В Москве разгорелся необычный семейный конфликт, который уже назвали судебным прецедентом
Бывшие супруги четыре года не могут поделить еще не родившихся детей, — замороженные эмбрионы. Женщина хочет сохранить их и родить ребенка, мужчина требует уничтожить «будущих детей» и не хочет становиться отцом. Корреспонденты РЕН ТВ разбирались в деталях этой запутанной истории.
Жительница Москвы Евгения Смолина мечтала о большой семье, но из-за проблем со здоровьем забеременеть естественным путем больше не может. Несколько лет назад вместе с мужем Алексеем они решились на ЭКО.
В течение года я колола специальные гормоны для того, чтобы простимулировать образование яйцеклеток и чтобы у нас получился эмбрион. И он получился, и не один эмбрион. И на данный момент у нас сейчас растет замечательный мальчик,— рассказывает Евгения.
Оставшиеся эмбрионы супруги заморозили и оставили на хранение в криокамере столичной клиники — на случай, если решат стать родителями во второй раз. В договоре с медицинским центром был пункт: если брак распадется, судьбу эмбрионов определяет жена. По словам Евгении, Алексей тогда согласился с этим условием.
Но когда отношения дали трещину, мужчина передумал. Он написал в клинику заявление с требованием уничтожить его биоматериал.
Конфликт вышел за пределы больничных стен и перерос в судебную тяжбу, которая длится уже четыре года. Женщина уверена: бывший муж фактически принуждает ее к аборту, только на ранней стадии. Смолина уверена, что дети, зачатые в пробирке, ничем не отличаются от детей, зачатых естественным путем.
Фактически, их сольют в унитаз. Я даже не могу себе представить, как можно собственных детей уничтожить, — эмоционально объясняет Смолина.
Евгения потратила на процедуру ЭКО почти два миллиона рублей. Ради этого ей пришлось продать квартиру в Санкт-Петербурге. Позже она в одиночку оплачивала хранение эмбрионов и копила деньги на еще одну попытку стать мамой. Женщина готова растить ребенка одна и не требует от бывшего мужа ни алиментов, ни участия в воспитании.
Ее позицию разделяют родственники. Мать Евгении уверена: если о ребенке подумали, он уже имеет право на жизнь.
Однако закон на стороне мужчины. Если при оплодотворении использовались клетки обоих супругов, они имеют равные права на эмбрионы. И если один из разведенных партнеров не хочет становиться родителем, клиника обязана это учитывать.
Адвокат Евгении настаивает на том, чтобы суд признал случай исключительным. Юрист Юлия Мищенко поясняет, что партнер, который против, может считаться донором. Ни прав, ни обязанностей в отношении зачатых таким образом детей у него нет.
Но Алексей Смолин не согласен даже на роль донора. Более того, он заявляет, что договор с клиникой, где он передавал право решения жене, — поддельный. Якобы он там не расписывался. Мужчина заявил, что никто не может заставить его стать отцом. У супругов родился сын, и этого достаточно. Алексей написал заявление об уничтожении эмбрионов.
Ситуацию осложняет и законодательство. Воспользоваться услугами суррогатной матери в России могут только супруги, брак которых официально зарегистрирован. Разведенным это недоступно. Теоретически женщина может использовать донорский материал, но для этого снова нужно согласие бывшего мужа, если речь идет об общих эмбрионах.
Репродуктологи в таких историях советуют не доводить дело до суда, а заранее договариваться с новым партнером или четко фиксировать волеизъявление. Но в случае со Смолиными момент упущен.
В начале марта в суде пройдет очередное заседание. Обе стороны настроены категорично. Решать, появятся ли на свет их общие дети, предстоит Фемиде.
Ранее мы рассказывали, какие фразы мужей подтолкнули женщин подать на развод.