Может ли искусство повлиять на трансформацию общественно-политического строя государства? Вопрос не праздный. Во все времена развитие искусства находилось под пристальным вниманием правящего класса на том основании, что культура в целом оказывает огромное влияние на формирование воззрений человека на окружающий мир, определяет мотивы его поведения. Оттого, какие смыслы «являют» миру творческие люди в своих произведениях, обусловливаются исповедальные принципы устоев общественной жизни. Как отметил американский сценарист, теоретик искусства Роберт Макки: «В своей частной жизни художник может лгать другим и даже самому себе, но, занимаясь творчеством, он говорит правду; а в мире полном лжи и лжецов, честное произведение искусства всегда является актом социальной ответственности».
В письме к крупнейшему собирателю русского авангарда Георгию Костаки в 1989 году российский художник и скульптор, главный редактор журнала «А–Я» – первого неподцензурного издания о советском неофициальном искусстве, выходившем в Париже в 1979 – 1986 годах, Игорь Сергеевич Шелковский писал: «Не было бы «А–Я» с его «политикой» – и других изданий – не было бы и перестройки, и ничего бы не переменилось. В тех переменах, что сейчас происходят, я вижу и часть нашей заслуги. Хоть что-то да сделали, что смогли».
В Центре «Зотов» в Москве с 4 сентября 2025 года по 18 января 2026 года прошла уникальная выставка «Путь к авангарду: диалоги художников в журнале “А-Я”» – большой совместный проект «Зотова» с Музеем AZ. Помимо текстов о современном русском искусстве на страницах журнала публиковались манифесты и просветительские статьи об авангардистах 1910 – 1920-х годов, а также их произведения. Журнал «А–Я» не только знакомил зарубежного зрителя с советским андеграундом, но и помогал художникам-авторам определить своё место в «истории искусства, выстроенной по магистральной линии движения авангарда».
Выставочный проект исследовал только один раздел журнала – «Наследие». Кураторы объяснили, что если бы речь шла про всё издание, то выставка заняла бы пять этажей. В экспозицию вошло более 350 экспонатов – работы, которые обсуждались на страницах этого «бумажного музея». Среди авторов культовые имена – Казимир Малевич, Эль Лисицкий, Игорь Шелковский, Эрик Булатов, Илья Кабаков, Виктор Пивоваров, Олег Васильев и многие другие.
Любую выставку надо смотреть «в живую», а данную ещё и читать и слушать. Эта статья не о выставке, а о самом журнале.
В 2021 году Сергей Игоревич Николаевич, в то время главный редактор медиапроекта «Сноб», встретился и пообщался с основателем журнала «А–Я» Игорем Сергеевичем Шелковским. Опубликованная по итогам встречи статья Сергея Николаевича «Журнал «А–Я». Алфавит свободы» даёт представление о той атмосфере, в которой создавалась «библия неофициального русского советского искусства», содержит интересные факты издания журнала. Убедиться в этом можно, ознакомившись с нижеприведёнными выдержками из этой статьи:
«Бывают журналы толстые, бывают журналы тонкие, а бывают журналы как письма с другой планеты, в никуда и без обратного адреса. Восемь номеров журнала «А–Я», выходившего во Франции с 1979 по 1986 год, – это в каком-то смысле письма с Марса. Понятное дело, что до своих прямых читателей им было невероятно трудно добраться. Тем не менее, минуя все таможни и спецхраны, сложными обходными путями эти номера проникали на территорию бывшего СССР, становясь неотъемлемой частью художественной и интеллектуальной столичной жизни. К тому же в выходных данных «А–Я» значился и обратный адрес, который звучал для русского уха почти как стихи: Chapelle de la Villedieu, 78310, Flancourt, France…
Годы были глухие. Упадок, скука и духота последней брежневской пятилетки. Все, кто имел хоть какую-то рыночную цену, продумывали свои варианты отъезда: кто-то усердно разрабатывал еврейскую линию, кто-то – диссидентскую, но самое милое дело, конечно, было жениться на иностранке, а для девушек, как тогда говорили, «выйти замуж за фирмача». Загранпаспорт с соответствующей печатью давал не только желанную свободу передвижения, но и в какой-то мере гарантировал возможность возвращения на историческую родину. Среди немногих счастливцев, кому удалось воспользоваться своим матримониальным статусом, был московский художник-скульптор Игорь Шелковский…
Спокойный человек без вредных привычек после многих жизненных перипетий и обломов оказывается на платформе парижского вокзала Garе Du Nord с одним пластиковым чемоданом, чтобы начать новую жизнь и создать эпохальный журнал об искусстве, ставший для своего времени чем-то вроде дягилевского «Мира искусств» или бриковского «ЛЕФА». Конечно, Шелковский был не один. В Москве сложную логистику и организационные вопросы взвалил на себя его тайный соиздатель, фотограф Алик Сидоров (в журнале он значился под псевдонимом «Алексей Алексеев»), а за контакты с ревнивыми и обидчивыми художниками отвечал московский концептуалист Иван Чуйков. «А–Я» – это история на троих.
Спустя какое-то время к ним подключился ещё и Александр Косолапов, пытавшийся заниматься дистрибуцией журнала в Нью-Йорке. Хотя функции «front man» в силу многих обстоятельств взял на себя Игорь. Прежде всего потому, что именно ему приходилось добывать деньги. Как это ему удавалось? Почему именно он, скромный, застенчивый человек, никогда ничего не издававший, ни в каких литературных проектах не замеченный, оказался втянут в сложные издательские расчёты и отношения? И откуда вдруг взялся странный армянин-филантроп, коллекционер Жак Мелконян, предложивший финансировать художественный журнал, посвящённый неофициальной культуре в СССР? И куда он делся после выхода первого номера со всеми своими планами и деньгами? На этот счёт существует много версий и предположений. Сам Игорь Сергеевич не исключает даже тайную причастность к появлению «А–Я» родимых спецслужб…
Конечно, «А–Я» крупно повезло. Во-первых, чистое художество начальство не слишком интересовало, а точнее, занимало несравнимо меньше, чем слово. В слове прозревали заговоры, крамолу, подрыв устоев. В картинах и объектах – лишь психические отклонения. За слово полагались уголовные статьи и тюремные сроки. За живопись – в худшем случае лишение членского билета МОСХа. Что, впрочем, тоже было крайне неприятно: художника выгоняли из мастерской, лишали права выставляться хотя бы раз в год, отнимали даже возможность минимального заработка на иллюстраторской подёнщине в детских книжных издательствах.
И тем не менее люди готовы были рискнуть. «Язык – единственное, что нам осталось». Эти слова Иосифа Бродского не просто констатация существовавшего положения дел, но и прямое руководство к действию. С появлением «А–Я» в наших художниках вдруг проснулись настоящие писатели. Искусствоведы ощутили вкус к философии и истории, а юные студенты-слависты, приезжавшие на стажировку в СССР, обнаружили недюжинные таланты заправских конспираторов…
В сущности, все семь номеров «А–Я» (ред. – был ещё и литературный номер) – это и есть захватывающий сериал про обретение свободы, про победу над застарелыми страхами и былыми комплексами, и ещё про то, что «рукописи не горят». Публикация в журнале, выходившем во Франции, в каком-то смысле заменяла художникам выставки, давала возможность увидеть себя и свои работы в совершенно новом контексте мирового искусства.
В своём предисловии к седьмому, литературному номеру Шелковский писал: «Чары слова так велики, что оно вторгается и на полотна художников, иногда полностью заменяя собой всякую пластическую изобразительность, иногда сочетаясь с ней. Случается и так, что художник оставляет на время свои изобразительные средства и впрямую берётся за перо»…
И это тоже заслуга «А–Я» – победное возвращение и реабилитация русского авангарда, попрятанного по музейным запасникам и частным коллекциям. Конечно, у создателей журнала были далеко идущие планы. Серьёзные коллекционеры современного искусства тогда в Москве были наперечёт, и в основном среди дипломатического корпуса. Хотелось привлечь внимание Запада к творчеству героев неофициальной арт-сцены…
В какой-то момент «А-Я» стал восприниматься как единственный и самый солидный источник информации о художественной жизни в СССР. Иногда доходило до курьёзов. Шелковский с улыбкой вспоминает, как некий влиятельный американский коллекционер отказался приобретать его работы на том основании, что «вас даже нет в А–Я»…
«Опасно» – слово, ставшее ключевым элементом хрестоматийно известной картины Эрика Булатова, не только перекочевало на первую обложку «А–Я», но и многое определяло в жизни издателей журнала. Опасности подстерегали буквально на каждом шагу. Из них хроническое отсутствие денег было самым безобидным. При несомненном коммерческом потенциале, «А–Я» не мог развиваться без правильной дистрибуции, без рекламы, без постоянных инвестиций. Каждый номер давался с боем. Над каждым текстом надо было биться как над шпионской шифрограммой. Журнал входил в список изданий, подлежавших немедленному изъятию на советской таможне, а у его незадачливых обладателей могли быть потом серьёзные неприятности. И всё же номера «А–Я» каким-то образом проникали, проскальзывали в наше отечество. То вместе с неприкасаемой дипломатической почтой, то в гастролёрских фурах с декорациями, то в интуристских чемоданах под залежами барахла из Monoprix и Tati. Новые номера «А–Я» жадно листали, их давали почитать на одну ночь, их обменивали на книги Пастернака и Апдайка. Они были предметом торга. Они были предметом любви. Опасной любви к искусству.
Кстати, одной из первых, кто оценила «А–Я», была легендарная Дина Верни, королева парижских маршанов, подруга и наследница Майоля, покровительница непризнанных гениев и талантов.
– Какой она была? – спрашиваю я Игоря.
– Царицей! Всеми повелевала, строила, командовала. Никому не давала спуску.
И ещё Дина люто ненавидела советскую власть. Конечно, она надеялась, что журнал в какой-то мере послужит известности художников, чьими картинами она торговала у себя в галерее. Но никаких условий она не ставила: пишите про этих, не пишите про тех… Просто в один прекрасный день она достала хрустящую пачку франков из своей сумочки и небрежно сунула её Игорю. Потом этот ритуал повторялся ещё два раза: сумочка, лёгкий щелчок замка, пачка купюр. Дина признавала только cash. Старая школа…
А ещё «А–Я» – это по-прежнему письмо с другой планеты, которое невероятно увлекательно читать, сравнивая нынешнюю жизнь и ту, которая была, кажется, совсем недавно. Ничто не проходит бесследно…».
Узнать много нового и интересного можно подписавшись на канал «Perspicillum». Приятных всем открытий!