмотрим, как именно они это провернули. Второе — подготовить иск о признании сделки недействительной. Третье — можно наложить запрет на любые операции с квартирой, чтобы они не успели продать её или передать кому-то ещё.
— А сколько времени займёт суд?
— От полугода до года. Но, Ирина Михайловна, вы должны понимать: это будет война. Вы готовы к ней?
Ирина посмотрела в окно. Внизу текла обычная жизнь: люди спешили по делам, смеялись, разговаривали по телефонам. Никто из них не знал, что у неё, Ирины Сафоновой, пятидесяти восьми лет, сейчас рушится мир. Что человек, с которым она прожила тридцать лет, оказался способен на такое предательство.
— Готова, — сказала она твёрдо. — Я готова.
Через неделю пришли документы из Росреестра. Ирина раскрыла пакет дрожащими руками и начала читать. Договор дарения. Её Андрей подарил квартиру своей маме. Вот её подпись на согласии. Только это была не её подпись.
— Они подделали, — прошептала она, глядя на корявые буквы. — Боже, они действительно подделали документы.
Вечером она положила копию документов перед Андреем на стол. Он вернулся поздно, усталый, хотел сразу пройти в комнату, но она преградила ему путь.
— Это что? — она ткнула пальцем в подпись.
Андрей побледнел.
— Ира...
— Это моя подпись? По-твоему, это похоже на мою подпись?
— Нотариус сказал, что так можно...
— Какой нотариус?! Ты сфабриковал мою подпись! Ты совершил преступление! Статья сто шестьдесят седьмая Уголовного кодекса, мошенничество! До десяти лет тюрьмы!
Она сама не ожидала, что может кричать так громко. Что внутри неё столько гнева, боли, ярости.
— Ира, успокойся, мы всё решим...
— Как? Как ты собираешься это решить? Вернуть квартиру обратно?
Андрей молчал. И в этом молчании было всё. Он не собирался возвращать квартиру. Он надеялся, что она смирится, проглотит обиду и будет жить дальше, как ни в чём не бывало. Ведь она всегда была удобной. Послушной. Тихой.
— Знаешь что, Андрей, — Ирина говорила теперь тихо, но в её голосе сквозило что-то новое, чего не было раньше. Сталь. — Я подала в суд. И не просто о разделе имущества. Я требую признать сделку недействительной на основании подделки документов. А ещё я наложила арест на квартиру. Твоя мамочка теперь не сможет ни продать её, ни подарить, ни сдать в аренду без моего согласия.
— Ты... что ты наделала?! — лицо Андрея налилось краской. — Ты понимаешь, что мама может попасть под уголовное дело?!
— А ты понимал это, когда вместе с ней обманывал меня?
— Она ни при чём! Это я всё решил!
— Тогда почему квартира оформлена на неё? Почему не на тебя? Почему не на детей, в конце концов?
Андрей отвернулся. Ирина видела, как напряглись его плечи, как стиснулись кулаки.
— Завтра я еду к маме, — сказала она. — Хочу посмотреть ей в глаза. Хочу услышать, как она будет оправдываться.
Мария Ивановна открыла дверь в халате и тапочках, с бигудями на голове. Увидев Ирину, лицо её вытянулось.
— Ты? А Андрюша где?
— Андрюша дома. Я приехала одна. Поговорить.
— О чём нам с тобой разговаривать? — свекровь попыталась закрыть дверь, но Ирина упёрлась рукой в косяк.
— О квартире. О той самой, которую вы с вашим сыночком так ловко переоформили на ваше имя.
Мария Ивановна попятилась. В её глазах мелькнул страх, но тут же сменился наглостью.
— Ничего мы не переоформляли! Андрей сам решил подарить мне квартиру. Это его право как хозяина.
— Хозяина? — Ирина вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Квартира была в совместной собственности. Половина моя. И вы это прекрасно знали.
— Твоя? — свекровь скрестила руки на груди. — Ты хоть копейку в неё вложила? Всё Андрей заработал, всё он покупал!
— Я тридцать лет вела хозяйство, растила детей, готовила, стирала, убирала. Пока ваш Андрюша делал карьеру, я обеспечивала ему тыл. Это тоже вклад, Мария Ивановна. И закон на моей стороне.
— Закон! — фыркнула свекровь. — Да кто тебя слушать будет? Квартира на моё имя, я хозяйка!
— Были хозяйкой, — поправила Ирина. — Пока я не наложила арест. Теперь вы даже платить за коммуналку толком не сможете без моего разрешения. А ещё я запросила экспертизу подписи. И когда выяснится, что вы с сыном подделали документы, это будет уже разговор с полицией.
Лицо Марии Ивановны побелело.
— Ты... ты не посмеешь! Андрей — отец твоих детей!
— Именно поэтому я даю вам шанс. Отмените сделку добровольно. Верните квартиру в совместную собственность. И я не буду настаивать на уголовном преследовании.
— А если мы откажемся?
Ирина улыбнулась. Холодно. Жёстко.
— Тогда увидимся в суде. И, знаете, Мария Ивановна, я успела поднять вашу историю. Оказывается, пять лет назад вы тоже участвовали в сделке с недвижимостью. Продали дачу, которая была записана на вас, но куплена на деньги вашего младшего сына Сергея. Он тогда не стал поднимать шум, простил вас. Но теперь, когда я связалась с ним и рассказала о ситуации, он согласился дать показания. Оказывается, у вас целая схема отъёма имущества у родственников.
— Это неправда! Серёжка никогда не пойдёт против матери!
— Уже пошёл. Он устал от ваших манипуляций. Устал быть виноватым за то, что не может обеспечить вас так, как Андрей. И устал от того, что вы натравливаете одного брата на другого.
Мария Ивановна опустилась на стул. Лицо её осунулось, глаза наполнились слезами.
— Я... я просто хотела защитить сына. Хотела, чтобы у него была подушка безопасности. Мало ли что. Разведётесь вы с ним, отсудишь половину...
— Тридцать лет мы прожили вместе, Мария Ивановна. Тридцать лет! И вы всё это время ждали, когда же я стану врагом? Когда я требовала от него развода? Когда я угрожала отобрать имущество?
— Ну... все так делают. По телевизору сплошь такие истории.
— Это не телевизор! Это моя жизнь! Наша жизнь! И вы её разрушили. Вы посеяли недоверие там, где его не было.
Свекровь всхлипнула. Но Ирина не чувствовала жалости. Только опустошение.
— У вас три дня, — сказала она, поднимаясь. — Либо вы отменяете сделку добровольно, либо идём до конца. И тогда вся ваша семейка будет разбираться с полицией и судом. Выбирайте.
Вернувшись домой, Ирина обнаружила, что Андрея нет. Зато лежала записка на кухонном столе: «Уехал к маме. Ира, что ты творишь? Ты разрушаешь семью».
Она медленно скомкала записку и бросила в мусорное ведро. Разрушаю семью? Она?
В дверь позвонили. Ирина открыла и увидела сына. Дмитрий, тридцать лет, в деловом костюме, с встревоженным лицом.
— Мам, что происходит? Отец звонил, сказал, что ты судишься с бабушкой из-за квартиры.
— Проходи, — Ирина провела сына на кухню. — Налить чаю?
— Мам, не уходи от темы! Отец говорит, что ты хочешь посадить их в тюрьму!
Ирина остановилась, держа в руках чайник.
— Дим, а он рассказал тебе, что переоформил нашу квартиру на бабушку? Без моего ведома? С подделкой моей подписи?
Дмитрий замолчал.
— Он сказал, что это для защиты от кредиторов.
— От каких кредиторов? У нас нет долгов. Зато есть желание лишить меня единственного жилья. Дим, если бы не я, меня бы просто выставили на улицу. Юридически я осталась бы без ничего.
Сын опустился на стул, потёр лицо руками.
— Господи, какой кошмар. Я думал, вы просто поругались.
— Мы не поругались. Твой отец совершил преступление. И я имею полное право защищать себя.
— Но это же семья, мам! Неужели нельзя решить всё мирно?
Ирина села напротив сына и взяла его за руку.
— Я предложила им мирное решение. Вернуть квартиру и забыть эту историю. Но твоя бабушка упёрлась. А отец поддерживает её. Так что выбор за ними, Дим. Не за мной.
Суд назначили через два месяца. За это время жизнь Ирины превратилась в странное существование в параллельных мирах.
Андрей ночевал то у матери, то у брата. Дмитрий пытался мирить родителей, но каждая попытка разбивалась о молчаливое упрямство отца и твёрдость матери.
Дочь Олеся прилетела из Москвы за день до заседания. Обняла мать на пороге и прошептала:
— Держись, мам. Ты делаешь правильно.
В день суда Ирина проснулась с ощущением нереальности происходящего. Неужели это она, домохозяйка с тридцатилетним стажем, сейчас пойдёт судиться с мужем и свекровью? Неужели всё зашло так далеко?
Марина Сергеевна встретила её у входа в здание суда.
— Готовы?
— Нет, — честно призналась Ирина. — Но другого выхода нет.
В коридоре она столкнулась с Андреем. Он постарел за эти месяцы, осунулся, появились глубокие морщины у рта. Рядом с ним стояла Мария Ивановна, опираясь на трость. Вид у неё был жалкий, словно её вели на казнь.
— Ира, — Андрей шагнул к ней. — Давай не будем доводить до конца. Ещё не поздно всё остановить.
— Поздно было два месяца назад. Когда я предлагала вам добровольно всё вернуть. Вы отказались.
— Мама больна! Её сердце не выдержит стресса!
— А моё сердце, Андрей? Оно выдержало, когда ты предал меня?
В зал вызвали через пять минут. Судья, женщина лет шестидесяти с усталым лицом, изучала документы, не поднимая глаз.
Марина Сергеевна начала излагать суть дела. Она говорила чётко, профессионально, оперируя статьями закона и фактами. Как была совершена сделка без согласия совладельца. Как подделали подпись. Как это нарушает права Ирины на совместно нажитое имущество.
Адвокат Марии Ивановны, молодой человек в дорогом костюме, пытался возражать:
— Моя доверительница получила квартиру в дар от родного сына. Это его право распоряжаться имуществом.
— Это его право распоряжаться только своей долей, — парировала Марина Сергеевна. — А здесь было отчуждено всё жильё, включая долю супруги, без её ведома.
Судья подняла глаза:
— Госпожа Кравцова, вы давали согласие на переоформление квартиры?
— Нет, — твёрдо сказала Ирина.
— Господин Кравцов, почему в деле присутствует согласие супруги с её подписью?
Андрей молчал. Потом пробормотал:
— Нотариус сказал, что так можно...
— Какой нотариус? — судья нахмурилась. — Назовите имя.
Андрей замолчал. Судья перелистнула документы.
— Согласие заверено нотариусом Петровой Е.А. Вызовем её для дачи показаний. Заседание откладывается на две недели.
Через две недели картина прояснилась окончательно. Нотариус Петрова призналась, что Андрей пришёл к ней один, сказал, что жена занята на работе, но согласие даст позже. Она, нарушив все правила, заверила документ без личного присутствия Ирины. За это ей грозило лишение лицензии.
Экспертиза подписи подтвердила: подпись в документе не принадлежала Ирине Кравцовой.
Судья вынесла решение: признать сделку недействительной. Вернуть квартиру в совместную собственность супругов Кравцовых. Взыскать с Марии Ивановны судебные издержки в пользу Ирины.
Но самое интересное началось потом.
— Ваша свекровь может быть привлечена к уголовной ответственности за участие в мошеннической схеме, — сказала Марина Сергеевна после заседания. — Равно как и ваш супруг. Вопрос в том, будете ли вы настаивать на возбуждении дела.
Ирина смотрела в окно. На улице шёл дождь. Обычный осенний дождь, смывающий грязь с асфальта.
— Нет, — сказала она наконец. — Не буду. Пусть живут с этим грузом. Это наказание похуже тюрьмы.
Вечером Андрей пришёл домой. Молча прошёл в спальню, начал собирать вещи.
— Уходишь? — спросила Ирина.
— А тебе нужен муж-преступник?
— Мне нужен был муж-партнёр. Тот, который доверяет мне. Тот, который не прячется за спиной у мамочки в шестьдесят лет.
Андрей остановился, сжимая в руках рубашку.
— Я просто хотел обезопасить себя.
— От меня? От жены, с которой прожил полжизни?
— От всех! — он сорвался на крик. — Ты не понимаешь! Вокруг все только и ждут, чтобы отобрать последнее! Сергей влез в долги, кредиторы угрожали, могли прийти ко мне! Я хотел защитить квартиру!
— Значит, Сергей всё-таки влез в долги?
— Да, влез! И что с того?
— А то, что ты сначала говорил, что это для защиты от меня на случай развода. Потом — что это мамина идея. Теперь — что из-за Сергея. Сколько ещё версий у тебя припасено, Андрей?
Он опустил голову. И Ирина вдруг поняла: она больше не любит этого человека. Где-то между подделкой подписи и судом любовь испарилась, оставив после себя только усталость.
— Уходи, — сказала она тихо. — Квартира останется совместной по закону. Но живи где хочешь. С мамой, с братом, с кем угодно. Я подам на развод через месяц.
Андрей ушёл, так и не сказав ни слова. Может быть, ему нечего было сказать. А может, он просто наконец понял масштаб того, что потерял.
Ирина села у окна с чашкой чая. Дождь закончился, в небе появились звёзды. Она думала о том, что впереди у неё новая жизнь. Без предательств. Без лжи. Может, одинокая. Но честная.
И это было дороже любой квартиры.
Дмитрий прислал сообщение: «Мам, горжусь тобой. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю».
Ирина улыбнулась сквозь слёзы. Да, она сильная. И наконец-то узнала об этом.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: