За окном висела плотная, цвета мокрого асфальта хмарь. Небесная канцелярия, казалось, синхронизировалась с душевным настроем Дианы: вот уже неделю город заливало дождями, то моросящими, то грозовыми. В ящике стола пылился свежий диплом учителя — дань уважения материнской воле, ведь та и сама всю жизнь отдала школе.
Отец, чьи ладони навечно впитали запах машинного масла, выбор дочери одобрил молчаливым кивком — мол, образование лишним не будет, хоть сам он учебники терпеть не мог. Однако ни «корочка», ни гарантированное место воспитателя с копеечным окладом не вызывали у девушки ничего, кроме тоски. Родные улицы, знакомые лица, сам воздух этого захолустья — всё давило на плечи бетонной плитой.
— Мам, послушай, — начала она, чувствуя, как предательски перехватывает горло. — Я всё обдумала. Я уезжаю. В большой город.
Отец, прилипший к экрану телевизора, лишь лениво покосился в ее сторону. Мать же застыла с посудным полотенцем в руках, резко развернувшись от мойки.
— Чего? — переспросила она с недоверием. — Куда это ты намылилась?
— В столицу. Найду работу, сниму угол. Может, позже на заочное подам. Здесь мне ловить нечего, пойми...
— И куда ты попрешься? — голос матери сорвался на визг. — Ни кола, ни двора, ни работы. Кто тебя там ждет? И без тебя желающих полно...
Диана поднялась, сокращая дистанцию.
— Справлюсь с арендой. Полстраны так живет, и ничего. Там хоть какой-то шанс выбиться в люди есть. А здесь — тупик.
Мать опустила взгляд, с остервенением натирая и без того чистый стол, словно пытаясь стереть услышанное из памяти. Отец тяжело выдохнул — верный знак, что спорить он не намерен.
— Чем мы-то тебе не угодили? — тихо спросила мать. — Чего тебе тут не хватает?
— Вы замечательные, мам. Но я не хочу повторять вашу судьбу. Завод, дом, рынок, новости по вечерам — и так до старости. Не могу я так...
— Пусть едет, — глухо бросил отец. — Раз решила, что так надо — пробуй.
Отъезд пришелся на раннее утро. На перроне собралась целая делегация: и соседи, и школьная подруга Алина, и даже баба Валя из третьего этажа, вечно ворчащая на молодежь, но сегодня притащившая сверток с гостинцами.
— Держи, внучка, в дорогу, — прошамкала старушка, всучивая пакет. — Свое, натуральное. В ваших столицах такого днем с огнем не сыщешь.
Мать стояла молча. Глаза воспаленные, красные, но сухие. Лишь в самый последний момент она крепко прижала дочь к себе:
— Береги себя. И не верь никому. Там люди — звери, каждый сам за себя.
Диана кивнула, смахнула слезу и шагнула в тамбур. Сердце колотилось где-то в горле, разрываясь от двойственного чувства: жгучей вины за побег и пьянящего ощущения, что она наконец-то спасает свою жизнь.
Поезд прибыл, когда столичный вокзал уже гудел, как потревоженный улей. Перрон кишел людьми: суетливые курьеры, гастарбайтеры, туристы, сонные клерки. Окружающий мир казался слишком громким, агрессивным и чужим.
Девушка шла, стараясь не встречаться взглядом с прохожими и не теряться в пестроте вывесок. Внезапно она почувствовала легкий рывок за спиной. Резко обернувшись, она увидела подростка лет пятнадцати — его ловкие пальцы уже сжимали её кошелек.
— Стоять! — гаркнула она. — А ну стой!
Паринишка дернулся было бежать, но путь ему преградила внушительная фигура. Высокий незнакомец молниеносно ухватил воришку за капюшон.
— Вернул быстро! — скомандовал он спокойным, но не терпящим возражений тоном. — Положил и исчез.
Мальчишка швырнул бумажник на грязный пол и тут же растворился в толпе. Парень наклонился, поднял находку и протянул Диане.
— Ваше добро?
— Да... благодарю, — выдохнула она, всё ещё дрожа от испуга. — Я только с поезда, там все мои деньги...
Спаситель улыбнулся, чуть отступая назад.
— Пустяки. Терпеть не могу, когда на вокзалах беспредел творят. Вы, я погляжу, не местная?
— Нет. Только приехала.
— Давайте я вам помогу — подскажу, где можно недорого квартиру снять. Ну или хотя бы дух перевести с дороги.
Внутри Дианы боролись страх и отчаяние. В памяти набатом звучали мамины наставления: «Никому не верь, вокруг одни хищники». Но интонации незнакомца были лишены агрессии — в них слышалась лишь спокойная уверенность, без капли давления.
— Я согласна, — вырвалось у нее.
Спустя десять минут они уже подошли к парковке. Новый знакомый, назвавшийся Олегом, ловко закинул её скромный багаж в машину и галантно распахнул переднюю дверцу.
— Твой автомобиль? — удивилась девушка.
— Ага, только он больше пылится. Я обычно подземку предпочитаю, там быстрее.
— И часто ты случайно оказываешься на вокзалах с машиной? — она попыталась улыбнуться, всё ещё до конца не веря в происходящее.
— Считай, что никогда. Друг попросил посылку перехватить. Забавное стечение обстоятельств, не находишь?
Она опустилась в кресло, и глухой щелчок двери отрезал её от прошлого. Это был звук начала новой главы.
За тонированным стеклом поплыли широкие магистрали. Мимо проносились сверкающие витрины, гигантские билборды и бесконечный поток людей. Диана жадно впитывала эти картинки, словно путника в пустыне наконец допустили к источнику воды.
Квартирный вопрос решился на удивление быстро: Олег привез её в старый фонд с высокими потолками и потрескавшейся лепниной. Хозяйка, женщина строгая и ворчливая, при виде парня мгновенно смягчилась и даже скинула цену за комнату.
— Без твоей помощи я бы пропала, — призналась Диана, когда они вышли на улицу. — Не понимаю, зачем тебе это нужно, но огромное спасибо.
Он лишь неопределенно повел плечом.
— Терпеть не могу, когда хорошие люди теряются в этом муравейнике. А ты — настоящая. Это сразу видно.
Вечером, едва она приступила к разбору сумок, ожил телефон.
— Привет, это Олег. Не отвлекаю? Слушай, возникла идея... Может, прогуляемся? Покажу тебе город с изнанки. Не парадные виды, а душевные места.
Усталость навалилась на плечи тяжелым грузом, но желание увидеть его снова пересилило.
— С удовольствием, — ответила она, удивляясь собственной смелости.
Они бродили вдоль старого канала, жевали горячую шаурму из киоска и пили дешевый чай на скамейке. Разговор лился сам собой: о родных, о страхах, о мечтах. Он умел слушать, а ей хотелось говорить. Даже паузы между словами были уютными.
— Ты запала мне в душу, — вдруг признался он, глядя ей в глаза. — Давай встречаться? По-настоящему.
Краска залила её щеки. Его ладонь накрыла её руку.
— Я только за...
Полгода пролетели как один день. Они стали родными людьми. Олег встречал её с цветами после изнурительных собеседований, она колдовала над ужинами. Жили на два дома, кочуя друг к другу.
Однажды апрельским вечером, когда воздух был пропитан сладким запахом цветения, он протянул ей бархатную коробочку.
— Стань моей женой, Диана.
Эмоции захлестнули её — хотелось одновременно смеяться от счастья и плакать от переизбытка чувств.
— Да, — выдохнула она.
Спустя неделю предстояло испытание посерьезнее — знакомство с будущей свекровью. Загородный дом напоминал крепость: ухоженный газон, беседка в сирени, всё дышало достатком. Полина Семеновна встретила их на крыльце, словно часовой на посту. Взгляд — рентген, поза — монумент.
— Здравствуйте, — Диана робко протянула руку.
— Чья будешь? Где трудишься? Образование имеется? И чего вообще от жизни хочешь? — вместо приветствия отчеканила хозяйка.
Диана на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки.
— Я работаю, за жилье плачу сама, а замуж иду не за пропиской, а потому что люблю вашего сына.
Полина Семеновна прищурилась, оценивая отпор, и медленно кивнула.
— Поглядим...
Олег сиял от гордости, а Диана сжимала кулаки, пытаясь унять дрожь. Ставки были слишком высоки.
Именно в этот момент к ней пришло четкое осознание: столица — это не лотерейный билет, а поле битвы. И её война только начиналась.
Медовый месяц прошел не в разъездах по курортам, а в бытовых хлопотах молодой семьи. Пара свила свое гнездышко в скромной съемной однушке на окраине мегаполиса. Окна выходили на мрачные ряды гаражей, кухня была крошечной, но Диану это не смущало.
Она находила в этой скудной обстановке особое очарование: балконе белье, простые ужины при свечах, даже приблудный рыжий кот, которого муж в шутку величал «соседом», — всё это казалось ей признаками настоящего счастья.
Они строили планы, мечтали о будущем переезде в район попрестижнее, иногда спорили из-за невынесенного мусора или забытых продуктов. Но эти мелкие стычки быстро гасли, сменяясь примирением на старом скрипучем диване, и вера в то, что жизнь только начинается, крепла с каждым днем.
Гром грянул спустя два месяца после свадьбы. Олег вернулся домой сам не свой, понуро стянул куртку и тяжело опустился на край постели.
— Меня уволили, — тихо произнес он, глядя в пол.
Внутри у Дианы всё похолодело. Она чувствовала неладное, но до последнего гнала от себя дурные мысли.
— Как же так? Ты ведь говорил, что у вас всё надежно...
— Реорганизация. Отдел разогнали, оставили единицы. Я в их число не попал.
В его голосе не было злости, только безмерная усталость человека, столкнувшегося с несправедливостью системы.
— Ничего, прорвемся. Сейчас будет туго, но я уже начал искать, — он вытащил из кармана стопку распечаток с вакансиями. — Видишь, процесс пошел.
Наступил режим жесткой экономии. Кафе и развлечения остались в прошлом, каждая копейка была на счету. Зарплата Дианы уходила подчистую на аренду, еду и проезд. Спустя месяц такой жизни, ковыряя вилкой пустую гречку, Олег решился:
— Слушай, пока я без работы, может, переедем к маме? Она всё равно одна в огромном доме. Сэкономим прилично.
Диана замерла. Перед глазами всплыл ледяной прием Полины Семеновны.
— К твоей маме? — переспросила она с сомнением.
— Ну да. Это временно, на пару месяцев. Как только устроюсь — съедем.
Всё её существо протестовало, сердце сжалось в предчувствии беды, но разум подсказывал — другого выхода сейчас нет.
— Если только правда ненадолго...
Олег крепко обнял её.
— Обещаю. Пару месяцев перекантуемся и вернемся к нормальной жизни.
Дом свекрови встретил их прежним могильным холодом. Идеальная чистота, отсутствие живых запахов — казалось, здесь не живут, а хранят экспонаты.
— Здравствуй, мама, — поздоровался Олег с порога.
— Ну, здравствуйте, — процедила она, демонстративно не замечая невестку. — Проходите.
Диана чувствовала себя лишней деталью в этом стерильном механизме. Она тащила чемодан, повторяя про себя как мантру: «Всего пара месяцев, всего пара месяцев...»
Но прошло полгода.
Сначала свекровь держалась в рамках вежливого отчуждения. Затем пошли мелкие замечания, переросшие в регулярные упреки.
— Опять зеркало в пятнах. У нас так не принято, чай не в хлеву живем, — бросала она походя. — Чьи это тапки посреди коридора? А сковородку после ваших котлет кто отмывать будет?
Олег предпочитал не замечать происходящего. Он всё чаще пропадал из дома — то на собеседованиях, то с друзьями, то в зале, оставляя жену один на один с матерью.
Чаша терпения переполнилась одним вечером. Диана подошла к мужу вплотную:
— Я так больше не могу. Если я тебе дорога, найди нам жилье. Любое. Пусть комната в коммуналке, но только наша.
В этот раз он не стал отводить взгляд.
— Хорошо. Я тебя услышал. Дай мне неделю.
И он сдержал слово. Нашел крохотную квартирку на севере города, окнами на железную дорогу. Шумно, пыльно, но зато — свобода. Они собрали вещи и уехали. Полина Семеновна даже не вышла проводить.
Смена адреса должна была ознаменовать начало счастливой главы, но стала эпилогом их истории. Отчуждение просачивалось в их жизнь незаметно, по капле. Сначала исчезли тактильные мелочи: Олег больше не брал её за руку во время прогулок, утренний поцелуй сменился сухим кивком, а вместо душевных разговоров перед сном в спальне повисала тягостная тишина. Он возвращался всё позже, ссылаясь на завалы на работе.
— У тебя точно всё в порядке? — тревожно спрашивала Диана, вглядываясь в его лицо.
— Просто вымотался. Заказов гора, ног не чувствую, — отмахивался он.
Его работа курьером предполагала рваный график, и поначалу это звучало убедительно. Пока случайность не расставила всё по местам.
Как-то вечером Олег ушел в душ, забыв смартфон на диване. Экран ожил от вибрации, высветив уведомление, которое обожгло Диану холодом: «Светочка❤️: Я скучаю по нашим вечерам...»
Диану словно пронзило током. Пальцы, переставшие слушаться, с трудом разблокировали экран. Чат был бесконечным, живым, пропитанным страстью. Те самые нежные слова, которые она месяцами выпрашивала, как милостыню, её законный муж щедро рассыпал перед другой женщиной.
Когда Олег вернулся из душа, распаренный и умиротворенный, она сидела в той же позе, сжимая телефон как орудие убийства.
— Скажи мне правду, у тебя кто-то есть? — её голос звучал глухо, словно пробивался сквозь вату.
Он замер на секунду, оценил обстановку и даже не попытался юлить.
— Есть.
— И давно?
— Больше месяца.
— Как ты мог... — фраза оборвалась, задавленная комом в горле.
— Я соберусь, — ровно, без тени раскаяния произнес он. — Уеду сейчас же. Тянуть кота за хвост смысла не вижу.
Он исчез из её жизни с пугающей скоростью, оставив после себя лишь звенящую пустоту в квартире. А спустя три дня тишину разорвал звонок свекрови.
— Ну что, упустила мужика? Ожидаемо, — яд в голосе Полины Семеновны можно было черпать ложками. — Мужчине нужна личность, яркая женщина, а не серая мышь с претензиями.
Диана молчала, глотая злые слезы.
— Это всё твоя деревенская закваска. Не дано тебе семью удержать. Дура набитая.
— Хватит! — закричала Диана, впервые сорвавшись. — Не смейте мне больше звонить!
Она нажала «отбой» и сползла по стене на пол, позволив истерике накрыть себя с головой. Но сквозь рыдания крепло решение: назад дороги нет. Осталось только офрмить развод.
Следующие дни превратились в бесконечный марафон выживания. Диана работала на износ: днём дежурная улыбка в регистратуре поликлиники, по вечерам и выходным — тяжелые подносы в кафе. Режим жесткой экономии стал нормой: макароны по акции, промокшие ботинки, которые не на что сменить, и каждая копейка — в копилку на аренду.
В одно серое, промозглое утро в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина — дорогое пальто, кожаный портфель, взгляд человека, привыкшего решать вопросы. Он смотрелся чужеродным элементом в этом обшарпанном подъезде.
— Доброе утро. Вы — Диана Кузьмина? В девичестве Муратова? — уточнил он сверяясь с бумагами.
— Да, это я... А вы кто?
— Тимур Наилевич, адвокат. У меня для вас известия исключительной важности.
— Какие еще известия?
Он протянул визитку с золотым тиснением.
— Позволите войти? Разговор не для лестничной клетки.
Они расположились на крошечной кухне. Гость извлек толстую папку.
— Ваша тетя, Камилла Муратова, к сожалению, покинула этот мир почти полгода назад. Согласно завещанию, вы — единственная наследница. Квартиры, автомобиль, доля в бизнесе, счета и загородный дом — всё переходит к вам.
Диана смотрела на него, как на сумасшедшего.
— Камилла? Вы ошиблись адресом. Я не знаю никакой Камиллы.
— Ошибки нет. Это родная сестра вашего отца.
— Но почему вы пришли только сейчас? Если она умерла полгода назад?
Юрист вздохнул, сняв очки.
— Дело в том, что покойная оставила завещание только на ваше имя — Диана Муратова. Контактов родителей она принципиально не дала, видимо, из-за старой ссоры. Мы искали вас своими силами, но вы сменили фамилию на мужа, переехали, сменили номер. Это заняло время.
Он сделал паузу и чуть улыбнулся.
— Но в этом есть и огромный плюс. Шестимесячный срок вступления в наследство, положенный по закону, истек буквально на днях. Вам не придется ждать ни дня. Вы подписываете бумаги сегодня — и завтра всё имущество юридически ваше. Никаких ожиданий, никаких оспорителей. Вы получаете всё и сразу.
— Родители... — прошептала Диана.
Едва закрыв дверь за адвокатом, она набрала матери.
— Мам, тут был юрист. Говорит, некая Камилла Муратова, сестра папы, умерла и оставила мне всё. Кто она?
В трубке повисла тяжелая тишина.
— Камилла... — наконец выдавила мать. — Да, это сестра отца. Она сбежала в Москву сто лет назад, прокляла семью. Мы вычеркнули её из памяти.
— Почему я не знала?
— Мы были врагами. Она жила одна, ни мужа, ни детей. Слышали, что она болела... Видимо, перед уходом решила отдать долги крови. Тебе повезло, дочка.
Диана рухнула на стул. Телефон выпал из рук. Шок накатывал волнами. Реальность трещала по швам: она, девочка, считающая мелочь на проезд, вдруг стала обладательницей состояния. Ирония судьбы: тетя умерла, когда её брак рушился, а нашли её, когда она достигла дна.
На следующий день курьер привез пакет документов. Она вскрыла его, и перед глазами поплыли строки:
— Апартаменты на Патриарших.
— Квартира на Смоленской.
— Mercedes-Benz S-класса.
— Клиника на Дмитровке.
— Дом на Николиной Горе.
— Я богата... — выдохнула она, и нервный смех вырвался наружу. — Я чертовски богата.
Прошло два дня. Утром, когда Диана паковала вещи для переезда в новую жизнь, телефон ожил.
— Дианочка! — елейный голос Полины Семеновны едва не сочился медом сквозь динамик. — Девочка моя, ты куда пропала? Мы же волнуемся!
Диана криво усмехнулась.
— Что вам нужно, Полина Семеновна?
— Ну зачем так официально? Земля слухами полнится! Птичка на хвосте принесла, что на тебя свалилось огромное наследство! Я так рада за нас!
— За «нас»?
— Конечно! Мы же семья! Олег оступился, с кем не бывает, он переживает. Но теперь, когда у тебя такие ресурсы... Вы должны быть вместе. Это же всё в семью, всё в дом! Квартиры, машина — это же общее счастье!
Диана подошла к окну. Внизу стояло такси.
— Вы очень вовремя позвонили, Полина Семеновна. Я как раз хотела передать новость для Олега.
— Какую? Что ты его ждешь? Я знала, ты умница!
— Нет. Передайте ему, что завтра утром я еду в ЗАГС забирать свидетельство о расторжении брака. Развод уже оформлен, осталась формальность — забрать бумажку.
— Что?.. — голос свекрови дрогнул.
— Если бы вы с вашим сыном вели себя по-людски, вы бы сейчас купались в роскоши. А так... Вы опоздали. Наследство — моё личное. А завтра я стану свободной женщиной официально. Всего хорошего.
Она нажала «отбой» с чувством, будто забила последний гвоздь в крышку гроба их алчности.
В другом конце города, на стерильной кухне, Полина Семеновна в ярости швырнула чашку в стену. Осколки брызнули во все стороны.
— Идиот! — визжала она, брызгая слюной. — Мы всё упустили! Завтра она забирает развод! Из-за твоих похождений мы потеряли миллионы! Езжай к ней! Валяйся в ногах! Сделай что-нибудь!
Олег сидел неподвижно, глядя в одну точку.
— Поздно, мам. Она всё решила.
— Я сама! Я сама всё исправлю! — Полина металась по кухне. — Она глупая, я надавлю, я заставлю...
Вечером она, надев всё лучшее сразу, долбила кулаками в дверь съемной квартиры Дианы.
— Открывай! Мы должны поговорить! Мы семья!
Но дверь не открывали. Соседи сказала, что она съехала утром.
— Ушла... — прохрипела Полина, сползая по косяку. — Ускользнула...
Родной город встретил Диану запахом пыли и уюта. Старый автобус, знакомые ухабы. Дома ждали родители. Отец с сигаретой на балконе, мать в платке.
— Вот и дома, дочка, — отец крепко прижал её к себе. — Судьба тебя покрутила, да вывела на свет.
— Ты заслужила, — мать гладила её по плечу. — Ты чистая душа, вот тебе и воздалось.
Диана заплакала. Впервые за долгое время — слезами облегчения.
— Я побуду здесь немного, — сказала она вечером за чаем. — Приду в себя. А потом заберу вас. Мы начнем всё с чистого листа. И больше никогда не будем ни в чем нуждаться.