Тяжелый, вязкий запах гнили и старого подвала ударил Марине в нос еще до того, как она успела разуться. Она замерла на пороге, сжимая в руке ключи. В её квартире всегда пахло дорогим парфюмом, свежемолотым кофе и тем особенным покоем, который бывает только в доме, где каждая деталь продумана с любовью. Марина, успешный дизайнер интерьеров, пять лет создавала этот минималистичный рай.
Сегодня она вернулась с тяжелого объекта позже обычного. Ноги гудели, а единственным желанием было скинуть туфли и выпить стакан прохладной воды. Но вместо привычного уюта её встретил хаос. На светлом, почти белом ковре в центре гостиной возвышалось нечто ужасное. Это был огромный, разбухший от сырости комод с облупившейся краской и вырванными с корнем ручками. Из его приоткрытых ящиков несло сыростью и плесенью.
Инесса Марковна, свекровь, с энтузиазмом терла это чудовище какой-то подозрительной серой тряпкой. Она даже не обернулась на звук двери, продолжая свое сомнительное занятие.
— Мариш, гляди, какое сокровище у мусорных баков стояло! — бодро провозгласила свекровь, наконец заметив невестку. — Натуральное дерево, тяжелое! Сейчас таких не делают. Чуть подкрасим, лаком вскроем, и будет лучше твоих пластиковых коробок, на которых ты сидишь. Я еле дворника уговорила помочь дотащить, даже пятерку ему дала из своих пенсионных!
Марина медленно прошла в комнату, не снимая пальто. Она посмотрела на мужа. Вадим, как обычно последние полгода, полулежал на диване с телефоном в руках. Он даже не поднял глаз, когда Марина вошла.
— Вадим, что это? — голос Марины прозвучал тихо, но в нем уже копился холод. — Почему этот мусор стоит в нашей гостиной? Он воняет на всю квартиру.
Вадим лениво повел плечом, не отрываясь от экрана.
— Марин, ну не заводись ты с порога. Мама старалась, хотела как лучше. Она говорит, это дуб. Натуральное дерево, вещь с историей. Пусть постоит, потом решим, куда его приткнуть. Не делай из этого трагедию.
Инесса Марковна выпрямилась, упирая руки в бока. Её лицо, раскрасневшееся от усердия, выражало крайнюю степень праведного возмущения.
— «Мусор»? Это ты мусор покупаешь в своих модных магазинах, который через год развалится! А это — вещь на века. В приличном доме должна быть память, уют, а не этот твой холодный офис, где даже глазу зацепиться не за что.
Свекровь сделала шаг к Марине, обдав её запахом какой-то дешевой бытовой химии.
— И вообще, знай свое место, милочка. Ты здесь только хозяйка по документам, а я — мать хозяина. Мой сын здесь живет, и он имеет право решать, какая мебель будет стоять в доме. Рот закрой и терпи, если хочешь, чтобы Вадим со мной не ссорился из-за твоих капризов. Ты должна быть благодарна, что я о вашем быте забочусь.
Марина почувствовала, как внутри что-то окончательно и бесповоротно затихает. Это не была усталость — это была холодная решимость. Она подошла ближе к комоду и заметила, как из щели в нижнем ящике медленно выползает крупный рыжий таракан.
— Вадим, убери это сейчас же, — Марина посмотрела на мужа. — В нем насекомые. Он сгнил. Вынеси его обратно к бакам.
— Марин, ну мне лень сейчас, я устал за день, — пробормотал Вадим, переворачиваясь на другой бок. — Завтра вынесу. Или через неделю. Тебе вечно всё не так. Мама права — ты слишком много на себя берешь.
Инесса Марковна торжествующе хмыкнула и снова принялась тереть гнилое дерево. Марина поняла: это не мебель. Это был тест. Проверка на прочность. Если она позволит этому вонючему монстру остаться здесь хотя бы на одну ночь, её личные границы будут стерты навсегда. Она станет просто «кошельком» и «обслуживающим персоналом» в собственном доме, где свекровь будет устанавливать свои порядки, принося хлам с помойки.
Марина не стала спорить. Она не стала кричать или плакать. Она медленно прошла на кухню, налила себе воды и, стоя у окна, сделала один короткий звонок.
— Здравствуйте. Услуга «Вывоз хлама под ключ»? Да, прямо сейчас. Двойной тариф за срочность. Нужно освободить квартиру полностью. Жду через сорок минут.
Она вернулась в гостиную и села в кресло, глядя на то, как Инесса Марковна возится с комодом, а Вадим продолжает игнорировать реальность. Свекровь, приняв её молчание за слабость, начала поучать невестку, рассказывая, какая та транжира и как важно беречь старые вещи. Марина не слушала. Она смотрела на часы.
Через сорок минут в дверь позвонили. На пороге стояли двое крепких мужчин в спецовках с логотипом клининговой службы.
— Добрый вечер. Где объект? — спросил один из них.
Марина встала и указала рукой.
— Вот этот гнилой предмет. И вот этого гражданина с дивана тоже упакуйте. Вещи в мешках уже собраны и стоят в прихожей.
Вадим вскочил, роняя телефон.
— Марин, ты чего? Какие мешки? Ты с ума сошла?
Инесса Марковна зашлась в истерике, загораживая собой комод.
— Ты не имеешь права! Это собственность моего сына! Это наше имущество! Вы не смеете его трогать!
— Собственность вашего сына? — Марина достала из сумки синюю папку и положила её на стол. — Давайте уточним. В фундаменте этого дома лежат деньги от продажи наследства моего отца. И документы оформлены так, что в этих стенах нет ни одного кирпича, на который ваш сын мог бы претендовать. Вадим здесь даже не прописан. Он — гость, который забыл правила приличия.
Мужчины в спецовках, привыкшие к семейным драмам, молча и эффективно подхватили комод. Дерево жалобно затрещало, рассыпаясь на части и оставляя на ковре темные влажные пятна.
— Вадим, ты сказал, что натуральное дерево — это ценность? — Марина посмотрела мужу прямо в глаза. — Вот и живи с этим ценным деревом у своей мамы. Там места много, как раз для вашего «антиквариата». В тесноте, да не в обиде.
— Мама, скажи ей! — Вадим в панике смотрел на Инессу Марковну.
Но свекровь уже не была такой наглой. Она видела решимость в глазах Марины и понимала, что их уютная и бесплатная жизнь в этой роскошной квартире только что закончилась. Она начала лепетать что-то про «неблагодарность» и «семейные узы», но Марина просто указала на дверь.
— У вас пять минут. Либо вы уходите сами, либо я вызываю службу охраны дома. Мой отец позаботился о том, чтобы посторонние люди не могли находиться здесь без моего согласия.
Через десять минут квартира опустела. Гнилой комод, груда мешков с вещами Вадима и возмущенная Инесса Марковна оказались на лестничной клетке. Громкие крики свекрови о том, что она «проклянет эту ведьму», еще долго доносились из-за закрытой двери.
Марина подошла к окну. Во дворе рабочие закидывали обломки комода в кузов машины. Вадим стоял рядом с матерью, растерянно озираясь по сторонам. Он всё еще не верил, что диван, на котором он провел последние полгода, больше ему недоступен.
Вскоре приехала бригада клининга, которую Марина вызвала следом. Они методично обрабатывали ковер, чистили воздух и вымывали следы грязной тряпки Инессы Марковны. Марина сидела на кухне и смотрела, как постепенно исчезает запах гнили, сменяясь ароматом мяты и чистоты.
Ей не было больно. Внутри было странное чувство облегчения. С этим мусором из её жизни ушла огромная, душная тяжесть. Она понимала, что «леность» Вадима и «наглость» его матери были лишь симптомами болезни, которую она слишком долго игнорировала.
Вечером она сидела в полной тишине, наслаждаясь каждым мгновением свободы. В её доме больше не было чужих людей и гнилых вещей. Марина знала: завтра она закажет новый ковер, а еще — замену внутреннего механизма входной двери. Чтобы ни один «антикварный» сюрприз больше никогда не пересек её порог.
Она сделала глубокий вдох. Воздух был прозрачным и легким. Жизнь снова принадлежала только ей одной.