Пока на Западе Твигги красила ресницы тушью в цилиндрике, а Элизабет Тейлор диктовала моду на стрелки после «Клеопатры», советские женщины творили красоту буквально из ничего. В косметичке, добытой с боем в комиссионке или сшитой подругой, хранились не просто помада и тени. Там лежали спички, детские карандаши, баночки с вазелином и легендарная коробочка, в которую нужно было... плюнуть. Заглянем в эту косметичку и вспомним, как пахла красота в эпоху оттепели.
Время, когда красота была подвигом
1960-е... Само это слово звучит музыкой. Это не просто десятилетие, это целая эпоха, замешанная на контрастах. С одной стороны — Юрий Гагарин, открывший дорогу к звёздам, хрущевская оттепель, ломающая лёд сталинизма, первые фестивали молодёжи и студенчества. С другой — всё ещё плотный железный занавес, сквозь который пробивались лишь слабые сигналы западной жизни. Где-то далеко, в Лондоне, Мэри Куант только что укоротила юбки до немыслимой длины мини, а Видал Сассун создал геометрические стрижки, за которыми не нужно было ухаживать. В Америке Эсте Лаудер учила консультантов делать бесплатный макияж, заманивая покупательниц в свои бутики. А в СССР... В СССР считалось, что «самые красивые в мире советские женщины не должны заботиться о своей внешности». Но сами женщины думали иначе.
Макияж в те годы был не столько про желание приукрасить себя, сколько про тихий акт свободы и личного достоинства. Это был способ сказать: «Я есть. Я не просто „товарищ“ в серой массе. Я женщина». И в этой борьбе за красоту главным оружием становилась косметичка. Чаще всего самодельная, сшитая подругой-мастерицей из лоскутов или купленная в комиссионке. Счастливицы, которым удавалось раздобыть новенькую косметичку с одесского завода «Полимер», становились обладательницами настоящего произведения искусства: белый пластик с рельефным геометрическим узором, металлическая защёлка с характерным щелчком, внутри — алая подкладка и штамп: «ОДЕССА «ПОЛИМЕР» АРТ. 5025… ЦЕНА 3 РУБ.» . Три рубля — почти дневной заработок, но оно того стоило.
Царица косметички — «Ленинградская» тушь
Откроем эту заветную коробочку. Первое, что мы увидим — маленькая чёрная или серая коробочка. В ней — спрессованный брикет, похожий на плитку акварельной краски. Это она — легендарная тушь «Ленинградская», которую в народе ласково и не очень называли «плевалкой» . История её возникновения уходит корнями в кино: придумали её на фабрике «Грим», что работала при филиале студии «Ленфильм» в Сосновой Поляне . Изначально этим составом пользовались только актрисы и ведущие, чтобы глаза были выразительнее в кадре. Но потом «Ленинградская» вышла в люди и покорила сердца миллионов советских женщин.
Ритуал её нанесения требовал настоящего мастерства и самоотверженности. В инструкции рекомендовалось смочить брикет водой. Но где её взять, воду, когда ты уже сидишь перед зеркалом, а стрелки ждут? В ход шла собственная слюна — отсюда и прозвища: «плевалка», «поплюйка», «самоплюйка». Щёточку смачивали, тёрли о брикет, пока она не набирала нужную консистенцию, и начинали колдовать над ресницами.
Состав у этой туши был на удивление натуральным: мыло, стеарин, воск пчелиный, масло вазелиновое, сажа и отдушка . Сажа давала тот самый густой чёрный цвет, который не тускнел часами. Мыло обеспечивало сцепление с ресницами, но при попадании в глаза вызывало дикое жжение. Чтобы ресницы были пушистыми, их между слоями припудривали. А чтобы разделить слипшиеся «паучьи лапки», в ход шла обычная швейная иголка — ей осторожно проводили между ресницами, рискуя ткнуть в глаз . К концу дня, правда, тушь могла осыпаться, а под дождём — потечь чёрными ручьями, но это считалось неизбежной платой за красоту.
Вазелин — на все случаи жизни
Рядом с тушью в косметичке обязательно стояла маленькая баночка. Чаще всего — аптечная, с широким горлышком, заполненная полупрозрачной маслянистой массой. Это был вазелин. Его универсальность поражала воображение. Им смазывали ресницы перед тушью, чтобы та дольше держалась и не осыпалась. Наносили на веки перед тем, как наложить самодельные тени — для лучшего сцепления. Смешивали с соком алоэ для масок, с лимоном — для отбеливания веснушек . И, конечно, мазали губы поверх помады, чтобы добавить желанного блеска — блесков для губ тогда просто не существовало .
Тени: от детского карандаша до ёлочной игрушки
Ассортимент теней в магазинах был, мягко говоря, скудным. Московская фабрика «Рассвет» выпускала наборы «Елена» в плоских коробочках-ракушках. Стандартная палетка включала два цвета, футляр-рыбка — три . Цвета были ядрёные: бирюзовый, синий, фиолетовый, изумрудный. Мода на яркие синие и голубые тени пришла в СССР не просто так — это было эхо голливудской «Клеопатры» 1963 года, где Элизабет Тейлор щеголяла с умопомрачительными синими стрелками. Хотя фильм в широком прокате не крутили, картинки из журналов и редкие фотографии делали своё дело.
Но если достать фабричные тени не удавалось (а это случалось часто), девушки пускали в ход подручные средства. Главным поставщиком теней становился... детский набор цветных карандашей. Синий, зелёный, голубой грифель аккуратно соскабливали лезвием, растирали в порошок и наносили на веки . Эффект получался ярче любых современных пигментов. А для особых, праздничных выходов существовала «серебрянка» — специальный пудрообразный краситель, который давал космический блеск. Самые отчаянные модницы умудрялись соскабливать блестящий слой с ёлочных игрушек, смешивали эту крошку с кремом или вазелином и наносили на веки, сверкая ярче новогодней гирлянды .
Стрелки: спичка и твёрдая рука
Стрелки рисовали все. Идеалом были кошачьи глаза Брижит Бардо или драматичный разрез, как у Софи Лорен. Но жидкой подводки в продаже не было. Выход находили быстро: брали мягкий чёрный карандаш для рисования, чаще всего всё тот же «Юный художник», и обычную спичку. В грифеле продавливали небольшое углубление, смачивали его — снова здравствуй, слюна! — и макали туда заострённую спичку. Этой импровизированной кисточкой и рисовали ту самую линию. Тонкую, изящную, ровную . Требовалась ювелирная точность, рука не должна была дрогнуть. Но советские женщины умели ждать и тренироваться.
Помада: от «красного угла» до самовара
Губная помада была вожделенным трофеем. Цветовая гамма не баловала разнообразием: красная, розовая, коралловая, чуть позже — перламутровая. Самой шикарной считалась польская помада Pollena с фруктовым ароматом или легендарная «Дзинтарс 21» из Прибалтики — предел мечтаний . Тюбики были тяжёлыми, металлическими, с выдвижным механизмом. Помада часто пахла стеарином и имела плотную текстуру. В её состав входил кармин, который въедался в губы так, что его невозможно было оттереть несколько дней .
Когда помада заканчивалась, не было такого понятия, как «выбросить». Остатки из тюбика бережно доставали спичкой. А самые изобретательные модницы поступали ещё хитрее: собирали остатки из нескольких тюбиков, складывали их в металлическую ложку и растапливали на водяной бане (или над конфоркой газовой плиты). Полученную массу выливали в пустую баночку и получали новый, уникальный оттенок . Контурного карандаша для губ тоже не было. Его с успехом заменял всё тот же подогретый на спичке твёрдый карандаш «Юный художник».
Тональные средства и пудра: искусство маскировки
С тональным кремом было сложнее всего. В конце 1960-х появится знаменитый крем «Балет» фабрики «Свобода», но он будет плотным, как шпаклёвка, существовать в единственном бежево-розовом оттенке и дико забивать поры. Пока же женщины выкручивались сами: смешивали детский крем с рассыпчатой пудрой, добиваясь нужной консистенции и оттенка. Пудра была трёх видов: рассыпчатая в картонных коробках, прессованная и крем-пудра. Самыми народными и доступными были пудры «Сирень» и «Фиалка». Те, кто побогаче, охотились за «Бархатной» — она считалась люксовым сегментом . В составе пудры были тальк, мел, белая глина, окись цинка — всё это защищало кожу, но оставляло следы на воротничках блузок . Пуховок и спонжей не было — пудру наносили обычным кусочком ваты, аккуратно припудривая носик.
Ароматы: «Красная Москва» и ветер перемен
И, конечно, в косметичке лежал парфюм. Главные духи эпохи — «Красная Москва». Тяжёлый, сладкий, с нотами ириса и ванили, этот запах въелся в память целого поколения. Его выписывали, дарили, им поливали платки и хранили пустые флаконы как украшения. Альтернативой служили рижская парфюмерия с её тонкими ароматами («Ландыш серебристый»), духи «Быть может» фабрики «Новая Заря» . Но настоящей, несбыточной мечтой было что-то импортное, привезённое из-за границы счастливчиками-моряками или дипломатами.
Заключение: мост через время
Западная модница в 1960-х выбирала тени из палетки Revlon или Yardley и покупала тушь в цилиндрике Элены Рубинштейн . Советская модница растирала карандаш, добывала «серебрянку» и размачивала «плевалку». Но и та, и другая хотели быть красивыми. Просто нашей приходилось проявлять чудеса изобретательности, граничащие с магией. Сейчас, заходя в магазин косметики, мы теряемся от выбора: стеллажи ломятся от тысяч оттенков и текстур. А тогда, найдя в комиссионке заветный флакончик или получив от подруги заветную тушь, женщина чувствовала себя не просто покупательницей, а настоящей обладательницей сокровища, посвящённой в тайный орден красоты.
Прошли десятилетия, но в шкатулках у многих до сих пор хранятся эти маленькие артефакты эпохи: пожелтевший тюбик помады, старая пудреница с зеркальцем в потёртостях, та самая коробочка из-под «Ленинградской» туши. Стоит взять их в руки — и память тут же возвращает запах маминых духов, скрип снега под окном и ощущение приближающегося праздника, когда можно было достать заветную косметичку и начать творить самое главное чудо — чудо собственной красоты.
А помните ли вы косметичку своей мамы или бабушки? Осталось ли что-то в семейных шкатулках с тех времён? Делитесь воспоминаниями и фотографиями ваших семейных реликвий — давайте собирать историю красоты вместе!