На рассвете следующего дня маленький отряд — Ариадна, Стрельников, Анна и двое наёмников, нанятых на последние деньги — выдвинулся к Ораниенбауму. Ехали осторожно, окольными путями, боясь засад и слежки. Анна, закутанная в платок, сидела рядом с Ариадной и вполголоса рассказывала детали, которые могли пригодиться.
— Подвал, где держали меня, находится под башней. Вход через кухню, замаскирован буфетом. Там есть лестница вниз, а потом длинный коридор с камерами. В конце коридора — железная дверь, за ней самое страшное. Туда меня никогда не пускали, но я слышала оттуда крики.
— Крики? — переспросил Стрельников.
— Да. Сначала человеческие. Потом... потом они становились похожи на звериные. А потом замолкали. Я думаю, тех, кто молчал, уже не было в живых.
Ариадна слушала и молилась про себя, чтобы они успели. Чтобы этот офицер, если он ещё жив, не превратился в то, что Баженов называл «живым экспонатом».
Усадьба встретила их гробовой тишиной. Никакой охраны снаружи не было видно. Ворота, которые в прошлый раз были заперты, теперь стояли настежь. Это было странно и тревожно.
— Он либо уехал, либо готовит ловушку, — прошептал Стрельников. — Будем предельно осторожны.
Они вошли на территорию. Дом казался вымершим. Окна были тёмными, нигде ни огонька. Ариадна, ведомая Анной, повела отряд к чёрному ходу, через кухню. Дверь оказалась не заперта.
Внутри было темно, пахло сыростью и забвением. Они прошли через кухню, мимо остывших плит и пустых полок. Анна указала на массивный дубовый буфет, стоявший у стены.
— Здесь, — прошептала она.
Стрельников и наёмники напряглись, пытаясь сдвинуть буфет. Тот поддался с тяжёлым скрипом. За ним открылась низкая, окованная железом дверь.
Лестница вниз уходила во тьму, пахло плесенью, нечистотами и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным, как запах больницы или морга.
Они спустились. Коридор, о котором говорила Анна, оказался длинным, с рядом запертых дверей по обе стороны. Из-за некоторых доносились слабые стоны, из-за других — мёртвая тишина. Сердце Ариадны разрывалось от мысли, что здесь, в этом аду, томились люди, превращённые в эксперимент.
В конце коридора действительно была железная дверь. Запертая на тяжёлый засов. Стрельников и наёмники навалились вдвоём, но засов не поддавался.
— Нужен лом, — сказал один из них.
Лом нашёлся тут же, в углу. С его помощью засов наконец поддался, и дверь со скрежетом отворилась.
То, что они увидели внутри, заставило Ариадну вскрикнуть и закрыть лицо руками.
Камера была небольшой, с голыми стенами и земляным полом. В углу, на куче гнилой соломы, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Он был прикован цепью к стене, почти голый, страшно худой, с длинными спутанными волосами и бородой. Но страшнее всего были глаза. Пустые, бессмысленные, устремлённые в одну точку. Он не реагировал на свет фонаря, на звук открываемой двери, на их присутствие.
— Боже мой, — прошептала Анна, крестясь. — Это он. Тот офицер. Я узнаю его по мундиру... вернее, по тому, что от него осталось.
Стрельников подошёл ближе, опустился на колени перед человеком.
— Вы слышите меня? — спросил он громко. — Вы понимаете, кто вы?
Человек медленно, очень медленно, повернул голову. Его глаза встретились с глазами Стрельникова, и в них на мгновение мелькнуло что-то похожее на узнавание. Но тут же погасло.
— Я... — прохрипел он. Голос был чужим, скрипучим, как несмазанная петля. — Я... никто. Я вещь. Я экспонат.
— Вы человек! — твёрдо сказала Ариадна, подходя к нему. — Вы офицер. Вы были кем-то, пока этот нелюдь не сломал вас. Но вы можете стать собой снова. Мы поможем вам.
Она взяла его за руку — холодную, костлявую, грязную. И в тот же миг её накрыло видение.
Она увидела этого человека молодым, красивым, в форме, с женой и ребёнком. Увидела, как его похитили, как привезли в этот подвал, как пытали — не физически, а морально, лишая памяти, воли, надежды. Видела, как Баженов, стоя над ним, нашёптывал ему на ухо: «Ты никто. Ты вещь. Ты будешь делать то, что я скажу». И видела, как постепенно, день за днём, огонь в его глазах угасал, пока не погас совсем.
Но где-то глубоко, в самом центре его существа, теплилась искра. Искра, которую не смог погасить даже Баженов.
— Он жив, — сказала Ариадна, открывая глаза. — Он внутри. Его можно вернуть. Но нужно время и уход.
— Времени у нас нет, — отрезал Стрельников. — Баженов может вернуться в любую минуту. Мы забираем его с собой.
Наёмники, морщась от жалости и отвращения, отомкнули цепь и подхватили обессиленное тело. Человек не сопротивлялся, позволяя вести себя, как куклу.
Они вышли из подвала, из дома, через тот же чёрный ход. И только когда оказались в безопасности леса, Ариадна позволила себе выдохнуть. Они спасли его. Они вырвали из лап чудовища ещё одну жертву. И эта жертва, если придёт в себя, станет самым страшным свидетелем против Баженова.
— Как его зовут? — спросила она Анну, когда они уже ехали в сторону Петербурга.
— Я не знаю, — ответила та. — Он никогда не называл своего имени. Даже когда был в сознании. Он просто молчал. Может, забыл.
Ариадна посмотрела на человека, лежащего на дне телеги, закутанного в тулуп. В его пустых глазах отражалось серое небо.
— Мы напомним, — сказала она. — Мы вернём ему имя. И тогда Баженов ответит за всё.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883