– А ты уверен, что этот галстук подходит к твоему новому костюму? Мне кажется, бордовый был бы торжественнее, все-таки пятьдесят пять лет – дата серьезная, – сказала Марина, разглаживая несуществующую складку на плече мужа.
Виктор недовольно дернул плечом, отходя к зеркалу. Он всегда нервничал перед большими застольями, хотя и обожал быть в центре внимания.
– Марин, ну что ты начинаешь? Нормальный галстук. Синий – цвет уверенности. И вообще, где мои запонки? Те, которые с янтарем?
Марина молча выдвинула верхний ящик комода и достала бархатную коробочку. Она знала, где лежат запонки. Она знала, где лежат его лекарства от давления, которые он начал принимать полгода назад. Она знала, что в правом кармане его пиджака лежит второй телефон, о существовании которого она, по мнению Виктора, не догадывалась.
– Спасибо, – буркнул он, прицепляя запонки. – Слушай, народу будет много. Ты уверена, что ресторан справится? Может, надо было все-таки дома?
– Витя, дома я бы сошла с ума у плиты. Тридцать человек гостей. Твои партнеры, мои подруги, родственники из Саратова. Пусть работают профессионалы. Я заказала банкетный зал «Империал», там отличная кухня и, главное, просторно. Всем хватит места. Даже тем, кого ты не ожидаешь увидеть.
Последнюю фразу она произнесла тихо, почти шепотом, отвернувшись к окну, чтобы поправить штору.
– Что? – переспросил Виктор, занятый своим отражением. Он втянул живот, расправил плечи и одобрительно хмыкнул. В свои пятьдесят пять он выглядел неплохо: седина на висках придавала солидности, а дорогой костюм скрывал намечающуюся полноту.
– Я говорю, сюрпризов будет много, – громче сказала Марина, поворачиваясь к нему с улыбкой. Улыбка была идеальной. Она тренировала её перед зеркалом последние две недели.
Они прожили вместе двадцать восемь лет. За эти годы Марина научилась читать мужа, как открытую книгу. Она знала его интонации, его привычки, его маленькие слабости. И именно поэтому она так долго отказывалась верить очевидному.
Все началось года три назад. Сначала это были «затянувшиеся совещания». Потом – частые командировки в Тверь, где у их фирмы открылся филиал. Виктор возвращался оттуда уставший, но с каким-то странным блеском в глазах, пахнущий не поездом и дорожной пылью, а чужим, сладковатым парфюмом и домашним уютом.
Марина гнала от себя дурные мысли. Она – уважаемый педагог, завуч в гимназии. У них взрослая дочь, которая давно живет в Питере. У них налаженный быт, дача, машина, уважение друзей. Зачем рушить этот хрупкий мир подозрениями?
«У всех мужчины гуляют, перебесится», – утешала она себя, когда находила в бардачке машины чеки из детских магазинов, хотя внуков у них еще не было. «Может, коллеге помогал», – придумывала она оправдания.
Но правда вскрылась банально и жестоко. Три месяца назад Виктор забыл закрыть вкладку на домашнем ноутбуке. Он искал путевки в Турцию. «Отель 5 звезд, семейный номер, 2 взрослых + 1 ребенок (5 лет)». Марина зашла в историю браузера. Там были не только отели. Там были заказы цветов на адрес в Твери. Заказы доставки еды. И переписка в социальной сети, которую он по глупости оставил открытой.
Женщину звали Юлия. Ей было тридцать два года. На аватарке она обнимала мальчика, удивительно похожего на Виктора – тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок.
Марина просидела перед экраном всю ночь. Она не плакала. Слез не было, была только сухая, холодная пустота внутри, будто кто-то вычерпал ложкой все эмоции, оставив лишь звенящую тишину. Она читала их переписку.
«Витя, Антошка нарисовал тебе открытку, ждет папу».
«Любимая, приеду в пятницу, потерпите. Старая грымза опять что-то подозревает, надо быть осторожнее».
«Старая грымза». Это была она. Марина Александровна, учитель высшей категории, жена, которая гладила его рубашки и лечила его гастрит овсяными киселями.
Утром она встала, приготовила завтрак и проводила мужа на работу. Она не устроила скандал. Она не разбила тарелки. В ее голове, привыкшей к составлению школьных расписаний и планов, начал формироваться другой план. План финального урока.
– Такси приехало, – голос Виктора вырвал её из воспоминаний. – Марин, ты готова? Выглядишь потрясающе, кстати. Это платье тебе идет.
Она надела темно-синее бархатное платье в пол. Строгое, закрытое, но очень элегантное. На шее – нитка жемчуга, подарок Виктора на двадцатилетие свадьбы.
– Спасибо, дорогой. Идем. Гости не должны ждать юбиляра.
Ресторан «Империал» встретил их блеском хрусталя и ароматом дорогих закусок. Гости уже собирались. Марина принимала букеты, улыбалась, кивала. Она играла роль идеальной хозяйки вечера. Виктор купался в поздравлениях. Тосты следовали один за другим.
– За нашего дорогого Виктора Петровича! За надежного партнера! За верного друга!
– За прекрасного семьянина! – провозгласил кто-то из дальних родственников, поднимая бокал.
Марина в этот момент пила воду, и стакан в ее руке даже не дрогнул. «Семьянин», – мысленно повторила она. – «О, да. Семьянин в квадрате».
Подготовка к этому вечеру заняла у неё немало сил. Самым сложным было найти контакты Юлии. Но мир тесен, а социальные сети болтливы. Марина нашла номер телефона разлучницы через профиль салона красоты, где та работала администратором.
Звонить было страшно. Руки дрожали так, что телефон едва не выпал. Но Марина справилась. Она представилась помощницей Виктора Петровича из главного офиса.
– Юлия Сергеевна? Здравствуйте. Виктор Петрович готовит сюрприз на свой юбилей. Он очень хочет видеть вас и Антона. Но, сами понимаете, ситуация деликатная... Жена, ну, та, официальная, она не придет, заболела, лежит в больнице. Поэтому Виктор Петрович просил передать, чтобы вы приехали. Он пришлет за вами машину. Это будет его главный подарок себе.
Голос на том конце провода сначала был настороженным, но упоминание о болезни жены и машине бизнес-класса сделало свое дело. Юлия, видимо, давно ждала, когда Виктор перестанет прятать их.
– А это точно удобно? – спросила она.
– Абсолютно. Виктор Петрович сказал, что пора перестать скрываться. Он хочет представить сына друзьям.
Марина оплатила такси «Комфорт плюс» из Твери до ресторана. Она рассчитала время так, чтобы они приехали в самый разгар банкета, когда будут говорить главные тосты.
И вот этот момент настал. Виктор стоял во главе стола, раскрасневшийся, довольный, с бокалом коньяка в руке. Он благодарил собравшихся.
– Друзья мои! Я счастлив видеть всех вас. В пятьдесят пять жизнь только начинается! Я полон сил, планов... У меня крепкий тыл...
В этот момент высокие двери банкетного зала распахнулись. Официант, которого Марина заранее проинструктировала, пропустил гостей.
В зал вошла молодая женщина в ярком красном платье. Она держала за руку мальчика лет пяти в костюмчике с бабочкой. Мальчик сжимал в руках огромную коробку с конструктором.
Музыка в зале играла тихо, поэтому стук каблуков Юлии по паркету прозвучал как пулеметная очередь. Она уверенно шла к столу юбиляра, ища глазами «помощницу», но увидев полный зал людей, немного растерялась.
Виктор замер на полуслове. Его рот остался приоткрытым, глаза округлились так, что казалось, сейчас выпадут из орбит. Бокал в его руке накренился, и дорогой коньяк темным пятном пополз по белоснежной скатерти.
В зале повисла тишина. Гости, проследив за взглядом именинника, повернулись к входу.
– Папа! – звонко крикнул мальчик, увидев Виктора, и вырвал руку у матери. – Папа, с днем рождения!
Он побежал к столу. Маленькие ножки топали по ковру. Он подбежал к Виктору и обнял его за ногу, так как выше дотянуться не мог.
– Мы приехали! Тетя сказала, что ты нас ждешь!
Тишина стала звенящей. Казалось, можно услышать, как пролетает муха. Друзья Виктора переглядывались. Его начальник, суровый мужчина с седыми усами, нахмурился. Родственники из Саратова застыли с вилками у ртов.
Юлия подошла к столу. Она наконец заметила Марину, сидящую рядом с Виктором. Марину в элегантном синем платье, живую и здоровую, вовсе не похожую на больную женщину в больнице.
Лицо Юлии пошло красными пятнами. Она перевела взгляд на Виктора, который побледнел и начал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Витя... – пролепетала Юлия. – Мне позвонили... Сказали...
Марина медленно поднялась со своего места. Она взяла микрофон, который лежал на столе перед мужем.
– Дорогие гости, – ее голос был спокойным, ровным, учительским. Таким голосом она объявляла о начале контрольной работы. – Кажется, наш юбиляр забыл предупредить нас о еще одной части своей биографии. Но мы же все знаем, как Витя любит сюрпризы. Позвольте представить вам Юлию и... – она посмотрела на мальчика, – Антона. Вторую семью нашего дорогого именинника.
По залу пронесся гул. Кто-то ахнул. Жена начальника прикрыла рот рукой.
Виктор наконец обрел дар речи. Он оттолкнул мальчика, не грубо, но нервно, и зашипел:
– Марина, ты что устроила? Ты с ума сошла? Это... это ошибка! Юля, зачем ты приехала?!
Мальчик, почувствовав, что его оттолкнули, насупился и захныкал.
– Папа, ты не рад? Ты же обещал, что мы будем вместе...
Юлия, осознав весь ужас ситуации, вцепилась в плечо сына.
– Ты же сказал, что она в больнице! – выкрикнула она, глядя на Виктора. – Ты сказал, что вы разводитесь! Что она старая и больная!
– О, нет, дорогая, – Марина улыбнулась, и от этой улыбки Виктору стало по-настоящему страшно. – Я здорова. И вполне дееспособна. Настолько дееспособна, что сегодня утром подала на развод.
Марина открыла свою сумочку и достала сложенный лист бумаги.
– Кстати, Виктор, вот копия заявления. И еще кое-что. Я знаю, что ты копил деньги на квартиру в Твери для своей новой семьи. Снимал с наших общих счетов, продал гараж, который достался нам от моего отца. Так вот, наш юрист – он, кстати, сидит вон там, за третьим столиком, помаши ручкой, Сергей Иванович – уже наложил арест на твои счета до выяснения обстоятельств раздела имущества.
Виктор осел на стул. Он выглядел жалким. Весь его лоск слетел, как шелуха.
– Марин, давай не здесь... Люди же смотрят... – просипел он.
– Пусть смотрят. Ты же хотел праздника? Ты его получил.
Она повернулась к гостям.
– Прошу прощения, что испортила вам аппетит. Но, боюсь, я больше не могу оставаться на этом празднике жизни. Вы можете продолжать, счет оплачен. Мой прощальный подарок.
Марина вышла из-за стола. Она шла через зал с прямой спиной, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с восхищением, кто-то с ужасом.
У выхода она остановилась возле Юлии. Та стояла, прижимая к себе плачущего ребенка, и выглядела совершенно растерянной.
– Не вини себя, деточка, – тихо сказала ей Марина. – Он врал нам обеим. Но тебе повезло меньше – ты с ним остаешься, а я ухожу. Забирай его. Он весь твой. Вместе с его радикулитом, кредитом на машину и привычкой разбрасывать носки.
Марина вышла на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как уходит напряжение, державшее ее в тисках последние месяцы.
Ей было больно? Да. Было обидно? Безусловно. Но еще было чувство невероятного освобождения. Ей больше не нужно было притворяться, не нужно было искать чеки, не нужно было ждать и гадать.
Через два дня Виктор пришел к ней домой. Точнее, в квартиру, где они жили. Ключи не подошли – Марина сменила замки в тот же вечер, когда уехала из ресторана.
Он долго звонил в дверь. Марина открыла. На пороге стояли два чемодана.
– Твои вещи, – сказала она, не впуская его внутрь. – Остальное заберешь потом, когда договоримся.
– Марин, ну давай поговорим! – взмолился он. Вид у него был помятый. – Юлька истерику закатила, уехала обратно в Тверь. Я там ей не нужен без денег. Она думала, я олигарх, а я... Марин, это была ошибка. Кризис среднего возраста. Бес в ребро. Прости дурака! Мы же столько лет вместе!
Марина смотрела на него и удивлялась сама себе. Она ничего не чувствовала. Ни любви, ни ненависти. Перед ней стоял посторонний, неприятный мужчина, который хотел вернуть свой комфорт.
– Виктор, – сказала она спокойно. – Ты не понял. Дело не в Юле. И не в ребенке. Дело в том, что ты считал меня идиоткой. «Старой грымзой», которая ничего не заметит. Ты предал не меня, ты предал наше уважение друг к другу.
– Но куда я пойду? Квартира же общая!
– Квартира досталась мне от бабушки, – напомнила Марина. – По закону, полученное в наследство имущество не делится. А дачу можешь забирать. Она все равно требует ремонта, а у тебя теперь много свободного времени. И рук свободных – Юля-то уехала.
Она закрыла дверь перед его носом. Повернула замок на два оборота.
В квартире было тихо. Марина прошла на кухню, налила себе чаю. На столе лежал буклет туристического агентства. «Италия. Гастрономический тур. Флоренция, Рим, Неаполь».
Она всегда мечтала поехать в Италию. Виктор не хотел – говорил, дорого, жарко, лучше на дачу или в Турцию, где «все включено».
Теперь ее никто не держал.
Развод прошел на удивление быстро. Сергей Иванович, юрист, оказался профессионалом высокого класса. Виктору удалось отсудить машину и дачный участок, но счета, на которых он копил деньги для «новой жизни», оказались существенно прорежены судом в пользу Марины как компенсация за выведенные из семейного бюджета средства (продажа гаража отца была доказана документально).
Прошло полгода.
Марина сидела в маленьком кафе на пьяцца Навона в Риме. Перед ней стояла тарелка с пастой и бокал красного вина. Она смотрела на фонтан Четырех рек и улыбалась.
Телефон пискнул. Сообщение от дочери: «Мам, как ты там? Папа звонил, жаловался, что у него давление и на даче крыша течет. Просил твой новый номер».
Марина набрала ответ: «У меня все отлично. Номер не давай. Пусть звонит в Тверь, может, там помогут с крышей».
Она отложила телефон и подставила лицо итальянскому солнцу. Жизнь после пятидесяти не заканчивалась. Она только приобретала новый вкус – вкус свободы и самоуважения. И этот вкус нравился ей гораздо больше, чем вкус овсяного киселя, который она варила двадцать восемь лет.
В соседнем магазинчике она купила себе новый шарфик. Яркий, пестрый, совсем не «учительский». Продавщица, пожилая итальянка, сделала ей комплимент:
– Bellissima signora!
– Grazie, – ответила Марина.
Вернувшись в отель, она, по привычке, проверила электронную почту. Письмо от Виктора было в папке «Спам».
«Марина, я всё осознал. Я живу один в съемной комнате. Вернись, я буду носить тебя на руках. Я понял, что любил только тебя».
Марина нажала кнопку «Удалить».
Она вспомнила тот вечер в ресторане. Лицо Юлии, растерянный взгляд маленького Антона, жалкий вид Виктора. Ей было жаль мальчика. Он ни в чем не виноват. Она даже думала перевести Юлии немного денег анонимно, на ребенка, но потом решила – нет. Виктор отец, пусть он и несет ответственность. Это его уроки, и он должен их выучить. А она свои экзамены уже сдала.
Вечером она гуляла по набережной Тибра. В голове крутилась мысль: как странно устроена жизнь. Если бы она не нашла ту переписку, если бы промолчала, если бы не устроила этот «сюрприз», она бы сейчас сидела на даче, слушала нытье мужа о погоде и гладила бы его рубашки, зная, что он врет ей в глаза. Она бы медленно умирала изнутри, превращаясь в ту самую «старую грымзу».
А теперь она дышала полной грудью.
Иногда боль возвращалась – по ночам, когда снились старые, хорошие моменты их жизни. Как они с Виктором везли дочку в первый класс. Как клеили обои в первой квартире. Но утром эти воспоминания таяли, как туман. Прошлое осталось в прошлом.
Вернувшись в Россию, Марина затеяла ремонт. Она выбросила старый диван, на котором любил лежать Виктор, переклеила обои в спальне, купила яркие шторы. Квартира преобразилась, стала светлой и просторной.
Коллеги в школе заметили перемены.
– Марина Александровна, вы просто сияете! Влюбились?
– Влюбилась, – честно отвечала она. – В саму себя.
Однажды, выходя из супермаркета, она нос к носу столкнулась с Виктором. Он постарел, осунулся. Костюм на нем висел мешком, рубашка была несвежей. В руках он держал пакет с дешевыми пельменями.
– Марин... – он дернулся к ней, но остановился, наткнувшись на ее холодный взгляд.
– Здравствуй, Витя.
– Как ты?
– Прекрасно. А ты?
– Да так... Работаю. В Тверь перевели, в филиал, на понижение. Там сейчас... сложно.
Он не стал говорить, что Юлия не пустила его на порог без денег, и теперь он живет в служебном общежитии.
– Ну, удачи тебе, – сказала Марина и пошла к своей машине.
Она села за руль, посмотрела в зеркало заднего вида. Виктор стоял и смотрел ей вслед. В его фигуре было столько безысходности, что сердце кольнуло. Но Марина знала – это не ее вина. Каждый выбирает свой путь. Он выбрал путь лжи, и этот путь привел его в тупик.
Она включила радио. Играла какая-то веселая песня. Марина подпевала, выруливая на проспект. Впереди были выходные, встреча с подругами, театр и целая жизнь, которая принадлежала только ей.
История с «сюрпризом» на дне рождения стала городской легендой среди их знакомых. Многие осуждали Марину за жестокость. «Могла бы тихо развестись», – шептали кумушки. Но большинство женщин смотрели на нее с уважением. Потому что иногда, чтобы вылечить болезнь, нужно провести болезненную, но необходимую операцию. Удалить опухоль лжи, чтобы организм мог жить дальше.
Марина никогда не жалела о том вечере. Это был вечер, когда она перестала быть жертвой и стала режиссером своей судьбы. И если бы ей пришлось пройти через это снова, она бы не изменила ни единой детали. Ни красного платья Юлии, ни своего синего бархата, ни того бокала с коньяком, разлитого по белой скатерти. Всё было так, как должно было быть.
Точка была поставлена жирная и окончательная. И после этой точки начиналось новое предложение. С большой буквы.
Подпишитесь на канал, поставьте лайк и напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.