Почти год назад в Питере открылся «Музей Бомжей», невольно напоминающий согражданам о том, что если не от тюрьмы, то уж от сумы точно в нашей стране зарекаться не следует. Да и не только в нашей. Словом, заведение любопытное. Жаль только в его экспозиции, полагает корреспондент М2, тема бездомности до конца не раскрыта…
Тем, кто интересуется проектом, полезно будет прочитать интервью с сотрудниками нового музея, утверждающих, что он «про добрых людей и для добрых людей». Хотя, как показалось, на самом деле Музей Бомжей - это всё-таки скорее про развлечение, чем про «исследование бродяжничества и жизнь в большом городе «по ту сторону добра и зла», как можно было бы предположить.
Авторка телеграм-канала «И к селу, и к городу» Эльвира Гептинг признаётся – бомжами её удивить трудно. Она даже однажды и довольно долго жила в одной общежитской комнате с бездомной женщиной, 60-летней Еленой Николаевной, которая моталась по городам со своим детским пианино, играла на нём в электричках и на улицах, грелась в храмах. И всегда возила с собой рукописную тетрадь с песнями, принадлежавшую когда-то её матери.
«Мы с ней пели по этой тетрадочке. Жаль, что совсем не помню, что это были за песни! Бездомная Елена была очень чистоплотной. Она спала со мной на одном диване. И меня это не смущало», - рассказывает Эльвира. А вот посещение петербуржского Музея Бомжей её смутило. Тем, что за яркой обёрткой и крутой идеей – показать историю бродяжничества от средневекового калики перехожего до бомжа конца 90-х – не оказалось серьёзного, обстоятельного исследования (к примеру, различий в причинах бездомности, стратегии выживания на улице, уровней уязвимости мужчин и женщин).
В музее поражает не только общая концептуальная нелогичность экспозиции, где смешаны и современный, неприятно романтизированный бездомный, и советский, и калика перехожий (!), и разбойник XVIII (кажется) века... Но такие «странности» объяснения причин потери дома гражданами России в 1990–2000-х, как выпячивание роли злых «тоталитарных сект» и «деструктивных организаций». Именно они, а не структурные перестроечные беды, подаются экскурсоводами музея как главные виновники массовой маргинализации россиян.
Ещё одна претензия – упомянутую маргинализацию можно понимать в разных аспектах: как исключённость из социальных систем, невидимость для государства, фактическое отсутствие дома — в экспозиции всё оказалось вперемешку.
«А ведь каждый из этих аспектов ещё и нельзя рассматривать без учёта хотя бы минимального экономического и политического контекста (ввиду чего как минимум странно совмещать калик и советских бездомных пусть даже и в очень популярном музее), - полагают авторы ТК «Фокус в поле». - Могла ли бездомность в каждом из перечисленных выше аспектов (или хотя бы в одном) существовать в феодальную эпоху? А в домодерном обществе вообще? Если и было на Руси что-то похожее на известную нам бездомность — такое ли место она занимала в системе моральных координат древнерусского человека? Обо всём этом можно было бы порассуждать — но в музее пока, увы, не рассуждают».
Оставлять без ответа вопрос о том, почему люди остаются в «объективно плохих» условиях — важная тема, для исследования которой совсем уж обесценивать выбор, который пусть даже делается в так называемых условиях «без выбора», опасно и непродуктивно.
А для этого наличествующих в музее восковых фигур и баночек с «запахами бомжей» явно недостаточно. Гораздо больше об этой бездомной жизни мог бы рассказать «документооборот» бездомных – те справки для разных больниц, госучреждений и проч. — которые они собирают, теряют, хранят, покупают, которых добиваются, за которыми стоят в очередях и которые берегут от дождя, когда негде переждать непогоду. Это и есть то «бумажное тело», без которого бездомные превращаются в невидимок для государства и вокруг которого сосредоточивается очень много повседневной человеческой боли. А это только один крохотный сюжетец той жизни, к которой никакого отношения не имеют популярные у посетителей музея стеклянные баночки запахов с этикетками типа «Женщина-алкоголичка». И о сути которой пока, пожалуй, никто не сказал лучше горьковского Сатина:
«Человек — свободен... он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум — человек за все платит сам, и потому он — свободен!.. Человек — вот правда! Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! — это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаешь? Это — огромно! В этом — все начала и концы... Всё — в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это... чувствовать себя человеком!.. Я — арестант, убийца, шулер... ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика... и сторонятся и оглядываются... и часто говорят мне — «Мерзавец! Шарлатан! Работай!» Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми... Не в этом дело, Барон! Не в этом дело! Человек — выше! Человек — выше сытости!..»