Из архивного дела Макарьевского уездного суда
Князь Георгий Александрович Грузинский, известный своим буйным характером, красотой и любовью к женщинами, был совершенно дикий человек, по своему нраву и поступкам; под его начальством было несколько разбойнических шаек, которые занимались грабежами по Волге.
Благодаря своим богатым земельным угодьям, князь Егор Александрович, представлял собой в Нижегородской губернии страшную силу. Его боялись все, начиная с мелкого чиновника и кончая губернатором. Для него как бы не существовало законов, ибо он делал, что хотел и никто не смел ему перечить.
Окруженный своими верными холопами, старостой, сотскими и дворовыми людьми, князь нередко делал наезды на соседские помещичьи усадьбы, грабил их и набирал оттуда крестьян в свои вотчины, нередко разбивал кабаки и увечил целовальников и сидельцев.
Начало его буйных действий относится к 1781 году.
Может быть, они начались и раньше, но до этого времени не сохранилось о том архивных показаний.
22 апреля этого 1781 года, содержатель по Нижегородской губернии питейных сборов, бригадир князя Петра Петровича Долгорукова, надворный советник Яловицын жаловался Макарьевскому уездному суду, что, по причине "случившегося в Лыскове убийства, князь Грузинский, 5-го апреля, взял из Ушаковского и Медянского питейных домов двух сидельцев, - Степана и Ивана Кротовых и их 10-летнего брата Василия и допрашивал их в своем доме, - были ли подозреваемые им в убийстве крестьяне в питейных домах, - причем сидельца Ивана бил по щекам и по голове, а напоследок приказал его раздеть, руки и ноги связать и бить палками, что исполнено было с крайней жестокостью.
Пострадавшие не замедлили принести жалобу в суд; но суд не только не наложил на князя никакого взыскания, а даже явочного прошения от обиженных не принял.
Между тем, князь Георгий, 21 апреля отправился сам в Медянский питейный дом, где без всякой причины избил тамошнего сидельца Галкина; потом, приведя его и поверенного Яловицына в свою квартиру, сделал последнему в грудь до 20 ударов кулаком, прижав к стене и принуждал поверенного сидельца бить палками, что и было учинено, а если бы он (Яловицын) отрекся, то подвергнул бы себя равному с сидельцем жребию.
Затем через четыре дня (25 числа) князь, явившись в Ушаковский кабак к сидельцу Клочкову, брал у него штофы и полуштофы (с вином), смотрел, пробовал и сличал, потом требовал налицо дневную выручку, и когда сиделец в этом ему отказал, рассердясь за то, бил его кулаками в грудь и по лицу, подтвердив при том, если "он и впредь его приказания не исполнит, то грозил более наказать".
Наконец, с 6-ю или 7-ю человеками, свиту его составляющими, князь ходил всякий день по питейным домам разгонять народ, чтобы не пили".
"А через это, - говорил Яловицын, немалое количество вина и других питей остается в не продаже и тем делается не отменно великий подрыв; особливо же, от князя Грузинского побоев, все сидельцы принуждены питейные дома оставить".
Яловицын просил суд "воспретить князю Грузинскому хождение по питейным домам". Суд потребовал от Лысковского владельца по сему делу объяснения, но тот не нашел нужным таковое представить.
Переписка затянулась на долгие годы. А тем временем князь натворил еще немало бед. В апреле 1785 года, придя в дом жившего на его земле экономического крестьянина Серебрякова за получением поземельных денег и не найдя хозяина, он избил его жену палкой и, сбив с ног, топтал ногами смертно.
Ища мужа, князь перерыл весь дом и забрал все деньги, лежавшие в горнице в ящике, серебряными монетами - 250 р., медными на столе - 27 р. и ассигнациями - 550 р., и, не найдя Серебрякова, поставил около дома караул.
Жена его с малолетней дочерью каким-то образом успела бежать в с. Псады и оттуда переправилась через Волгу на Макарьевскую сторону. Серебряков же, еще где завидя идущего к нему князя с множеством крестьян, от страха забился на сушилы и зарылся в сено, а по наступлению ночи вылез в окно и скрылся под церковными амбарами, откуда в самое полуночное время, пришед к берегу, направился через Волгу и явился в суд.
В с. Лысково от Макарьевского уездного суда был послан заседатель. Пожитки Серебрякову были возвращены, но денег не оказалось. Князь дал объяснения, что "дважды посылал к Серебрякову, а потом сам ходил к нему с крестьянами для того, что он ему поземельных денег не платит, в битье же женки и постановлении караула учинил запирательство".
Лысковский владелец не щадил никого, невзирая на права и состояние. Он буйственно обходился не только со своими подчиненными, но и не давал спуска холопам другим владельцев, даже всесильного в то время князя Г. А. Потемкина.
Один крестьянин, сего последнего, д. Карабатовой Матвей Иванов как-то раз подал жалобу на крестьянина с. Лыскова Краюшкина, обвиняя его в том, что "тот неклейменою мерой обвесил его на полторы маленки (здесь "четверик"; спасибо Юрий Шестаков)". Для разбора дела, в апреле 1788 года, в имение князя был послан сельский заседатель Макарьевского суда Родионов, захвативший с собой и просителя. Но обвиняемый, без воли своего господина, отказался отдать им для проверки найденную у него неклейменную меру и потянул их в приказную избу. В это время там случился князь.
- Ты зачем пришел? - грозно встретил он заседателя. Тот объявил данное ему наставление. Князь Егор Александрович по обыкновению обругал его и затем, схватив просителя Иванова за волосы, вытащил вон и, стащив с крыльца на двор, бил его по щекам кулаками и таскал за волосы, а побив, велел прогнать без всякого удовлетворения.
После того, он вошел в приказную избу, схватил за волосы заседателя, также бил по щекам кулаками и велел бывшим тут рассыльным прогнать его по шее. Но лишь только заседатель скрылся за дверью, князь догнал его на крыльце и, вторично схватив за волосы, бил головою об имеющейся на оном крыльце столб немилостиво и, взяв за волосы, а рассыльные за руки, вторично втащил его в избу, где еще бил по щекам и таскал за волосы, а после оного приказала связать ему руки и сковать (его) в железы.
Часа два князь продержал заседателя под караулом, а потом велел своему земскому отвезти его в Макарьев, в уездный суд, точно хотел этим показать: "нате, смотрите, как я поступаю с вашими заседателями".
6-го июня того же 1788 года был еще такой случай. Дворянский заседатель поручик князь Кугушев приехал в с. Лысково, по делу "о держании князем Егором Грузинским у себя в земской избе шипиловского разбойника крестьянина Фёдора Васильева" и предъявил ему указ Макарьевского суда.
Взяв от Кугушева указ, князь сначала не горячась стал ему выговаривать, для "чего-де он по таковому о ворах делу требует от него объяснения, все равно он-де его не даст", и, войдя в великий азарт, закричал на Кугушева:
"Как только ты смел, такой-сякой, приехать ко мне по такому делу", при чем как заседателя, так и всех судей Макарьева ругал бесчестными словами. Боясь, чтобы ему не досталось от князя "на калачи в загривок", заседатель поспешил уехать из села в город, куда дней через десять князь прислал ему с нарочным требуемые объяснения, но копии с указа не возвратил.
В августе 1788 года, нижегородское наместническое правление велело, "состоящее за князем Егором Грузинским и матерью его (здесь Дарья Александровна Меншикова, внучка князя Александра Даниловича) в Макарьевской округе недвижимое имение, за неплатеж ими по векселям московского купца Павлова, петербургского портного Самуила Керстена и секретаря Козицкого долгов, если ныне платежа от них не последует, то описать и прислать в Макарьевский земской суд".
Исполнение этого указа возложено было на земского исправника Веселовского. Последний, на всякий случай захватил с собой сельского заседателя Родионова, канцеляриста Мазовского, нескольких сотских и с ними, 17 августа, отправился в Лысково. Как и надо было ожидать, князь Егор с братом своим, князем Александром не только не допустили исправника до описи имения, но оказали "многие злодейские поступки".
На первых порах Веселовский поступил, впрочем, сам крайне опрометчиво и без соблюдения законных формальностей. Вместо того, чтобы, согласно указу, предварительно "предложить князю Георгию, не согласится ли он добровольно уплатить долги", - исправник, ничего не говоря князю, прямо послал с письменным приказом сотского собирать по селу понятых сторонних людей.
Увидя это, князь захватил сотского и у себя в приказной избе означенный приказ отнял, ругая исправника матерными словами.
Однако, Веселовский не удовольствовался этим и послал другого сотского за вотчинным начальником Лыскова; вдруг в это время прибегает к нему один из понятых с вестью, что "князь Егор бьет команду его сотского и взятого им для письма канцеляриста Мазовского". Исправник побежал скорее туда; но князь Егор Александрович, выбежав из приказа, в "великом азарте" бросился на него и, схватив обеими руками за ворот, усиленным образом начал тащить его в приказную избу.
- Как ты смел ко мне в вотчину приехать и присылать от себя людей? - кричал он на него, - пойдем, я с тобой разделаюсь.
Исправник стал у него из рук проситься и не идти, отступая далее от приказа. Но князь позвал на помощь своих рассыльных и вместе с ним потащил его в приказ. Не видя уже себе от них никакого спасенья, Веселовский упал на землю, обхватив руками лежащие тут бревна. Князь схватил его за волосы, а рассыльные за руки, и старались его от бревна оттащить и тащили уже по земле и грязи. Будучи в крайней опасности, исправник стал кричать "на помощь".
Один только из толпы понятых, макарьевский купец Кляпов заступился за него, ухватив его за руку. И хотя оные люди били Кляпова по рукам и исправника из рук у него отнимали, однако из рук он его не выпустил.
В это время со двора выбежал князь Александр, уговаривая брата "много не горячиться". Князь Егор, при брате, выпустил из рук исправника, но приказал "вывести из приказа Мазовского, да принести за ним пук палок". Канцелярист был разбитый в кровь, и князь Александр не допустил его наказывать.
Тогда князь Егор снова бросился на вставшего уже из грязи исправника и, схватив его за ворот обеими руками, тряс и ругал всякими скверными и непотребными словами, называя вором, мошенником, и канальей, и будучи в "великом азарте" и бесстрашии, похвалялся убить его до смерти.
"Как ты смел ко мне приехать? по-прежнему приступал он к нему, - хоть 10-15 тысяч потеряю, а уж я тебя доконаю. У меня 7000 крестьян. Скажу: все сделают. Мы не допустим до описи своего имения за вексельные долги и указов ваших не послушаем", - потом заявили оба князя.
При этом диком побоище, кроме понятых, было до ста человек посторонних зрителей; но никто не заступился за исправника: так все боялись князя Грузинского.
Наконец, натешившись вволю, он бросил посреди села окровавленную жертву. Веселовский едва мог дойти до близ стоявшей питейной конторы, откуда питейным поверенным Поляковым с понятыми был отправлен домой пешком, глухой дорогой, из опасения нового нападения на большой дороге.
Князь Егор тем временем опять принялся за Мазовского и сотского Сергеева. Отведя к "щепетильным (?) рядам", он ругал их отборною бранью, потом, взяв обоих за волосы, бил неоднократно голова об голову и, наконец, с помощью рассыльных втащив Мазовского за волосы па приказный двор, повалил на землю и опять сам бил его по лицу кулаками, пинками и травил своею собакою, которая разорвала у Мазовского сюртук до исподнего платья и сделала на обеих лядвиях (здесь ляжках) кровавые две раны.
По освидетельству, Мазовский, оказался весь избитым, левая бровь рассечена, верхние и скобные (?) зубы выбиты, ноги искусаны, на голове немалое число выдрано волос. У сотского на голове оказались шишки, борода вытереблена.
Конечно, по освобождении своем из княжеских лап, Веселовский обо всем случившемся донес уездному суду. Дело завязалось не на шутку, тем более, к этому примешивалось еще одно обстоятельство, переполнившее чашу терпения местных властей.
С письменным приказом "о взносе накопившихся за крестьянами князя казенных недоимок", в Лысково был отправлен солдат Осип Гаврилов. Как и следовало, он явился в вотчинную контору и передал приказ бурмистру; но тот, вскочив с места, ни за что, ни про что, начал его ругать, угрожая посадить на цепь.
- Пойдем к князю, - заорал он на него; вчера ваших судей били, а ты не велик человек... - и, схватив за руки, потащил его из избы.
Кое-как на крыльце солдат выбился и бросился на Нижний базар, бурмистр послал за ним вдогонку двоих рассыльных; однако, перейдя р. Сундовик и скрываясь за кузницами, Гаврилов избежал погони и благополучно вернулся в Макарьев, где заявил об этом происшествии.
После этого, видя, что князь Георгий Александр Грузинский, чем "долее в Лыскове жительствует, тем более происходят от него худые следствия, и что он и вотчинные его смотрители вышли из всякого послушания и повиновения закону, находясь в бесстрашии, и затем отныне впредь в с. Лысково для законных исполнений не токмо присутствующих, но и подчинённых посылать никак не можно и остановились некоторые дела без всякого действия", уездный суд представил все дела "о Грузинском" в наместническое правление и донес правящему генерал-губернаторскую должность генерал-поручику Ивану Михайловичу Ребиндеру.
Через Нижегородского коменданта, премьер-майора Рехенберга (Петр Астафьевич фон), князь Георгий Александрович, был вытребован 15 ноября того же 1788 года в Нижний и в тамошнем уездном суде дал подписку, что "по всем делам, 17-го же ноября – представит требуемые объяснения"; но, по-обыкновению, не сдержал своего слова.
7 мая, следующего 1789 года, по указу наместнического правления, его снова потребовали в Нижегородский уездный суд, но он опять не явился. А 21 января 1790 года, "правительственный секретарь Степан Алексеевич Веселовский обще с ротмистром князем Г. А. Грузинским подали в суд прошение, в котором бывший Макарьевский исправник прощал князю обиды и оставлял иск свой, на праве уголовном, да и гражданским вчинять, в рассуждении сего примирения нашего, - не буду"