Поскольку я работаю с клиентами с ПРЛ, на сессиях я нередко сталкиваюсь с агрессией, направленной на меня. И, помимо импульса воспользоваться самыми банальными защитами, — желания жёстко высказаться в ответ, оправдаться или рационализировать свои действия, я также наблюдаю в себе ещё один, выработавшийся со временем, защитный механизм. Который впоследствии стал и инструментом в работе. Речь про сострадание.
И теперь, когда первичная реакция на агрессию уляжется, чаще всего возникает именно оно. Потому что за агрессией стоит много чего грустного и много дефицитов. Какие именно дефициты?
Дефицит способности выдерживать сложные эмоции. Невозможность выдерживать выливается в то, что на другого обрушиваются эмоции, с которыми самому не удаётся справиться. Вот они и льются через край, затапливая того, кто рядом.
Дефицит понимания себя. Дефицит рефлексии, то есть неумения отследить почему возникает агрессия и на кого она направлена на самом деле. Дефицит эмпатии. Потому что, выливая агрессию на другого, человек на пике аффекта не способен увидеть какую боль он причиняет другому человеку. Сила эмоций ослепляет и делает человека жестоким, даже по отношению к близким.
Дефицит устойчивости, дефицит гибкости.
Дефицит связанности. Из-за расщепления человек действительно не может вспомнить о том, как восхищался мной, своим терапевтом, ещё несколько сессий назад, и как мы это обсуждали. Будто бы сегодня на сессии есть другой психолог, который настроен против него или задумал что-то плохое.
Дефицит автономии. Это когда хочется разрушить, чтобы доказать, что ты не нуждаешься в этой связи, что можешь прекрасно обойтись и без. В первую очередь характерно для НРЛ.
Дефицит права на агрессию в детском возрасте. И тогда естественная потребность не находила выхода, а за злость на родителей наказывали или отвергали.
Дефицит выдерживания собственной уязвимости. Когда любая негативная эмоция трансформируется в гнев или агрессию, как по отношению к другим, так и по отношению к себе. Происходит конвертация практически любого негативного импульса в агрессию. Мне страшно — я злюсь, мне грустно — раздражаюсь, чувствую себя неудовлетворённым — бешусь и негодую.
И когда пациент в той или иной форме выражает агрессию, и мне становится некомфортно, я знаю, что ему некомфортно кратно больше. И это не повод не защищать свои границы, иногда приходится, но это помогает мне отстаивать их более гуманными и щадящими способами. А чаще — когда есть возможность не защищать (а в большинстве случаев такая возможность всё же сохраняется), то это приглашение, пусть и в экстремальном виде, поисследовать внутренний мир клиента. Это же касается и атак на рамку терапии. Агрессия вскрывает многое, и это полезно.
В контакте терапевту важно уметь быть контейнером для этих эмоций, не распадаясь и не выдавая свои контртрансферентные реакции клиенту в непреработанном виде, но при этом донося до клиента как его эмоции влияют на других людей и отношения в его жизни. Это скилл, который растёт со временем. И, на мой взгляд, именно уровень «прокачанности» этого навыка и является одним из китов, на которых основывается прогноз результатов терапии.
Фото www.kaboompics.com
Автор: Мария Самойлова
Психолог, Клинический Психодинамический
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru