Рабочая смена начиналась с привычного микса запахов: растворимый кофе перебивал резкий дух автошампуня. Монотонность утра разорвал густой, бархатистый рокот двигателя, и в створ ворот вальяжно вплыл угольно-черный внедорожник. Этот люксовый зверь в топовой комплектации смотрелся на фоне обшарпанного кафеля мойки как инородное тело, как бриллиант, случайно упавший в грязь.
Водительская дверь отворилась, и на мокрый бетон опустилась туфля стоимостью в месячную зарплату всего персонала. Владелец авто был под стать машине: безупречный стиль, дорогая одежда и тот специфический напор во взгляде, который отличает людей, искренне считающих себя центром вселенной. Ему не нужно было искать администратора — он привык, что пространство само подстраивается под его нужды.
— Эй, есть тут кто живой? — гаркнул он в гулкую пустоту, даже не пытаясь быть вежливым.
В его тоне сквозила не просьба, а требование, не терпящее задержек. Из подсобки неторопливо вышел Сергей. Никакой суеты или заискивания — просто человек в рабочем комбинезоне, готовый выполнить свои обязанности, держащий в руках распылитель и тряпки.
Однако клиент даже не удостоил его вниманием. Он был полностью поглощен экраном смартфона, пальцы летали по клавиатуре. Для него мойщик был не более чем одушевленным придатком к шлангу, безликой функцией, на которую жаль тратить время.
— Сделай, чтобы блестела как новая! — бросил он, не отрывая глаз от переписки.
Было очевидно: к холодному металлу своей машины он питал куда больше нежности, чем к людям вокруг. Сергей молча кивнул и включил воду. Струя ударила в кузов, густая пена начала скрывать глянцевые бока. Пока он работал, методично и четко, хозяин внедорожника жил своей жизнью в цифровом пространстве: громко смеялся в трубку, решал вопросы, листал ленту.
В какой-то момент, закончив звонок, мажор лениво скользнул взглядом по фигуре работника, чтобы проверить ход работ, и вдруг замер. Его брови поползли на лоб, а на лице отразилась целая палитра эмоций.
— Ничего себе! — протянул он с ехидной ухмылкой. — Серый, неужели ты?
Интонация мгновенно мутировала: вместо барского безразличия в голосе зазвенело ядовитое узнавание. В сознании Сергея словно сработал триггер. Этим прозвищем его не называли со школьной скамьи. Он сразу понял, с кем свела его судьба, и внутри кольнуло неприятное чувство досады, но внешне ни один мускул не дрогнул. Он лишь крепче сжал влажную губку.
А клиент уже упивался ситуацией.
— Вот это поворот! Лучший ученик класса моет тачки! — хохотнул он, подходя вплотную. — Ну, теперь я спокоен за результат. Раз уж за тряпку взялся наш медалист, качество будет академическим.
В этой фразе не было комплимента — только желание ударить по самолюбию: посмотри, мол, куда привели твои красные дипломы. Сергей выпрямился, спокойно встретил взгляд бывшего одноклассника и ровно произнес:
— Доброе утро. Не волнуйся, машина будет чистой.
Никаких оправданий, никакой неловкости. В его ледяном спокойствии чувствовался стержень, о который разбивались любые дешевые насмешки.
— Нет, это надо увековечить! — воскликнул владелец авто, включая камеру на телефоне. — История для подписчиков!
Он начал снимать Сергея, комментируя происходящее в самой унизительной манере. Успешный бизнесмен делал контент из чужого труда, превращая случайную встречу в публичный фарс. Так пересеклись их пути на обычной автомойке: один — на сияющем пьедестале успеха, другой — в мокрой робе. Для любого зрителя со стороны этот раунд жизни закончился безоговорочной победой водителя «Лексуса».
Телефон исчез в кармане, но шоу не закончилось. Владелец внедорожника шагнул вплотную к Сергею, явно наслаждаясь ролью вершителя судеб. Снятый ролик буквально жег ему бедро, требуя немедленной премьеры.
— В эту субботу собираемся всем выпуском, не забыл? — его губы скривились в предвкушении. — Я теперь просто обязан прийти. Покажу народу, чего добился наш школьный гений.
В этом приглашении не было ни капли радушия, только жажда устроить публичную порку. Он уже видел себя звездой вечера, разоблачителем неудачников.
— Мы же тебе всегда твердили, Серый: выше головы не прыгнешь, — продолжил он менторским тоном. — Генетика — вещь упрямая. Сын механика должен крутить гайки, а не лезть в высокую науку. Вот твое законное место, и нечего было строить из себя интеллигенцию.
Следующая фраза прозвучала как контрольный выстрел:
— Ну и где твой хваленый бизнес? Или ты теперь специализируешься на том, чтобы драить чужую роскошь, пока хозяин отвернулся?
Ответа он не ждал. Ему нужно было увидеть сломленного человека.
— Ты, кстати, подтягивайся в ресторан, — добавил он, смакуя каждое слово. — Если, конечно, начальство разрешит. Или у тебя строгий график?
Это была дешевая провокация: он старательно вгонял бывшего одноклассника в рамки бесправной обслуги. Сергей спокойно выжал губку, выдержал паузу и ответил так ровно, словно не заметил пролитого на него яда:
— Думаю, договорюсь. Я буду.
В этом простом согласии было столько достоинства, что спесь с собеседника немного слетела. Сергей не стал играть в обиду, он просто принял факт.
— Ну, дело твое, — фыркнул клиент, запрыгивая в кожаное кресло салона. — Забавно выходит: я учился на тройки, жил в кайф, а ты зубрил. И посмотри на итог: кто на коне, а кто с тряпкой. Вот она, правда жизни, друг.
Он небрежно сунул купюры и вдавил педаль газа. Мощный автомобиль сорвался с места, оставив Сергея в облаке сизого дыма и, как казалось водителю, на самом дне социальной иерархии.
Суббота наступила стремительно. Вечером открытая веранда дорогого ресторана гудела, как улей. Спустя десять лет класс собрался почти в полном составе. В воздухе витал аромат селективного парфюма, звон стекла смешивался с радостными возгласами. Атмосфера располагала к теплым воспоминаниям.
Время обошлось с ними милосердно: внешне мало кто изменился, что вызывало бурю восторга. «Ты вообще не постарела!», «Ого, как раздался в плечах!» — эти фразы тонули в общем шуме.
Люди искренне радовались, узнавая в солидных мужчинах и женщинах тех самых мальчишек и девчонок. Казалось, вечер будет пропитан исключительной душевностью. Детские обиды стерлись, а школьные тираны-учителя в рассказах превратились в милых чудаков. Все повзрослели, и старые конфликты выглядели теперь нелепой мелочью.
Беседы быстро вошли в привычную колею: кто на ком женат, кто уже успел развестись. Биографии излагались короткими штрихами, без лишней драмы, как сухие факты состоявшихся людей.
Марина, вечная активистка класса, тут же взяла бразды правления в свои руки.
— Так, проводим перекличку! — звонко объявила она. — Поднимите руки те, кто уже обзавелся наследниками!
Вверх взметнулся настоящий лес рук. Почти все, улыбаясь, переглядывались друг с другом. Исключением стал лишь владелец черного «Лексуса». Он вальяжно откинулся на спинку стула и громко, с самодовольной улыбкой, прокомментировал:
— Ну уж нет, я еще слишком молод для пеленок! Я планирую пожить для себя, в свое удовольствие!
Затем разговор плавно перетек на карьеру: кто где устроился и чего достиг. Выяснилось, что выпуск оказался сильным: красный диплом и работа по профилю, собственные стартапы, один дослужился до майора в органах, двое ушли в чиновники. Это была своеобразная ярмарка успеха — у каждого за плечами был свой опыт и свой вес в обществе.
Внезапно любитель красивой жизни снова перетянул одеяло на себя. Он вскочил с места, требуя внимания:
— Народ, это все, конечно, здорово. Но хотите знать, кто у нас тут реальный крутыш? Вы упадете! Сейчас я вам покажу настоящий эксклюзив.
Он уже шептался с администратором зала, указывая на огромную плазменную панель в углу террасы. Было очевидно: это не спонтанный порыв, он готовился к этому моменту, предвкушая свой звездный час.
Экран плазмы вспыхнул, и ресторанный гул мгновенно стих. На видео, снятом дрожащей рукой, Сергей в мокрой спецодежде ритмично водил губкой по крылу черного авто. Узнавание пришло мгновенно: в этом работяге класс увидел своего золотого медалиста, «школьного гения», на которого когда-то делали ставки все педагоги.
Все помнили его как замкнутого, упертого интеллектуала, верившего, что мир прогнется под силой его ума. Ему пророчили блестящую карьеру в науке, и этот контраст с экранной реальностью ударил по нервам особенно сильно. В школе — амбиции и перспективы, на экране — ведро, тряпка и чужая грязь.
Сначала по рядам прокатился смешок — осторожный, проверочный.
— Ну, поздравляю, карьера удалась! — хмыкнул кто-то из угла.
— Зато руки не из ж..., — парировал другой со смешком. — А сколько пафоса было...
— Вот вам и красный диплом, пригодился стекла протирать! — голос стал громче и злее.
Несколько человек уже откровенно веселились, не скрывая злорадства.
— А помните, он про свой бизнес нам заливал?
Организатор этого шоу с самодовольством сканировал зал — реакция публики полностью оправдала его ожидания. Но градус веселья начал стремительно падать. Смех зазвучал натужно, чужеродно, а потом его перекрыли смущенные, тихие реплики:
— Слушайте, как-то это... перебор.
— Жалко парня, голова-то светлая была.
— Кто знает, как жизнь повернулась...
Тяжелая, липкая неловкость повисла над столами. Людям стало стыдно: они вдруг осознали, что смеются не над абстрактным роликом, а над крахом живого человека.
И ровно в эту секунду, словно по таймингу невидимого режиссера, к бордюру террасы бесшумно подкатил тяжелый немецкий внедорожник. Его появление в наступившей тишине приковало все взгляды. Дверь распахнулась. На асфальт вышел мужчина — воплощение успеха. Идеально подогнанный дорогой костюм, до блеска начищенная обувь, галстук, подобранный с безупречным вкусом. Он выглядел как персонаж с обложки бизнес-издания — спокойный, собранный, знающий себе цену.
Это был Сергей. Тот самый, что секунду назад драил крыло на экране. Зал выдохнул. Разрыв шаблона между «мойщиком» и вошедшим джентльменом был колоссальным.
Сергей неспешно подошел к столам, окинул всех взглядом и произнес:
— Всем добрый вечер. Прошу прощения за опоздание, дела держали.
Он пожал руки сидящим рядом, ведя себя абсолютно естественно. Шутник на мгновение опешил, но тут же бросился в атаку, спасая свой разваливающийся спектакль:
— Ого! — громко протянул он. — Серый, неужели шеф отпустил с мойки? Или уволился с горя?
Он хватался за соломинку, пытаясь объяснить лоск Сергея единственным доступным ему способом — обманом.
— Клиентскую тачку угонал покататься? А прикид где взял? В аренду на вечер или с чужого плеча снял?
Вопросы летели как дротики, злые и жалкие. Он отчаянно пытался вернуть Сергея на тот уровень, который сам для него придумал — на дно. Сергей молчал, лишь иронично приподняв уголок рта. Это ледяное спокойствие выводило агрессора из себя больше любых слов.
— Чего воды в рот набрал? — почти визжал тот. — Пей давай штрафную! И расскажи всем, как ты все просрал. Кайся перед народом!
Он требовал публичного признания поражения, жаждал услышать оправдания неудачника. Сергей взял бокал, но даже не пригубил. Он посмотрел оппоненту прямо в глаза и впервые ответил:
— Вышло так, как вышло... А ты сам-то как? Тачка у тебя, я заметил, неплохая. А в жизни что?
Никакой агрессии, просто вежливый перевод фокуса внимания.
— У меня? — фыркнул тот, надуваясь от важности. — У меня все в шоколаде, уж получше твоего, не сомневайся!
В его голосе звенело непоколебимое высокомерие. Он все еще считал себя победителем. Но общий гул голосов уже заглушил их диалог.
— Давайте уже выпьем за встречу! — раздалось с дальнего края стола.
Застолье продолжилось, переключившись на тех, кто не смог приехать. Марина, резко сменив тон на серьезный, заговорила о Максиме.
— Он же в спасатели пошел, в МЧС, слышали? Недавно торговый центр горел, он людей вытаскивал из самого пекла. Двоих спас, а сам... обгорел жутко.
Веселье как ветром сдуло. Реальный героизм и боль ворвались в праздный вечер, отрезвляя присутствующих.
— Лежит сейчас в ожоговом центре, — тихо добавила она. — Врачи обещают вытащить, на поправку идет. Но о службе придется забыть. Комиссуют подчистую.
Класс притих. До всех дошло: за эти десять лет судьба не только раздавала подарки, но и била наотмашь.
Бокалы взмыли вверх в полной тишине, без праздничного звона. Пили за Максима — с глубоким уважением и искренним сочувствием. В эту минуту стало кристально ясно: настоящее мужество ценится куда выше любых материальных достижений и дешёвых понтов.
— Слушайте, а куда подевалась наша Красная Шапочка? — вдруг прозвучал вопрос. — Наташка где?
Лица присутствующих расплылись в улыбках. Это детское прозвище приклеилось к Наталье в пятом классе после того, как она неудачно слетела с качелей и разбила голову. Чтобы скрыть бинты и пластырь, ей пришлось носить ажурный красный берет. Шрам давно затянулся, девочка выросла, но для одноклассников она так и осталась тем самым трогательным персонажем сказки — символом чего-то доброго и беззащитного.
— Действительно, почему её нет? Кто-нибудь в курсе? — вопросы были не праздными, люди спрашивали с неподдельным теплом.
— У неё важная поездка, она не смогла, — коротко отозвался Сергей.
Его голос прозвучал уверенно и весомо, заставив стол на мгновение замолчать. Откуда такая осведомленность о планах бывшей тихони?
Владелец «Лексуса» тут же ухватился за возможность вернуть внимание к своей персоне.
— Какая ещё поездка? Не смешите мои тапочки! — загоготал он. — Слышал я, что она санитаркой в больнице полы моет. Завалила экзамены в мед и пошла утки выносить. Вот вам и наша отличница — королева швабры!
Он явно наслаждался шансом втоптать в грязь ещё одного человека, презирая и скромную должность, и саму одноклассницу.
— О какой командировке речь у уборщицы? — продолжал он язвить. — Просто стыдно ей показываться на глаза успешным людям, вот и сидит в норе. Видимо, быть нищим неудачником — это у отличников теперь модно.
Зал встретил его тираду молчанием; шутки казались неуместными и жестокими. Сергей же медленно повернул голову и в упор посмотрел на весельчака. В его взгляде проступил холодный металл — так смотрят, когда собеседник переходит последнюю черту дозволенного.
Марина, сидевшая по соседству, вдруг схватила Сергея за локоть и потянула к себе, пораженная внезапной догадкой.
— Сереж, вы что... женаты? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — И эта её поездка...
Версия про «санитарку» рассыпалась в прах.
— Да, мы вместе, — кивнул Сергей. — Она сейчас в Казахстане. Республиканский детский центр пригласил её для проведения серии уникальных операций. Она там уже месяц, оперирует и обучает местных хирургов.
Он говорил спокойно, без пафоса, просто излагал факты, но в каждом слове чувствовалась колоссальная гордость за супругу. Марина порывисто обняла его за плечи.
— Боже, как я за вас рада! — её голос дрогнул. — Как вернется, обязательно приходите в гости! Адрес тот же, только я теперь одна... Родителей не стало.
Тень грусти коснулась разговора, сделав его ещё более интимным.
— Спасибо, Марин, мы обязательно заглянем, — тепло пообещал Сергей. — Мои-то, слава богу, в порядке. Мать на пенсии, а отца, сама знаешь, от железок не оторвать было. Но сейчас отдыхает, внуки ему скучать не дают.
Упоминание о детях окончательно сломало барьер отчуждения.
— Кто у вас? — оживилась Марина.
— Две дочки, близняшки, — лицо Сергея озарила улыбка. — Четыре года. Ураган, а не дети, разносят квартиру за пять минут! А у тебя как?
— У меня сынишка, — вздохнула она с улыбкой. — Здоровье слабенькое, болеем часто, но характер — кремень! Тоже тот ещё живчик.
— Вот вернутся мои девчонки, надо их свести, пусть дом вверх дном перевернут вместе, — предложил Сергей.
Это звучало как твёрдое обещание дружбы.
— Народ! Все сюда, общее фото! — перекрыл шум чей-то командный голос.
Началась суета: люди сдвигались плотнее, шутили, втягивали животы. Главный шутник вечера бесцеремонно растолкал первый ряд, ввинчиваясь в самый центр композиции. Он просто физически не мог допустить, чтобы кадр обошёлся без его сияющей персоны на переднем плане. Официант сделал серию снимков, и тут же телефоны запиликали уведомлениями — фото мгновенно разлетелись по чатам, фиксируя историю.
Вечер выпускников плавно угасал. Толпа на веранде редела: бывшие одноклассники сбивались в кучки, обнимались на прощание, клялись не пропадать и созваниваться чаще. В воздухе висела тёплая, слегка меланхоличная дымка завершённого праздника.
— И чтобы денег у вас было столько, сколько у меня! — не удержался от финальной реплики владелец «Лексуса», ввинчивая своё «я» даже в прощальные напутствия. Ему жизненно необходимо было оставить последнее слово за собой.
Сергей достал смартфон и вызвал трезвого водителя. Садиться за руль он не собирался.
— Я позволил себе пару бокалов брюта, — пояснил он кому-то из приятелей. — Так что сегодня я пешеход.
В этом решении сквозила железная дисциплина. Уважение к дороге ему привил отец, вбивший в голову сына простую истину: трасса не прощает самонадеянности и авось.
Добравшись до своего двора, он не стал сразу подниматься в квартиру. Сергей опустился на скамейку в тени деревьев и глубоко выдохнул. Требовалась пауза, чтобы смыть с себя шум ресторана и остаться наедине с тишиной ночного города. Мысли сами собой потекли назад, к истокам...
«Наташка...» — пронеслось в голове. Она была не просто женой или матерью его детей. Она была его осью, его лучшим другом, тем самым человеком, без которого мир теряет краски и превращается в плоскую картинку.
Иногда его накрывало чувство нереальности происходящего. Как вообще случилось, что она согласилась тогда пойти с ним в кино? Тот первый сеанс он помнил смутно, точнее, фильм он не запомнил вовсе. В темноте зала он изучал её профиль, ловил каждое движение ресниц. Важным был не экран, а девушка в соседнем кресле.
Он смотрел на свою «Красную Шапочку», на ту хрупкую девочку из детства, которая расцвела в потрясающую женщину. Невидимая нить, тянувшаяся со школьной скамьи, оказалась прочнее корабельного каната.
А ведь их взрослая встреча была лишена всякого романтического флёра. Судьба столкнула их в больничном коридоре. Сергей тогда работал на износ и по глупости сильно травмировал руку на СТО — сорвался инструмент, разодрав ладонь до мяса. Боль, кровь, запах йода — декорации так себе.
Именно там, ожидая хирурга, он увидел её. Наташа мыла полы в коридоре. Уставшая, в бесформенном халате санитарки, с ведром воды. Но для Сергея этот антураж исчез. Он видел только одно: он наконец-то её нашел.
Сам он в тот период тоже был далек от успеха. Работал подмастерьем у отца в гараже: крутил гайки, таскал тяжести, впитывал ремесло через мазут и сбитые костяшки. Отец рисовал ему понятную, надежную траекторию.
— Подавай документы на заочное, — наставлял он. — Выбери что-то прикладное, техническое. Днём будешь здесь, опыт нарабатывать, вечером — теория. Будешь при деле и с куском хлеба.
Сергей слушал, кивал, но внутри росло сопротивление. Ему было тесно в рамках простого механика.
— Бать, я решил на дневное, — заявил он однажды. — И поступаю на логистику.
Отец, привыкший доверять только тому, что можно пощупать руками, нахмурился.
— Логистика? — переспросил он, вытирая руки ветошью. — Это что за зверь такой? Объясни по-человечески, без умных слов.
В этом вопросе не было издёвки, только суровый прагматизм. И Сергей объяснил. На пальцах, на примерах запчастей. Рассказал про потоки, про то, как сделать так, чтобы деталь не пылилась на складе, замораживая деньги, а приходила ровно в тот момент, когда нужна.
Отец слушал внимательно, прищурившись. Помолчал, взвешивая аргументы, а потом коротко рубнул:
— А что... Дело говоришь. Добро, сын.
В этом скупом одобрении было больше веса, чем в любых похвалах. Отец признал его право на собственный путь.
Потом было то самое свидание после кино. Они брели по вечернему проспекту и строили воздушные замки, которые планировали превратить в бетон и сталь.
— У тебя всё получится, Наташ, я это вижу, — сказал он тогда.
В его тоне не было лести. Он констатировал факт, как говорят о неизбежном восходе солнца. Он чувствовал в ней этот скрытый стержень, этот дремлющий талант. Наташа смущённо улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь.
— Странный ты, Серёжа, — тихо произнесла она. — Ты веришь в меня больше, чем я сама в себя верю...
Это ласковое «Серёжа» заставило сердце пропустить удар. В её словах сквозила та самая неуверенность гения, которому нужна опора.
— Почему ты так уверен? — спросила она почти шёпотом.
— Потому что я тебя знаю, — просто ответил он.
Язык не повернулся сказать «люблю» — побоялся спугнуть момент, разрушить магию слишком громким признанием.
— Знаешь? — она остановилась, и в голосе проскользнула детская обида. — Да ты в школе на меня даже не смотрел! Я для тебя пустым местом была.
Это был укол — горький и искренний. Оказалось, она тоже ждала его взгляда все эти годы. Сергей растерялся. Эмоции прорвали плотину, и он выпалил фразу, которую часто слышал от матери:
— Вот те здрасьте! Да я с тебя десять лет глаз не сводил!
Он осёкся, испугавшись собственной откровенности. Казалось, сейчас она рассмеётся и уйдёт. Но Наташа посмотрела на него широко распахнутыми глазами и вдруг призналась:
— Вообще-то... я тоже только на тебя и смотрела.
Это стало точкой невозврата. С той секунды между ними не осталось секретов. Началась их общая летопись — восемь лет рука об руку. Они росли параллельно, но Наташе пришлось тяжелее.
Беременность, рождение близняшек, хаос первых лет. Три года она жила между памперсами и медицинскими справочниками, урывая минуты для чтения, пока дети спали. Сергей видел, как она тоскует по медицине, но молчит, боясь упустить и материнство, и призвание.
Ситуацию переломила мама Сергея. Однажды она пришла, оценила обстановку и твёрдо заявила:
— Марш доучиваться! Грех такой дар в быту хоронить. А с внучками мы с дедом справимся, не маленькие.
Она буквально вытолкнула невестку в профессию. И Наташа вернулась триумфально. Операции шли потоком, у неё открылось "второе дыхание" и проявилось то самое редкое чутьё хирурга. Коллеги быстро признали: это врач от Бога. Приглашение в столичную клинику стало закономерным итогом её каторжного труда.
У Сергея пазл тоже сложился. Он начал с отцовской базы, с запаха бензина и железного лязга, но наложил на это свои знания. Логистика превратила мастерскую в сеть. Он масштабировал дело отца, сохранив его дух, но изменив подход.
Первым законом стала легальность. Вторым — сроки. А третьим китом его бизнеса стала полная взаимозаменяемость. Жизнь непредсказуема: люди болеют, уходят в декрет, ломают ноги. Система не должна рушиться из-за отсутствия одного звена.
Именно этот принцип и объяснял, почему владелец бизнеса оказался с тряпкой у «Лексуса». Ночной мойщик выбыл с острым аппендицитом. Замена ехала, но образовалось «окно» в час. Сергей не стал вешать замок на ворота. Он просто переоделся и встал на пост, закрывая собой брешь, пока не прибыла помощь.
Сергей вздохнул, поднялся со скамейки и направился к подъезду. Пора было спать...
Рабочий день начался с привычного ритма управления. В кабинете тихо гудели сервера, на экраны выводилась картинка со всех постов. Сергей бегло изучил отчеты по логистике запчастей и завис над каталогом оборудования: новый диагностический стенд стоил немало, но для удержания планки качества был необходим. Бизнес не прощал экономии на спичках.
Периферийным зрением он уловил движение на одном из мониторов. К первому боксу вальяжно подкатывал массивный черный внедорожник. Сергей сразу узнал эти номера. Машина принадлежала Артему, его давнему партнеру и приятелю по деловому клубу. Но зацепило его другое: именно этот «Лексус» он лично мыл неделю назад, подменяя сотрудника.
Сергей вышел из офиса, намереваясь просто пожать руку товарищу, но вместо этого попал в эпицентр драмы. В ворота мойки буквально влетел человек — взмыленный, с бегающим взглядом и сбитым дыханием. Это был тот самый «король вечеринки», звезда встречи выпускников. Сейчас от его лоска не осталось и следа.
— Артём Борисович! Шеф, бога ради, выслушайте! — зачастил он, глотая воздух. — Это был какой-то кошмар: маршрутка встала посреди моста!
Оправдания сыпались градом, жалкие и заученные наизусть. Артем оборвал его жестким жестом, даже не глядя в его сторону.
— Смени пластинку, у меня от этого нытья уже мигрень.
В голосе босса звенел ледяной металл.
— Мое терпение кончилось. Приводишь кузов в порядок, гонишь тачку к офису и дуешь в кадры за расчетом. Если настроение будет хорошее, выпишут выходное пособие. Свободен.
Водитель посерел. Казалось, он сейчас рухнет на колени прямо в грязную воду. В его позе читалось абсолютное отчаяние.
— Артём Борисович, дайте последний шанс, умоляю! — заскулил он.
— Прекрати этот цирк! — рявкнул Артем. — Вызывай мотор и скройся с глаз, пока я не передумал насчет денег.
Круг замкнулся. Человек, еще недавно упивавшийся властью над «бесправным мойщиком», теперь сам был раздавлен. В эту секунду Артем заметил подошедшего Сергея. Его лицо мгновенно преобразилось, гнев сменился радушием.
— Серёга! — воскликнул он, протягивая ладонь. — Какая встреча! Рад видеть, старина!
Контраст был убийственным: секунду назад он уничтожал подчиненного, а теперь с глубоким уважением приветствовал равного.
— Как там твоя? — тут же поинтересовался Артем, крепко пожимая руку. — Моя Лариса уже весь мозг вынесла, скучает. Говорит, без твоей Наташи и вина выпить не с кем, и поговорить по душам.
— Ждем со дня на день, — улыбнулся Сергей. — Передай супруге, что Наташа первым делом её наберет, даже чемоданы разобрать не успеет.
— Замётано!
Артем снова помрачнел, возвращаясь в реальность:
— Слушай, у меня же в полдень встреча с итальянской делегацией, а мне еще смокинг из химчистки забрать. Перед европейцами надо выглядеть с иголочки. А этот... — он кивнул на ссутулившегося водителя, — пилот недоделанный. Весь график мне поломал. Похоже, не видать мне чистой машины.
Водитель, стоявший в стороне, наконец нашел в себе силы поднять глаза и встретился взглядом с Сергеем. Краска залила его лицо густым, пунцовым цветом. Он понял.
В голове со щелчком сложилась полная картина мира. Его грозный босс Артём Борисович общается с «Серёгой» как с близким другом. А сам «Серёга» — не мойщик, а хозяин всего этого комплекса. С Артемом на «ты» здесь никто из персонала разговаривать бы не посмел. Вкус стыда был невыносимо горьким. Он осознал масштаб своей ошибки и глубину падения.
Сергей мгновенно перехватил инициативу. Спокойно и деловито он предложил выход:
— Тём, не кипятись. Вон моя стоит у входа, бери. Ключи у охраны на посту. А твой «Лексус» этот орел домоет и к офису подгонит. Мою потом вернете, как освободишься.
— Слушай, — лицо Артема разгладилось, — это тема! Выручил, брат, реально спасибо!
Он уже собрался бежать к выходу, но Сергей мягко придержал его за локоть и произнес тихо, но так, чтобы водитель услышал каждое слово:
— Тём, одна просьба. Не гони парня. Оставь на работе. Сделай одолжение по-дружески.
Артем замер, удивленно вскинув брови:
— Вы что, знакомы?
Ситуация в его глазах приобретала оттенок абсурда. Вопрос повис в воздухе, заставляя водителя желать провалиться сквозь бетон.
— За одной партой сидели, — мягко ответил Сергей. — Он нормальный мужик. Просто жизнь немного запутала...
