— Мама меня родила «для себя» и никогда этого не скрывала. Когда мне было два года, она развелась с отцом и поселилась со своими родителями, — написала одна дама, пожелавшая остаться инкогнито. — Поэтому, казалось бы, отца я помнить не должна. Но я помню — правда, смутно, и только оранжевую рубашку. И, конечно, не с двух лет — я тогда была гораздо старше. Мы гуляли с мамой в парке, и вдруг она начала меня куда-то тянуть, сказала: «Тут отец, и нам надо убегать и прятаться». Показала мужчину в оранжевой рубашке, сказала, от него. Но мне тогда казалось, что он нас не заметил, он вообще вроде тоже с ребёнком каким-то совсем маленьким был. Но мама всегда говорила, что про ребёнка я придумываю, что за него нормальная женщина больше не выйдет и что детей ему больше никто рожать не будет. Алименты ещё помню, квитки на толстой бумаге приходили каждый месяц, но мама говорила, что он алкоголик и не работает. Она любила рассказывать, что он какое-то чудовище. И что никого, кроме матери, у дочери