Как выглядели первые фонари в Москве? Кто на самом деле платил за городское освещение в прошлые века? Почему москвичи боялись одних фонарей и с восторгом встречали другие? А что скрывается за такими привычными выражениями, как «ты что, офонарел» или «мне до фонаря»?
От императорского указа до масляных ламп: первый свет в московской ночи
XVII век ознаменовался появлением уличного освещения в европейских столицах, но Москва оставалась в тени дольше. Если Санкт-Петербург при Петре I уже зажигал свои первые фонари, то старая столица ждала своего часа до правления императрицы Анны Иоанновны. Именно ее привязанность к Москве сыграла ключевую роль: по ее указу, изданному Сенатом Российской империи в декабре 1730 года, город готовился к встрече с искусственным светом.
И вот, на Рождество, 25 декабря 1730 года (по старому стилю), Москва озарилась первыми уличными фонарями. 520 стеклянных масляных светильников появились в самых знаковых местах: Кремле, Китай-городе, Белом и Земляном городах, а также в Немецкой слободе. Для наполнения ламп использовали конопляное масло, а сам материал – стекло – в те времена считался роскошью.
Поначалу количество фонарей было скромным. К середине XVIII века их насчитывалось около 600. Но уже при Екатерине II, которая активно занималась благоустройством первопрестольной в 1770-е годы, их число значительно выросло – до 3,5 тысячи. Это совпало с упорядочиванием городской застройки, когда улицы стали планироваться более прямолинейно, а не стихийно, как раньше.
Свет по расписанию: когда и кто платил за темноту
Не стоит представлять, что Москва сразу погрузилась в постоянное сияние. Первые фонари работали по строгому графику, а иногда и вовсе по особому распоряжению императорского двора – например, в честь приезда членов императорской фамилии.
Позднее ввели специальные «осветительные календари», утвержденные Московской городской думой. Согласно им, фонари зажигали только с 1 сентября по 1 мая, и то лишь 18 ночей в месяц. В короткие летние месяцы и светлые лунные ночи город обходился без искусственного освещения.
Установка фонарей оплачивалась из городской казны, но их обслуживание целиком ложилось на плечи горожан. До появления уличного света жители обязаны были сами зажигать свечи в окнах или вывешивать ручные фонари на заборах. В темноте выход на улицу требовал собственного факела или ручного фонаря.
Позднее для обслуживания фонарей стали выбирать «фонарщиков» из обывателей. В начале XIX века эту обязанность переложили на солдат, непригодных к строевой службе, платя им символическое жалованье – 13 рублей в год. Позже, уже в конце XIX века, к этой профессии привлекли пожарных.
Трудовые будни фонарщика и первые «лайфхаки»
Конструкция ранних уличных светильников была проста: металлический фонарь со стеклянными окошками и дверцей крепился на невысоком деревянном столбе, внутри располагалась лампа с конопляным маслом. Фонари устанавливались на расстоянии около 20 метров друг от друга. Каждый фонарщик должен был за вечер зажечь 20–30 таких светильников.
Его «рабочий набор» включал лестницу, кувшин с маслом, специальный зажигательный фонарь (спичек тогда еще не было), фитили и ножницы для ухода за ними. Масла выдавалось ровно столько, чтобы фонарь горел до полуночи. Но, как часто бывает, система дала сбой. Конопляное масло было пригодно для еды, и недобросовестные фонарщики активно его использовали, оставляя улицы без света задолго до положенного срока. Чтобы решить эту проблему, в масло стали добавлять скипидар.
Для контроля за работой фонарщиков существовала отдельная должность – «хожалый по фонарям», который проверял качество освещения.
Почему москвичи «офонарели» и при чем тут «до фонаря»?
История уличного освещения подарила нам несколько крылатых выражений, чьи корни уходят глубоко в московские переулки XIX века.
Как уже упоминалось, после конопляного масла городские власти решили попробовать спирт для заправки фонарей. Он горел ярче и дольше. Но и тут фонарщики нашли лазейку: спирт распивался по дороге на работу, и улицы оставались без света. Тогда власти прибегли к еще одной мере – разбавлению спирта скипидаром, чтобы сделать его непригодным к употреблению. Однако это привело к массовым отравлениям на неосвещенных улицах. Именно в этот период и появилось выражение «офонареть».
Выражение «мне до фонаря», означающее полное безразличие, также имеет любопытное происхождение, связанное с фонарями, но не уличными, а шахтерскими. Шахтеры прошлого использовали масляные лампы, закрепленные на поясе, которые были не столько источником яркого света, сколько индикатором кислорода: если лампа тускнела, значит, работать в этом месте было опасно. Эта лампа находилась в непосредственной близости от пояса. Таким образом, фраза «мне до фонаря» дословно означала «мне до… того самого места», подчеркивая абсолютную степень безразличия.
От спирта к керосину и страх перед газом
К середине XIX века технологии не стояли на месте. Появились спирто-скипидарные, а затем и керосиновые фонари. Улицы Москвы становились заметно светлее, что сделало вечерние прогулки более привлекательными, а витрины магазинов – более манящими.
В 1865 году Московская городская дума заключила 30-летний контракт с английской фирмой «Букье и Гольдсмит» на устройство газового освещения. Компания построила завод, проложила газопровод и установила три тысячи газовых фонарей. Однако проект столкнулся с неожиданными трудностями. Англичане ошиблись в расчетах, установив слишком низкую цену на уличный фонарь (14 рублей 50 копеек) и рассчитывая на большое количество частных потребителей.
Но русские люди оказались напуганы газом. Москвичи опасались взрывов, отравлений и не могли понять, как «воздух может гореть без фитиля». Желающих осветить свои дома газом оказалось крайне мало, и компания начала нести убытки. В итоге, проблема с заправкой уличных фонарей была окончательно решена только в 1860-х годах, когда польские аптекари Игнатий Лукасевич и Ян Зех изобрели керосиновую лампу, яркость которой достигала 50 свечей. Этот надежный источник света быстро пришел на московские улицы.
Триумф электричества: «волшебство» на московских бульварах
До появления фонарей жизнь москвичей была тесно связана со сменой дня и ночи, вечерние выходы были редкостью. Главной целью городского освещения всегда была безопасность. С каждым новым витком развития света на улицах, люди чувствовали себя увереннее.
Самыми яркими и освещенными улицами традиционно были Тверская, где располагался дом генерал-губернатора (ныне здание Мэрии Москвы), и Кузнецкий Мост с его многочисленными французскими лавками. Владельцы заведений старались осветить их как можно ярче, чтобы привлечь внимание публики. Во второй половине XIX века фонари горели уже до двух-трех часов ночи, а освещение распространилось на бульвары и парки.
Настоящим чудом стало электричество. В 1880 году изобретатель Павел Яблочков, запатентовавший дуговую лампу еще в 1876 году, предложил бесплатно осветить Театральную площадь и часть Воскресенской. Московский генерал-губернатор Владимир Долгоруков с большим удовольствием одобрил этот проект. Москвичи встретили электрический свет с восторгом. Раньше фонарщики вручную зажигали каждый светильник, а теперь «фонари вспыхивали сами и светили ослепительно ярко». Это воспринималось как настоящее волшебство.
В 1880 году в Москве насчитывалось уже около 100 электрических фонарей, принадлежавших в основном частным лицам – богатым купцам, владельцам ресторанов и садов. В саду «Эрмитаж», где было установлено 24 таких фонаря, каждый вечер собиралась публика, чтобы специально поаплодировать новому свету. В 1882 году электричество с помощью локомобиля пришло и на Московскую центральную телеграфную станцию. К 1888 году городские власти уже всерьез обсуждали полномасштабное внедрение электрического освещения.
Строгие правила эксплуатации и безопасности, разработанные для работы с электричеством (изоляция источников тока, безопасная прокладка проводов), помогли свести к минимуму несчастные случаи. Эта забота о безопасности способствовала быстрому развитию электрификации. В итоге, к 1932 году последние керосиновые и газовые фонари в Москве погасли, уступив место электричеству в рамках плана ГОЭЛРО.
Военное затемнение и послевоенная экономия
В начале 1930-х годов электрические фонари еще включались вручную: электромонтеры шли по маршрутам от центра к окраинам, последовательно активируя рубильники. Однако всего за несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны была завершена работа над централизованной системой управления освещением, позволяющей мгновенно включать и выключать свет во всем городе.
С началом войны Москва погрузилась в полное затемнение. Окна домов были замаскированы, светофоры выключены, уличные фонари потушены. Диспетчеры неотрывно следили за отсутствием провокаций. Известны случаи, когда раздавались звонки якобы от имени Сталина или Жукова с просьбой включить свет на определенных улицах. Эти просьбы игнорировались, поскольку именно в такие районы вскоре направлялись бомбардировки. Светомаскировку полностью отменили только 30 апреля 1945 года, в день, когда была снята осада Берлина.
В послевоенное время остро встал вопрос экономии электроэнергии. Первые электрические фонари использовали лампы накаливания, которые хоть и давали яркий, близкий к солнечному свет, но потребляли слишком много энергии. В 1954 году была предпринята попытка внедрить люминесцентные энергоэффективные светильники на двух улицах, но эксперимент провалился – лампы плохо переносили мороз.
Во времена «хрущевской оттепели» была предпринята весьма спорная попытка экономии. Никита Сергеевич Хрущев считал излишеством обилие света в городе. Для экономии было решено «пересаживать» фонари, увеличивая расстояние между ними. На этот перенос столбов ушло немало средств, возможно, даже больше, чем удалось сэкономить на электроэнергии. Результатом стали плохо освещенные районы, где возводились «хрущевки».
Современная Москва: сияние миллионов умных огней
Настоящая революция в городском освещении произошла в Москве с 2010 года, когда начали активно внедрять светодиоды. Эти технологии не только значительно сокращают потребление электроэнергии, но и обеспечивают более естественное и комфортное освещение.
Подписаться | Солянка Московская | Новый городской журнал
Факты, истории и новости — под уникальным авторским соусом