В русской культуре перед наступлением Великого поста, периодом воздержания от мучного, мясного и молочного согласно православной традиции, традиционно шла масленичная неделя. На Масленицу люди пекли блины со всевозможными начинками и запивали их чаем. Часто это могло происходить прямо на улице, вокруг заснеженных церквей, как на картинах художника Бориса Кустодиева.
В современной России, например — в Сибири, несколько лет назад на народных гуляниях даже пользовались «самоваром-гигантом», а объём выпитого чая на таких мероприятиях может достигать десятков тысяч литров. Традиция продолжается, и самое время узнать, откуда взялись масленичные компаньоны чая — блины.
Блины упомянуты ещё в «Домострое», а значит, им не меньше пятисот лет. Даль определяет «блин» так: «род хлебенного из жидко растворенного теста, поджаренного лепешкой на сковороде». Блинами «обычно празднуется наша Масляна», а пекут их «с бесконечным разнообразием: пшеничные, ячные, овсяные, гречневые, из пресного или кислого теста».
Блины бывают на дрожжах, пшеничные, гречневые напополам с мукой из пшеницы, замешенные на соде вместо дрожжей.
Блинчики по всем правилам пекут на тонкой сковороде. Перед этим ее смазывают «свежим свиным несоленым шпиком». Тесто должно быть не густое, а жидкое; его нужно налить на сковородку в меру и ровным тонким слоем распределить по всей поверхности. Вопреки всем знакомой поговорке, с первой попытки блины должны быть ровными. Когда блин будет подыматься, его нужно осторожно уложить на доску со сковороды. Сковородку по мере приготовления новых блинов нужно снова смазывать шпиком или маслом.
Начинки блинов к чаю бывают на любой вкус: от икры, упомянутой еще в «Домострое» (в тексте такие блины названы «икряники»), до приторной патоки. Творог, соус бешамель, сахар и варенье, фруктовая масса, яблоки, крем, печень, говяжий фарш, рис с мозгами — список традиционных начинок кажется бесконечным.
А вот как описывал масленичную атмосферу русский писатель Иван Шмелёв в книге «Лето Господне»: «Просторная мастерская, откуда вынесены станки и ведерки с краской, блестит столами: столы поструганы, для блинов. Плотники, пильщики, водоливы, кровелыцики, маляры, десятники, ездоки - в рубахах распояской, с намасленными головами, едят блины. Широкая печь пылает. Две стряпухи не поспевают печь. На сковородках, с тарелку, "черные" блины пекутся и гречневые, румяные, кладутся в стопки, и ловкий десятник Прошин, с серьгой в ухе, шлепает их об стол, словно дает по плеши. Слышится сочно - ляпп! Всем по череду: ляп... ляп... ляпп!.. Пар идет от блинов винтами. Я смотрю от двери, как складывают их в четверку, макают в горячее масло в мисках и чавкают. Пар валит изо ртов, с голов. Дымится от красных чашек со щами с головизной, от баб-стряпух, со сбившимися алыми платками, от их распаленных лиц, от масленых красных рук, по которым, сияя, бегают желтые язычки от печки. Синеет чадом под потолком. Стоит благодатный гул: довольны».