В марте 2025 года техасская биотехнологическая компания Colossal Biosciences показала миру нечто странное: крохотных золотистых мышей с длинной волнистой шерстью и закрученными усами.
Зверьки помещались на ладони и выглядели так, будто их расчёсывали против шерсти, а потом забыли причесать обратно. Компания назвала их «шерстистыми мышами» — Colossal Woolly Mouse.
В геном этих грызунов вшиты гены, которые когда-то делали шерстистого мамонта хозяином ледниковых степей.
И наделили мышек древними генами не чтобы пофотографировать ради лайков.
Это генеральная репетиция перед воскрешением животного, вымершего четыре тысячи лет назад.
Почему именно мышь, а не сразу слон
Логичный вопрос: если цель — мамонт, зачем возиться с мышами? Ведь лучше сразу пересадить геном слону, чтобы и получился мамонт.
Ответ прост и прагматичен. Беременность азиатского слона длится 22 месяца. У мыши — 20 дней. Один неудачный эксперимент на слонихе — это почти два года потерянного времени, не считая этических и юридических проблем с использованием вида, который сам находится под угрозой вымирания.
Мышь — идеальный полигон: её геном изучен вдоль и поперёк, она быстро размножается, и на ней можно проверить десятки генетических гипотез за то время, которое слониха потратит на одного детеныша.
Учёные проанализировали 59 древних геномов мамонтов — от относительно «свежих» образцов возрастом 4500 лет до окаменелостей старше миллиона лет. Сравнили их с геномом азиатского слона и составили список генов, которые отличают мамонта от его ближайшего ныне живущего родственника. Из этого списка выбрали десять генов, отвечающих за длину шерсти, её текстуру, цвет и метаболизм жиров. А потом нашли аналоги этих генов у мыши и отредактировали семь из них одновременно.
Результат оказался зрелищным. Обычная лабораторная мышь — серая, гладкая, невзрачная. «Шерстистая мышь» — золотисто-коричневая, пушистая, с шерстью длиной до пяти сантиметров и закрученными вибриссами.
Как пошутил глава компании Бен Ламм, непредвиденным побочным эффектом стала «запредельная милота» зверьков.
Следующий этап - уже со слонихой. Colossal планирует «воспитывать» первых мамонтят в стадах азиатских слонов.
Семь генов, которые превращают мышь в мамонта (почти)
Что конкретно сделали с геномом? Вот ключевые мишени.
Ген FGF5 — он контролирует, когда волос прекращает расти. В норме белок FGF5 командует волосяному фолликулу: «Хватит, стоп». Учёные «выключили» этот ген — и шерсть мышей выросла втрое длиннее, чем у обычных сородичей. У мамонтов этот же механизм обеспечивал длинный остевой волос — первый рубеж обороны от арктического ветра и осадков.
Ген MC1R — отвечает за выработку меланина, пигмента, определяющего цвет шерсти. Мумифицированные останки мамонтов показали, что у них был особый вариант этого гена, снижающий активность рецептора. У мышей модификация гена превратила стандартный чёрно-серый окрас в золотисто-коричневый — именно тот оттенок, который палеогенетики предсказывали для шерстистого мамонта.
Гены TGFα и KRT27 — за ними стоит «волнистость» и текстура подшёрстка. У мамонтов ген TGFα был нефункционален, а в гене кератина KRT27 произошла характерная мутация: в позиции 191 метионин заменён на валин. Когда эти изменения воспроизвели у мышей, их шерсть стала волнистой и густой. Добавили ещё модификации генов FAM83G, FZD6 и TGM3, влияющих на развитие волосяных луковиц — и получили мех, максимально близкий по структуре к подшёрстку древнего гиганта.
Ген FABP2 — транспорт жирных кислот. Мамонты накапливали подкожный жир для зимовки, и укороченная версия FABP2 помогала им эффективнее усваивать липиды. У мышей с мамонтовым вариантом FABP2 метаболизм жиров изменился, хотя прибавки в весе учёные не зафиксировали. Это значит, что для полноценной «мамонтовой» жировой прослойки понадобится редактировать ещё целую сеть связанных генов.
Каждая из этих модификаций — проверенная гипотеза. Десятилетия сравнительной геномики, подтверждённые на живом организме.
Зачем человечеству мамонт: арктический план «Б»
Вечная мерзлота Арктики хранит около 1670 гигатонн углерода — вдвое больше, чем сейчас во всей атмосфере. Когда мерзлота тает, бактерии разлагают оттаявшую органику и выбрасывают метан — парниковый газ, который греет планету в 28 раз сильнее углекислого газа.
Чем теплее — тем больше тает — тем больше метана — тем ещё теплее. Замкнутый круг, из которого очень трудно выбраться.
Российские учёные Сергей и Никита Зимовы с 1996 года проверяют в Якутии простую идею: крупные травоядные способны замедлить этот процесс.
Зимой тяжёлые животные утаптывают снег, убирая его «утепляющий» эффект, — и мороз промораживает почву на 15–20 градусов глубже. Летом они валят деревья и вытаптывают мох, заменяя тёмные кустарники светлыми травами, которые отражают солнечный свет вместо того, чтобы его поглощать. А корни степных трав ещё и затягивают углерод в почву. В их «Плейстоценовом парке» уже живут бизоны, лошади и овцебыки — и на участках с высокой плотностью животных почва зимой действительно холоднее. Но для эффекта в масштабе всей Арктики нужны тысячи крупных травоядных. Стадо мамонтоидов могло бы стать недостающим элементом этой головоломки.
Проект «Плейстоценового парка» включён в «100 наиболее действенных решений против глобального потепления» по версии Project Drawdown — рейтинга, составленного более чем двумястами учёными.
Реальность сроков: родится ли мамонтоид к 2028 году
Colossal обещает первого мамонтоида к концу 2028 года. Считаем: беременность слона — 22 месяца. Значит, успешное зачатие должно произойти не позднее начала 2027 года. Это меньше года на решение всех описанных выше проблем: мультиплексное редактирование десятков генов в клетках слона, создание жизнеспособного эмбриона, имплантацию суррогатной матери, контроль межвидового эмбриогенеза на протяжении почти двух лет.
Профессор Мерлин Кроссли, молекулярный биолог из Университета Нового Южного Уэльса, говорит прямо: мы не увидим мамонта, додо или тилацина ещё несколько десятилетий, потому что дело не в семи генах — нужно изменить тысячи.
Дэвид Голд из Калифорнийского университета в Дэвисе соглашается: между мышиной шубкой и мамонтом — огромная дистанция. Палеонтолог Виктория Херридж из Шеффилдского университета добавляет: геном слона куда сложнее мышиного, генетические механизмы изучены хуже, а использование слона как экспериментального животного порождает уникальные этические проблемы.
Но даже если сроки сдвинутся на пять лет — «шерстистая мышь» уже доказала главное. Можно взять информацию из ДНК животного, которое вымерло тысячи лет назад, воспроизвести её в живом организме и получить предсказанный фенотип. 23 дня вместо миллионов лет эволюции. Это работает.