Не успела Тамара Петровна уехать от бывшей невестки, как тут же позвонила Наташе - второй бывшей невестку.
Начало истории читайте тут:
— Наташ… ты понимаешь, что она творит? — голос у неё был взовлнованным. — Эта… стерва. Оля. Она сволочь, Наташа. Сволочь, понимаешь?
Наташа прижала телефон плечом и поставила чайник.
— Тамара Петровна, давайте спокойно, — сказала Наташа. — Что случилось?
— Она не даёт мне видеться с внуками! — выпалила бабушка. — Звонит мне через раз, трубку берёт только сама, а детям даже слова сказать не даёт. Я им говорю: приезжайте ко мне на каникулы, а она — нет, нет, нет. Как будто я чужая!
— И как она это объясняет… — осторожно начала Наташа.
— Что боится мол, что я не справлюсь с ними? — перебила Тамара Петровна. — Мне, мол, за семьдесят, я мол болею. Да я их растила, когда Игорь работал! Он их ко мне привозил! Шашлыки мы делали, на великах катались, они у меня жили по пять дней, и ничего! А теперь — «вам тяжело будет», «а если с вами что-то случится»… В могилу меня укладывает! Но я-то её раскусила!
Наташа тактично молчала, ожидая продолжения тирады. Но, наконец, уточнила:
— Она ещё что-то сказала?
— Сказала, что дом Игорь обещал только ЕЁ детям! — Тамара Петровна даже воздухом захлебнулась от возмущения. — Только её! А твои… твои, мол, дети квартирой обойдутся! Ты же квартиру получила после развода, да? Вот и хватит тебе! И меня заставляет долю на своих детей переписать!
Наташа почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Квартира — да, была. Маленькая однушка, которую Игорь купил пять лет назад в ипотеку, но быстро кредит выплатил. А после развода оставил жилье детям.
Ребята там спали друг у друга на головах. А Наташа училась считать деньги так, чтобы хватило на кружки, на логопеда, на зимние ботинки и на нормальные фрукты, а не по акции.
Поэтому дом… На дом Наташа тоже рассчитывала. Это была ее подушка безопасности и капитал на обучение детей в будущем.
— Подождите, — медленно сказала Наташа. — Тамара Петровна, а она прямо сказала, что заберёт дом полностью?
— Прямо! — бабушка всхлипнула. — Она сказала: «Перепиши свою долю на моих детей — и тогда привезу внуков». Ты понимаешь? Она меня внуками шантажирует! Меня, мать Игоря!
Наташа выключила чайник. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему тревожно.
— Я разберусь, — сказала она тихо. — Я узнаю, как это вообще работает.
— Узнай, Наташа, — бабушка перешла на шепот. — А то она нас всех по миру пустит. Она же хитрая. Она же юристов подключит. А ты одна… у тебя дети…
Наташа закрыла глаза.
— Я узнаю, — повторила она. — И вам скажу.
******************
На следующий день Наташа сидела у нотариуса с папкой документов.
— Скажите мне прямо, — сказала она, — может ли бывшая жена Игоря лишить наследства моих детей?
Нотариус был мужчина средних лет. Разговаривал, сухо, по-канцелярски. Но видно было, что специалист опытный.
— Если завещания нет, — сказал он, не поднимая глаз, — наследуют наследники первой очереди. В вашем случае - дети умершего и его мама. В равных долях.
— А бывшие жёны?
— Бывшие жёны не наследуют.
Наташа чуть выдохнула.
— Но первая жена Игоря говорит, что дом обещан только её детям.
Нотариус поднял взгляд.
— Обещания юридической силы не имеют, если они не оформлены документально.
— А если… — Наташа замялась. — Если кто-то попробует надавить, чтобы я отказалась? Шантаж, там не знаю, угрозы?
— Ваши дети несовершеннолетние?
— Да.
— Тогда вы не можете отказаться от их наследства, если это ухудшает их имущественное положение. Органы опеки не согласуют такую сделку.
Наташа почувствовала странное облегчение. Даже если бы она хотела «не связываться», закон не позволил бы.
— То есть… — Наташа проглотила слюну. — Никто не сможет у них забрать их долю?
— Нет, — коротко сказал нотариус. — Никто.
Наташа вышла из нотариальной конторы с ощущением, что всё налаживается.
И первым делом она позвонила Тамаре Петровне.
— Ничего у неё не получится, — сказала Наташа без приветствий. — Никто не может забрать долю у детей. Да и у вас тоже. И даже если бы я хотела отказаться, мне бы не дали.
— Точно? — в голосе бабушки впервые за дни прозвучала надежда.
— Точно. Закон на нашей стороне.
— Господи… — Тамара Петровна выдохнула так, будто её отпустило давление. — Значит, пусть хоть захлебнется своей злостью. Ничего она не сделает.
— Не сделает, — сказала Наташа. — Но готовьтесь. Она будет скандалить.
— Я тоже умею скандалить, — тихо ответила Тамара Петровна. — Я мать его. Я тоже не девочка.
**************
А Оля в это время действительно «подключала всех юристов». Она цеплялась за дом так, как за последнюю надежду для своих детей иметь фундамент в будущем.
Перед глазами всё время стоял Игорь:
— Здесь будет спальня. Здесь детская, а вот тут - вторая. Здесь — кухня, Оль. Большая, как ты хотела. И двор. Чтобы дети играли с друзьями.
Оля помнила этот голос. И помнила обещания Игоря.
И сейчас ей казалось: если она уступит дом, значит, она согласится и с тем, что Игорь ушёл, женился, родил других детей, оставил им всё (квартиру, полдома). А ей оставил только разочарование и боль.
Оля ходила по юристам, как по врачам во время болезни.
— Скажите, можно сделать так, чтобы дом достался только моим детям?
Ей отвечали по-разному. Кто-то осторожно, кто-то жёстко, но смысл был один:
— Если завещания нет, шансов почти нет.
— «Почти» меня устраивает, — говорила Оля. — Я попробую.
И попробовала. Просто так позиции она сдавать не собиралась.
************
В то же время Тамара Петровна не оставляла попыток перетянуть на свою сторону внуков. Однажды вечером позвонила снова, как обычно, без «здравствуйте».
— Оля, я завтра приеду за детьми.
— Нет, — сказала Оля ровно. — Не приедете.
— Это почему ещё?
— Потому что я сказала «нет».
— Ты что себе позволяешь? — бабушка повысила голос. — Это мои внуки!
— Но мои дети, — Оля была непреклонна. — И я решаю, с кем им видеться.
— Решай-решай. Только потом не плачь, когда дети вырастут и тебя спросят, почему ты их от семьи оторвала.
— От какой семьи? — не выдержала Оля. — Это вы-то их семья? Или Наташа это со своими спиногрызами?
— Ты Наташу не трогай! — вскрикнула бабушка. — У неё тоже двое от Игоря! И они тоже наследники!
— Вот и живите дружно, — сорвалась Оля. — А моих оставьте в покое.
— В покое? — бабушка засмеялась сухо. — Ты сама их покоя лишила своим домом. Что б ты провалилась!
И отключилась, больше звонить не пыталась.
*****************
Зато к конфликту активно подключилась Наташа.
Оля увидела её у подъезда, как только вышла с детьми в магазин. Наташа стояла у машины, в чёрной куртке, в руках — папка.
— Нам надо поговорить, — сказала Наташа.
— Мне не о чем с тобой говорить, — Оля попыталась пройти мимо.
Наташа шагнула ближе.
— Оля, прекрати делать вид, что у Игоря нет других наследников, других детей!
Лиза резко остановилась. Саша нахмурился.
— Мама, что ей надо? — спросила Лиза тихо.
Оля почувствовала, как у неё внутри всё поднимается волной.
— Пришла… — она сглотнула. — По поводу вашего дома ругаться.
Наташа даже не моргнула.
— Я пришла не ругаться. А сказать: дом делится поровну. Мои дети имеют такие же права. И я не уступлю. Даже если ты будешь кричать, плакать или строить из себя святую вдову.
— Я не вдова, — холодно сказала Оля. — Я его бывшая жена.
— Отлично, разобрались — Наташа кивнула. — Значит, давай без лишних драм. Пять наследников. Пять долей. На этом всё.
— Но он обещал дом моим детям, — тихо сказала Оля.
— Он обещал много кому чего. Ты Игоря не знаешь, что ли? — Наташа посмотрела ей прямо в глаза. — Он обещал, потому что так было проще. Обещал, чтобы от него отстали.
Саша резко отвернулся. Он не любил, когда взрослые говорили про папу так, будто он был… слабым или плохим.
— Мам, пойдём, — буркнул он.
Оля взяла детей за руки и ушла, чувствуя, как Наташа смотрит ей вслед.
*************
Дома дети молчали.
Потом Лиза вдруг сказала:
— Мам, а почему все ругаются из-за папы?
Оля открыла рот и не нашла слов.
Саша, который всегда держался «как взрослый», бросил:
— Потому что они все жадные и тупые! Помешались на этом доме.
И ушёл в комнату.
Оля стояла на кухне и смотрела на чашку. На белую трещинку у ручки. На то, как дрожат её пальцы.
Она хотела быть сильной. Хотела защищать детей.
А нужна ли была детям эта защита?
В какой-то момент Оля поймала себя на том, что разговоры о доме стали основной темой обсуждения.
Она говорила по телефону с юристом — дети слушали из коридора.
Она спорила с Тамарой Петровной — дети слышали через дверь.
Она переписывалась с Наташей — дети видели её лицо, её злость.
И однажды Лиза сказала так, как говорят дети, когда больше не могут терпеть:
— Мам… можно мы просто будем жить спокойно? Без этого дома?
Оля хотела ответить: «Я делаю это для вас». Но не знала, как объяснить это детям. Они её не понимали.
**************
Когда пришло время вступать в наследство, всё было оформлено по закону.
Нотариус зачитывал сухо:
— Наследники: мать умершего и четверо детей. Доли равные. По одной пятой каждому.
Оля сидела и ждала, что вот сейчас случится чудо. Что бабушка скажет: «Я отказываюсь». Что Наташа, вдруг, из жалости, уступит.
Но чудес не бывает. Все получили своё.
— Так, ну дом надо продавать, — сказала Наташа первой. — Другого решения мы не найдем.
— Не смей, — прошептала Тамара Петровна. — Это память о сыне. Он своими руками его строил…
— Память на хлеб не намажешь, — Наташа говорила спокойно. — Моим детям нужны деньги. На образование. На нормальную жизнь.
Оля неожиданно поддержала:
— Согласна, продаём.
Тамара Петровна снова посмотрела на неё, как на предательницу.
— Ты первая говорила, что он обещал дом детям… Так хотела там жить, комнаты распланировала — прошептала она.
— Да, но теперь мы там всем табором в этих комнатах не поместимся, — тихо сказала Оля. — Игорь. умер. А мы тут живые. И мы друг друга уже ненавидим.
Тамара Петровна опустила глаза.
— Ладно, — сказала она наконец. — Продавайте. Мне этот дом уже тоже… поперек горла...
***************
Дом продали быстро. Хороший участок, свежая постройка.
Когда новые хозяева впервые приехали смотреть, Тамара Петровна стояла у ворот и шептала, будто сама себе:
— Он крышу клал… сам… сам…
Деньги разошлись по счетам: пять частей, пять долей.
После сделки Оля сказала:
— Всё. Больше никаких созвонов. Никаких гостей. Я не хочу, чтобы вы лезли в нашу жизнь.
— Ты не имеешь права, — тихо сказала Наташа. — Это их бабушка.
— Имею, — ответила Оля. — А ты не лезь.
Тамара Петровна долго смотрела на Олю, потом неожиданно сказала без крика, почти устало:
— Не разрешаешь — значит, не разрешаешь. Мне уже не двадцать лет бегать и унижаться. Вырастут — сами позвонят. А не позвонят… значит, так надо было.
Оля хотела что-то сказать, но любые слова звучали фальшиво даже в её голове.
******************
Дома Лиза спросила:
— Мам… бабушка больше не будет нам звонить?
— Нет, — сказала Оля.
— Почему?
— Потому что теперь у каждого своя жизнь.
Саша стоял в дверях и смотрел на неё так, как никогда раньше — не как ребёнок, а как судья.
— Это ты их всех выгнала, — тихо сказал он. — Ты со всеми разругалась из-за дома!
Оля вздрогнула.
— Не говори так.
— А как говорить? — Саша пожал плечами. — Раньше у нас была бабушка, мы у нее летом гостили. У меня там друзья между прочим!
Лиза тихо сказала:
— Я тоже хотела к бы бабушке на лето. Даже если ты злишься.
И снова, как в прошлый раз, Оля почувствовала укол совести: права ли она? Ради чего всё это было?
Она легла ночью и долго смотрела не могла уснуть, слушая, как в соседней комнате дети шепчутся.
И впервые подумала не про дом.
А про то, что когда дети вырастут, они вспомнят не доли и не нотариуса.
Они вспомнят, как взрослые кричали друг на друга из-за папы, из-за дома. Стоило ли это того? Но в глубине души она всё равно считала себя правой и знала, что ничего уже не поменяется...