Художник Эдвард Мунк в одном из своих писем писал, что определял качество своих работ таким образом: полотно удалось, если он почувствовал, будто из сердца вырос кровавый цветок. Когда Роберт Смит увидел в стихотворении о Первой мировой сравнение сквозного пулевого ранения с кровавым цветком, то окончательно решил использовать этот образ для названия очередного альбома The Cure.
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
На рубеже нового тысячелетия Роберт Смит оказался на распутье. Предшествовавшее десятилетие выдалось для его группы непростым. The Cure появлялись в саундтреках и сборниках, выпустили несколько концертных записей и пару приятных, но не прорывных студийных альбомов.
Впервые Смит ощутил, что не знает, чего хочет: «Наверное, так чувствуешь себя, когда все кончено. Когда пора остановиться».
Нужно было оглянуться назад. В период неопределённости Роберт Смит вернулся к двум самым мрачным альбомам в дискографии группы: «Как-то на выходных я сильно напился и переслушал "Pornography" и "Disintegration". И задумался о том, что делает эти пластинки такими особенными. Кажется, для поклонников The Cure эти два альбома символизируют всё, что им в нас нравится. Для меня это тоже ключевые альбомы, которые определяют творчество The Cure. Поэтому я хотел, чтобы за ними что-то последовало».
В результате в День Святого Валентина в 2000 году вышел альбом «Bloodflowers», по звучанию и настроению схожий с мрачными работами The Cure 1980-х. И «закругливший» трилогию, в которую также вошли «Pornography» (1982) и «Disintegration» (1989).
Все три альбома тематически связаны интроспективной, личной интонацией, темами прощания, старения и неизбежного угасания жизни. Мир холоден и неприветлив... В текстах и аранжировках The Cure, как и прежде, ощутимы романтическое стремление уйти от реальности, а также болезненный разрыв между фантазией и реальностью.
«Bloodflowers» довольно сложно оценивать объективно: вы либо настраиваетесь на волну этой вселенской меланхолии и дрейфуете на ней в своё удовольствие, либо чувствуете признаки кризиса и видите самоповторы.
Расцвет философии фатализма в творчестве The Cure или реакция на банальный кризис среднего возраста? Искренняя авторская работа или альбом, в сведении которого не хотел участвовать ни один из музыкантов? Новый старт или попытка ухватиться за былой успех? На эти вопросы не существует ответов.
Сам Роберт Смит говаривал, что любит «Bloodflowers» как раз за то, что в нём нечего анализировать: его либо чувствуешь нутром, либо нет.
В сведении альбома и впрямь не принимали участия другие участники группы, всё взял на себя Роберт Смит. Впервые за долгое время он записывал гитары сам, а потом сводил материал, утопая в бесчисленных вариантах и не в силах достичь совершенства. Смит прекрасно осознавал, что его подход может быть мучительным для остальных музыкантов: «Со мной было очень сложно работать над этим альбомом, потому что я настаивал на том, чтобы всё было сделано именно так, как я хочу».
«Bloodflowers», кстати, так и не породил коммерческих синглов. На радио, правда, рассылали копии «Maybe Someday» и «Out of This World», но в продажу они не поступили.
В музыкальном плане «Bloodflowers» и впрямь в сжатом виде аккумулирует былые достижения The Cure. Утопленные в реверберации мелодии, печальные клавишные, гитарные соло, вокал, устремлённый куда-то в стратосферу, кажутся знакомыми. Роберт Смит пользуется привычным трюком: он может взять четыре такта и растянуть их до семиминутной поэмы, наполненной возвышенным отчаянием.
Песню «39» — музыкальный некролог застрявшим в 1980-х The Cure — Роберт Смит считал одной из самых честных. В порыве самобичевания он признаётся: «Огонь почти потух, не осталось ничего, чтобы гореть».
При этом материал «Bloodflowers» подтверждает способность Роберта Смита по-прежнему писать самобытные и сильные песни. Сам он вспоминал: «Когда мы записывали "Bloodflowers", все в группе верили, что это последний альбом The Cure, потому что я хотел, чтобы он стал завершающим. Нет смысла записывать такой альбом, если ты действительно потом делать что-то другое. Я хотел, чтобы "Bloodflowers" был идеальным альбомом The Cure».
И всё же «Bloodflowers» не стал жирной точкой в истории легендарной группы. Скорее, он продемонстрировал зрелое, медитативное принятие того факта, что юношеские амбиции и надежды могут ослеплять нас, но двигаться дальше всё равно придётся. Можно не связывать альбом рамками трилогии и вообще ни с чем не сравнивать — просто воспринимать его как монолитную пластинку без единой лишней песни, записанную отличными музыкантами.
Если вслушаться в ту же «Maybe Someday», становится понятно, что там поётся не только о том, что пора заканчивать, но и о том, что это всё это может оказаться только началом. Отлично, что «Bloodflowers» не стал последним. Незаменимый альбом для всех, кто знает и любит The Cure.
Спасибо за подписку, лайк и комментарий! Отдельная благодарность тем, кто присылает донаты. Ваша поддержка очень ценна!