Сегодняшняя Неделя о Страшном суде и вчерашняя Вселенская родительская суббота связаны неразрывно. Эти два дня напоминают нам, что история человечества — не случайный набор событий, а единая ткань, сотканная Богом от Адама до последнего человека.
В родительскую субботу мы молились «о всех от Адама», то есть с самого начала. А завтрашнее Евангелие говорит, что на Суд предстанут все — и живые, и мёртвые. Все мы — одно целое. Прошлое влияет на нас, а мы влияем на будущее.
Но так ли мы живем? Хорошо ли помним тех, кто был до нас? Знаем ли мы своих прародителей? Поместятся ли их имена в наш синодик, или мы помним лишь 3–4 поколения?
Есть в нашей истории страшная рана, которую мы так и не исцелили. В 20-м веке людей массово заставляли отрекаться от родителей. Детей учили писать в газетах: «Отрекаюсь от отца-кулака», «разрываю связь с отцом-священником, дурманившим народ опиумом». Дошло до того, что печатали объявления: «Я, гражданин такой-то, порываю всякую связь с матерью как с кулачкой-лишенкой». Сын публично отрекается от вдовы-матери, обрекая её на нищету, — лишь бы самому выжить.
Это не единичные случаи — это были сотни тысяч разорванных связей. Система рухнула, но привычка быть «Иванами, родства не помнящими» осталась. Мы плохо знаем свою веру, плохо помним своих святых, плохо молимся за предков.
А те, кто создавал эту систему, до сих пор лежат у Кремлёвской стены. Их имена носят улицы и станции метро.
Сегодня в Евангелии звучит простой критерий Суда: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Мы привыкли думать, что «меньшие» — это только те, кто рядом с нами сейчас. Но не забыли ли мы о тех наших предках, чью веру мы сочли неважной, чьи имена мы стерли из памяти ради комфорта?
Забывая их, не совершаем ли мы тихое, каждодневное отречение?
Мы не можем в одночасье переименовать улицы, но мы можем изменить «топонимику» своего сердца. Когда мы молимся за усопших и чтим новомучеников, мы восстанавливаем порванную ткань. Мы снова становимся частью живого Тела Христова, где нет мёртвых, но все живы.
И тогда Страшный суд станет для нас не карой, а долгожданной встречей.
Христос воскресе!
Георгий Сухов